Готовый перевод Lovers Always on the Counterattack / Влюбленные всегда контратакуют [❤️]: Глава 61: Пятый мир (2)

Перед Бай Дуань стоял человек с поразительно утончённой и притягательной внешностью. Такой красоты он ещё никогда не встречал. Разумеется, на Чёрной улице выдающаяся внешность считалась не достоинством. Все, кто обладал хоть малейшей привлекательностью, как и сам Бай Дуань, старались всеми возможными способами скрывать её, делая своё лицо как можно более заурядным.

Помимо броской красоты, у мужчины было ещё одно примечательное качество - ослепительные золотые волосы, сиявшие, словно солнечный свет. Казалось, стоило ему замереть на месте, и даже мрачное, затянутое тучами небо над Чёрной улицей начинало проясняться. Поистине достойный Сын Бога.

Взгляд Сына Бога был безмятежен и лишён всяких эмоций, но стоило ему встретиться глазами с Бай Дуань, как того пробил озноб. Холодок пробежал по спине, и в тот же миг тело окатила липкая испарина.

Причина крылась не в самой его персоне, а в том, что Бай Дуань узнал в нём того самого мужчину, которого когда-то «не пожелал спасать»... и который наложил на него заклятие. Тогда он почти не успел разглядеть его лица, но сердце, сбившийся ритм дыхания и внезапная, странная радость дали понять, что он не ошибся.

Значит… он выжил? А потом специально вернулся на Чёрную улицу?

Неужели… чтобы отомстить?

Бай Дуань ощущал нарастающее беспокойство, но что бы Сын Бога ни замышлял, у него не было ни единого шанса сопротивляться, ведь отряд вооружённых до зубов тамплиеров находился здесь явно не для показухи.

Он стоял, напряжённо выпрямившись, под пристальным взглядом Сына Бога. Тот долго и внимательно изучал его, а затем повернул голову и тихо сказал почтительному чиновнику рядом:

— Я выбираю его.

Чиновник поспешно откликнулся, бросив на Бай Дуань взгляд, полный зависти и скрытой злости. Но это было сущим пустяком по сравнению с ненавистью обитателей Чёрной улицы, решивших, что он «урвал их удачу». Никто не знал, что в голове у Бай Дуань царил полный хаос, а сам он больше всего на свете хотел бы провалиться сквозь землю и исчезнуть.

Да, он мечтал выбраться с Чёрной улицы и зажить лучше, но никак не предполагал стать слугой Святого Света — тем более личным слугой самого Сына Бога, с которым у него была «вражда».

Это было невыносимо.

В тот миг Бай Дуань окончательно поверил, что Сын Бога пришёл, чтобы отомстить. Пусть его методы выглядели изысканными, а манеры безупречно вежливыми, возможно, он просто заскучал и решил развлечься, мучая его медленно и изощрённо.

Как бы он ни сопротивлялся внутри, ему оставалось лишь изобразить польщённый вид и радость. Когда Сын Бога приказал, Бай Дуань поднялся и шаг за шагом последовал за ним.

— Как тебя зовут? — голос Сына Бога звучал спокойно, без тени презрения или высокомерия, которыми обычно встречали обитателей Чёрной улицы.

— Бай Дуань, господин… — голос его дрогнул. — Меня зовут Бай Дуань.

— Бай Дуань… — мягко повторил Сын Бога, и его голос скользнул, словно гладкий шёлк. В этой серьёзной интонации звучала такая сила, что Бай Дуань невольно вспыхнул и почувствовал, как сердце забилось в безумном ритме. Впервые ему показалось, что его имя звучит так приятно и красиво — словно на нём лежало колдовское заклятие. Когда же оно спадёт?! Он и сам не знал, что делать с этим внезапным «весенним» волнением.

— Бай Дуань, — усмехнулся Сын Бога. — Звучит немного непривычно, но всё же красиво и тебе подходит.

Стараясь совладать с нахлынувшими от комплимента эмоциями, Бай Дуань сделал вид, что не замечает жара, заливающего щёки, и поспешно склонил голову в знак благодарности.

Однако Сын Бога, похоже, был недоволен его покорностью. Он слегка нахмурился:

— Моё имя Самуэль. Ты можешь звать меня по имени, а не «Сын Бога»…

— Сын Бога! — резко перебил его один из храмовников, стоявших рядом. Было видно, что они с трудом сдерживают недовольство, не понимая и не принимая выбор Самуэля, простого подростка с Чёрной улицы.

Самуэль бросил на храмовника лёгкий взгляд и тот, при всей своей благоговейной почтительности, тут же опустил голову, не решаясь продолжать своё «усердие». Но взгляд, брошенный на Бай Дуань, был полон предупреждения и холодного назидания, молча давая понять, чтобы тот не забывал своего места.

Поймав этот немой сигнал, Бай Дуань лишь мысленно скривился. Именно поэтому он ненавидел Святой Свет и Святую Церковь. Эти люди, возомнившие себя благородными и святыми, были чужды даже для аристократов, не говоря уже о низших обитателях Чёрной улицы. Да, они защищали континент от демонов, но их высокомерная надменность не вызывала ни уважения, ни симпатии.

И всё же, как бы сильно он ни презирал это, показывать виду он не смел. А предложение называть Сына Бога по имени было равносильно тому, чтобы самому сунуть голову в петлю.

В отличие от храмовников, которые не скрывали презрения, вежливый, мягкий и доброжелательный Самуэль казался Бай Дуань ещё опаснее. Слишком уж хорошо он знал людей, умевших прятать коварные намерения за маской доброты.

Заметив его настороженность, Самуэль только тяжело вздохнул про себя, осознавая, что поспешил. Но как удержаться? Он наконец нашёл того, кого искал, протянул руки к своему «мёду» — и наткнулся на взгляд, в котором читал себя чудовищем, готовым поглотить жертву. Это больно задевало.

Хотя, если подумать… в каком-то смысле он действительно хотел его «съесть».

Не желая обострять ситуацию, Самуэль больше не настаивал, чтобы его называли по имени:

— Я не могу задержаться на Чёрной улице надолго. Утром мы отправимся в Святую Церковь. У тебя есть что собрать?

— …Да, — после короткой паузы кивнул Бай Дуань. На самом деле в его доме не было ничего ценного. В таких местах всё дорогое всегда держат при себе.

Но он вовсе не собирался так просто расстаться со своей жизнью и покорно ехать в Святую Церковь. Эти сборы могли стать его последним и единственным шансом на побег.

— Хорошо, — кивнул Самуэль. — Я пойду с тобой.

При этих словах храмовники нахмурились. Сделав шаг вперёд, они с тревогой и назиданием заговорили:

— Ваше Высочество, вам не следует углубляться в Чёрную улицу. Позвольте нам сопроводить его вместо вас.

Опасения храмовников были вполне оправданны. Чёрная улица имела долгую историю хаоса.  Сколько бы власти ни тратили на очистку, порядок удавалось навести лишь на нескольких главных дорогах. В глубине же по-прежнему царила грязь, и место это никак не подходило для чужаков.

Бай Дуань, разумеется, был целиком согласен с храмовниками. Он поспешно закивал и даже заверил, что прекрасно справится один, без того чтобы утруждать «господина рыцаря».

Ведь если Самуэль не пойдёт с ним, большая часть храмовников останется рядом, охраняя своего святого, а значит, у него появится куда больший шанс на побег. Очевидно, эти рыцари и без того были недовольны тем, что «ничтожный и грязный выродок» станет личным слугой Сына Бога, и вряд ли они станут изо всех сил гнаться за ним, если он сбежит. Его исчезновение их нисколько не заденет.

Тон Бай Дуань звучал искренне и серьёзно, будто он и впрямь опасался причинить им лишние хлопоты. Но Самуэль лишь скользнул на него лёгким взглядом. Чистые голубые глаза оставались спокойными, но в то же время безошибочно угадывали его подлинный замысел.

Под этим ясным взглядом сердце Бай Дуань сжалось от тревоги, и он невольно отвёл глаза.

— Не стоит об этом беспокоиться, — мягко произнёс Самуэль. — Ты станешь моим личным слугой и самым близким мне человеком. Мне следует узнать о тебе больше и увидеть место, где ты жил.

Его голос звучал так тепло и заботливо, что сердце Бай Дуань будто споткнулось. Он не понимал: это всё ещё действует заклятие… или же он действительно испытывает страх.

Слова Самуэля звучали словно дьявольский шёпот — слишком проникновенные, слишком чувственные, от которых сознание невольно путалось. И всё же глубоко внутри Бай Дуань ясно ощущал холодное, недоброе отношение храмовников.

Чем внимательнее и заботливее Сын Бога обращался с ним, тем сильнее у Бай Дуань вставали дыбом волосы. В его глазах всё это выглядело как «кошка играет с мышью». Чем мягче ласка сейчас, тем дороже придётся расплачиваться потом. К тому же, каким бы лёгким и приветливым ни казался Самуэль, если он что-то решал для себя, никто не смел идти против его воли.

В итоге Бай Дуань был вынужден привести Самуэля и больше десятка храмовников в своё обветшалое жилище. Делая вид, что собирает нужные вещи, он складывал в багаж всякий хлам, давно забытый и ненужный.

Храмовники действовали слаженно: оцепили дом, зорко следили за прохожими и подозрительными предметами. Самуэль же молча наблюдал за Бай Дуань. В его взгляде сквозили сдержанное сочувствие и лёгкая жалость.

Когда Бай Дуань случайно поймал этот взгляд, по его спине тут же пробежал холодок. Он поспешно опустил глаза в землю, пытаясь избавиться от мурашек.

Под пристальным надзором Самуэля и храмовников он так и не нашёл ни единой возможности сбежать. Пришлось собрать пожитки и отправиться за Сыном Бога обратно в роскошный особняк, где тот временно остановился.

Впервые переступив порог столь великолепного дома, Бай Дуань удивился тому, что не почувствовал ни благоговения, ни робости. Он не стал разбираться в причинах этого равнодушия, но окружающие явно сочли его жалкий вид несоответствующим обстановке. Как бы Бай Дуань ни старался выглядеть чисто и опрятно, жизнь на Чёрной улице не оставляла ему возможности соответствовать аристократическим представлениям о приличии.

Когда чиновник предложил поручить служанке проводить Бай Дуань, чтобы тот помылся и переоделся, Самуэль ненадолго задумался, затем мягко кивнул, но от участия служанки отказался:

— Мне нужен душ. Пусть он пойдёт со мной.

Вокруг воцарилось смятение. Все переглянулись так, будто увидели призрак: никто не мог даже вообразить, что святой Сын Бога пожелает мыться вместе с каким-то оборванцем. И уж тем более никто не хотел, чтобы его святость «запятнали».

— Но… слуга Бай никогда не проходил обучения. Боюсь, ему будет крайне трудно справиться с такой обязанностью… — лицо чиновника невольно исказилось, когда он попытался отговорить Самуэля от этой странной затеи.

Однако Самуэль остался непреклонен:

— Именно потому, что он ничего не умеет, ему необходимо как можно скорее научиться. А поскольку он станет моим личным слугой, я предпочитаю обучить его сам.

Его голос звучал спокойно, выражение лица оставалось безмятежным и невозможно было понять, скрывается ли за этим какой-то замысел.

Не дав никому вставить и слова, Самуэль повёл Бай Дуань прямо в свои покои, неся в руках свёрток белого атласа.

Чиновники и храмовники переглянулись, но, вспомнив, каким упрямым и самовольным стал Сын Бога после возвращения в Святую Церковь, поняли, что придётся подчиниться. Они занялись делами и разошлись по обязанностям.

Вскоре и без того безупречно чистую купальню вновь вымыли. Огромную купель наполнили прозрачной водой, источающей мягкое тепло. Белый пар поднимался клубами, и фигура Самуэля в этом мареве казалась ещё более загадочной, благородной и недосягаемой.

Он опустился на одно колено у края бассейна, протянул длинные белые пальцы и слегка размешал воду, словно проверяя её температуру. Его золотистые волосы мягкими волнами ложились на пол, мантия раскрывалась вокруг, будто лепестки цветка. На влажных от пара ресницах дрожали прозрачные «крылья» бабочки, а бледно-розовые губы тронула едва заметная улыбка. Картина была почти неземной.

Жаль только, что единственный её свидетель не испытал ни малейшего восхищения.

Положив в сторону гладкую ткань и одежду с тонким узором, Бай Дуань плотно сжал губы, прижал ладони к груди, невольно приняв настороженную, оборонительную позу. Его голос прозвучал холодно:

— Что вы хотите сделать?

Самуэль замер, скользнул взглядом по возлюбленному, чьё тело словно было покрыто острыми шипами, и тихо вздохнул.

http://bllate.org/book/14213/1253334