Готовый перевод ka pai mishi / Карточная комната/Card room: Глава 79. Чрезвычайно быстрый поезд 12: правда выходит наружу

Мэй Жуохуа, глядя на фотографию, погрузилась в воспоминания. Казалось, она вновь переживала множество прекрасных моментов: на её морщинистом лице появилась лёгкая улыбка. Но вскоре пальцы задрожали, глаза наполнились слезами, и изображение девушки на фотографии расплылось перед глазами. Старушка осторожно положила снимок обратно в карман.

У неё пересохло в горле, словно его натерли песком, а голос охрип:

– После смерти Жуй-Жуй Ли Чжэминь уехал со своей новой женой. Он никогда не упоминал имя Жуй-Жуй перед своим сыном, Ли Мо. Спустя столько лет он редко ходил на могилу Жуй-Жуй, даже в годовщину её смерти… Разве это не мучительное чувство вины? Он, должно быть, убил Жуй-Жуй! Вот почему в годовщину смерти Жуй-Жуй я и убила его своими руками!

Сяо Лоу посмотрел на Юй Ханьцзяна, а Юй Ханьцзян посмотрел на него в ответ. Они встретились взглядами, явно не веря её словам.

Мэй Жуохуа была слишком стара и слаба. Как она могла точно ввести инсулин в организм Ли Чжэминя?

Кроме того, убийство Ли Чжэминя явно было тщательно спланированной операцией. Во-первых, нужно было знать болеет ли Ли Чжэминь диабетом. Во-вторых, требовались медицинские знания, чтобы определить смертельную дозу инсулина. В-третьих, подготовка шприца и инсулина заняла бы немало времени.

Как эта немощная пожилая женщина, которой уже перевалило за семьдесят, могла со всем этим справиться?

Юй Ханьцзян посмотрел на пожилую женщину и тихо сказал:

– Госпожа Мэй, преступление Ли Чжэминя действительно непростительно, но если вы хотите взять на себя вину за убийство, я советую вам не рисковать. У полиции есть множество высокотехнологичных методов экспертизы. Мы уже нашли орудия убийства: отпечатки пальцев на шприце, источник инсулина. Как только все будет проверено, мы узнаем правду.

Взгляд Мэй Жуохуа оставался спокойным, а выражение лица – невозмутимым, словно она знала, что скоро умрёт, и давно к этому подготовилась. Она внимательно выслушала слова Юй Ханьцзяна, затем улыбнулась и ответила:

– Молодые люди, вы должны мне поверить. Даже если полиция начнёт расследование, результат будет тот же: на шприце только мои отпечатки пальцев, потому что только я к нему прикасалась.

– Но вы так стары, что едва – можете правильно держать шприц. Как вы могли точно ввести лекарство в тело Ли Чжэминя? – мягко возразил Сяо Лоу. – Если бы вы сделали ему несколько уколов, даже если Ли Чжэминь крепко спал, он проснулся бы от боли.

– Он не проснулся бы, – с улыбкой ответила госпожа Мэй.

– Что вы имеете в виду? – Сяо Лоу был ошеломлён.

Госпожа Мэй кашлянула, схватившись за грудь, а затем прошептала:

– Я дала ему то, чем он накормил Жуй-Жуй.

Юй Ханьцзян и Сяо Лоу замерли в шоке: неужели Ли Чжэминь принял снотворное перед сном?

Госпожа Мэй улыбнулась:

– У Ли Чжэминя есть привычка выпивать бутылку молока перед сном. Молоко в его сумке дали ему перед посадкой в поезд, я кое-что в него добавила, понимаете?

Юй Ханьцзян и Сяо Лоу молчали, не находя слов. Улыбка госпожи Мэй исчезла, и она холодно продолжила:

– После игры в карты в два часа ночи он действительно перед сном выпил молока. В него было добавлено снотворное, и никакие шумы не смогли бы его разбудить. Я старею, и зрение у меня плохое, поэтому даже если я несколько раз ткнула его иглой не туда, он не проснулся бы.

Белое снотворное было не видно в белом молоке, его можно было обнаружить только с помощью анализа тканей покойного. Хотя Сяо Лоу и был экспертом-криминалистом, даже он не мог напрямую установить, принимал ли Ли Чжэминь снотворное перед сном или нет. Неудивительно, что Ли Чжэминь спал как убитый, несмотря на всю суматоху вокруг: оказалось, старушка была к этому готова.

– Где вы взяли инсулин? – тихо спросил Юй Ханьцзян.

– Я попросила Шу Пин купить его. У неё диабет, и она может получить на него рецепт.

– Тогда зачем Шу Пин купила вам шприц, если она пользуется инсулиновой ручкой? – недоверчиво спросил Сяо Лоу.

– Я проконсультировалась с врачом. Подкожное введение инсулина шприцем может привести к передозировке, особенно у пациентов с высоким давлением или заболеваниями сердечно-сосудистой системы, – рассмеялась госпожа Мэй. – Им нужно быть очень осторожными с дозировкой. Убить человека таким способом гораздо проще, чем с помощью инсулиновой ручки. Поэтому я специально попросила Шу Пин приобрести мне самый обычный шприц и инсулин для подкожного введения.

Сяо Лоу и Юй Ханьцзян переглянулись.

Госпожа Мэй уже была готова к этому вопросу. На первый взгляд её слова казались разумными, но на самом деле в них было много нестыковок. Почему Шу Пин купила инсулин для госпожи Мэй, у которой не было диабета, даже не задав ни одного вопроса? А если это действительно было так, то зачем ей было прятаться в вагоне-ресторане, когда госпожа Мэй пошла в туалет. Очевидно, старушка хотела взять всю вину на себя. Она защищала Шу Пин. И, возможно, снотворное Ли Чжэминю дала не она, а Шу Пин.

Юй Ханьцзян немного помолчал, а затем произнёс:

– Шу Пин хотела убить Ли Чжэминя, но вы видели, как она добавляла снотворное в молоко Ли Чжэминя и тайком доставала шприц и инсулин. Поэтому вы решили взять вину на себя…

Глаза госпожи Мэй покраснели, и она дрожащим голосом возразила:

– Нет! Это я убила его. Вы можете проверить отпечатки пальцев на шприце, я сама вколола инсулин. Это не имеет никакого отношения к Шу Пин!

Она настаивала, что на шприце остались её отпечатки пальцев. В обычных обстоятельствах убийца стер бы их, но она намеренно оставила их. Очевидно, это было сделано для того, чтобы полиция поверила: преступница — именно она. Так она пыталась защитить настоящего виновника.

Ночью Шу Пин спряталась в вагоне-ресторане, когда госпожа Мэй впервые пошла в туалет. Согласно показаниям Чжэн Вэйго, он слышал тихий разговор между Мэй Жуохуа и Шу Пин, когда они встретились в коридоре. О чём они говорили? Возможно, госпожа Мэй узнала о планах Шу Пин и забрала у нее шприц, а после сама вколола инсулин Ли Чжэминю. Таким образом, Шу Пин могла остаться в стороне и избежать наказания. Или, может быть, к моменту их встречи Шу Пин уже сделала инъекцию Ли Чжэминю, и старушка решила взять вину на себя, намеренно оставив свои отпечатки на шприце.

В любом случае, она явно пыталась защитить Шу Пин.

– Госпожа Мэй, у вас с Шу Пин, должно быть, очень тёплые отношения? Вы наблюдали, как росла Жуй-Жуй, так разве Шу Пин, которая дружила с ней, не должна быть вам как младшая сестра?

Эти слова тронули её до глубины души. Губы Мэй Жуохуа слегка дрогнули, и через мгновение, ее глаза покраснели:

– Сяо Пин тоже была несчастным человеком. В то время Ли Чжэминь тайно встречался с ней. Всё произошло в день его рождения, и в дело оказалась замешана Жуй-Жуй. Её парень после выпивки переспал с её лучшей подругой. И сяо Пин пришла в ярость. Она решительно с ним рассталась…

Рассказывая о тех давних событиях, госпожа Мэй не могла унять дрожь в руках:

– Чтобы не расстраивать Жуй-Жуй, сяо Пин ничего не говорила ей о своих отношениях с Ли Чжэминем. После их свадьбы сяо Пин попала в больницу и узнала, что тоже беременна. Она не хотела ребёнка и решилась на аборт. Во время операции у неё возникло сильное кровотечение, которое нанесло серьёзный урон здоровью… Врач сказал, что она больше никогда не сможет иметь детей.

Сяо Лоу и Юй Ханьцзян переглянулись, они никак не ожидали, что из-за тех событий Шу Пин лишилась возможности иметь детей. Ли Чжэминь действительно был опасен!

Мэй Жуохуа, сдерживая слёзы, продолжила:

– Позже она вышла замуж за врача, который часто издевался над ней. Эти годы были невероятно тяжёлыми. Наконец, её муж умер, и она удочерила девочку, это постепенно помогло ей прийти в себя. Она вложила всю душу в воспитание дочери… Но кто бы мог подумать, что ее дочь и сын Ли Чжэминя действительно сойдутся!? – госпожа Мэй вздохнула. – Тот факт, что Ли Мо и её дочь были вместе, стал последней каплей для Шу Пин.

Мэй Жуохуа снова начала сильно кашлять. Сяо Лоу протянул руку и похлопал старушку по спине:

– Госпожа, вы считаете, что у Шу Пин все эти годы была тяжёлая жизнь, поэтому вы хотите взять вину на себя?

Госпожа Мэй покачала головой:

– Это я вколола инсулин. Я убийца.

Юй Ханьцзян слегка нахмурился:

– Значит, в 3:40 утра, когда вы пошли в туалет, вы застали Шу Пин за подготовкой к убийству Ли Чжэминя, забрали у неё орудие преступления и совершили убийство сами, чтобы она не села в тюрьму?

Госпожа Мэй тут же серьёзно поправила его:

– Шу Пин дала мне только шприц и инсулин. Она не собиралась убивать Ли Чжэминя. Не говорите глупостей! Я попросила у неё инсулин и сама вколола его Ли Чжэминю. Лю Юймин тоже может это подтвердить.

Если это правда, Шу Пин можно считать лишь косвенно предоставившей орудие убийства. Пока она будет настаивать, что не знала о планах госпожи Мэй и думала, будто та просто одолжила инсулин для себя, она сможет юридически очистить своё имя.

Госпожа Мэй явно решила взять полную ответственность на себя.

И действительно, старушка улыбнулась и сказала:

– Ей не стоит рисковать жизнью ради такого подонка, как Ли Чжэминь. Позвольте мне это сделать. В любом случае, мне осталось недолго. Я хочу как можно скорее увидеть Жуй-Жуй.

Сяо Лоу, подавляя душевную боль, тихо спросил:

– Вы сказали, что проживёте недолго… У вас диагностирована какая-то неизлечимая болезнь?

Юй Ханьцзян был ошеломлён: он упустил эту деталь, решив, что старушка просто имеет в виду свой преклонный возраст.

Госпожа Мэй с некоторым удивлением посмотрела на Сяо Лоу и кивнула:

– Верно. У меня рак кости на поздней стадии, та же болезнь, что и у отца Жуй-Жуй. Мне осталось не больше шести месяцев. Тогда я настояла на том, чтобы Ли Чжэминь присоединился к компании… Наверное, это карма.

Чувства Сяо Лоу смешались – он не знал, что сказать. Юй Ханьцзян тоже молчал. Он видел немало убийц, но, столкнувшись с этой семидесятилетней женщиной на последней стадии рака, уже не мог холодно допрашивать её о том, зачем она берёт вину на себя. Да, это действительно была она. С точки зрения доказательств, морали и закона, именно госпожа Мэй несла непосредственную ответственность за смерть Ли Чжэминя.

Ей оставалось жить всего шесть месяцев, и они пролетят в мгновение ока. Возможно, последнее, что она могла сделать, это «забрать» Ли Чжэминя с собой и тем самым избавить Шу Пин от последствий

***

Сяо Лоу лично проводил госпожу Мэй из купе проводников. Старушка кашляла на ходу, её шаги были неуверенными, но взгляд оставался твёрдым.

Как только она дошла до третьего купе, Шу Пин вышла навстречу и нежно обняла её. Глаза Шу Пин были красными от слез.

Госпожа Мэй с улыбкой похлопала Шу Пин по плечу, затем наклонилась к её уху и тихо сказала:

– Шу Пин, тебе нужно хорошенько подумать, что говорить, а что нет… Не забывай: у тебя ещё есть дочь, о которой нужно позаботиться. Твоя дочь такая замечательная, она бы не хотела, чтобы её мать стала убийцей.

Шу Пин, едва сдерживая слёзы, кивнула. Она повернулась к Юй Ханьцзяну и Сяо Лоу, и лицо этой изысканно красивой женщины снова стало спокойным.

– Я последняя, ​​кого осталось опросить? – медленно произнесла она.

Сяо Лоу проводил её в купе проводников.

Во время допроса Шу Пин оказалась на удивление сговорчивой. Прежде чем Юй Ханьцзян успел задать первый вопрос, она сама произнесла:

– Простите, я солгала вам раньше. Я никогда не знакомила свою дочь с сыном Ли Чжэминя. Его сын сам начал ухаживать за моей дочерью.

– Расскажите подробнее о том, что произошло сегодня рано утром, – спокойно произнёс Юй Ханьцзян.

Шу Пин глубоко вздохнула и начала свой рассказ:

– В 3:10 я встала, чтобы сходить в туалет. Потрогав ухо, я поняла, что потеряла одну из серёжек. Я вспомнила, что вчера вечером была в них в вагоне-ресторане, и пошла туда на ее поиски. Было слишком темно, я долго искала, но так и не смогла найти, поэтому вернулась в свой вагон. Около 3:30 утра Лю Юймин пошёл в туалет с фонариком. В это время я была в туалете напротив него. Из-за проблем с желудком пробыла там около десяти минут. Когда вышла, столкнулась в коридоре с Мэй-цзе, оказалось, она тоже встала посреди ночи в туалет. Она попросила меня дать ей инсулин и шприц, которые я купила для нее, и я их отдала ей.

Шу Пин на мгновение замолчала, собираясь с мыслями:

– Она повернулась, чтобы вернуться в свое купе, а я заметила, что дверь в купе номер два открыта. Я решила украсть инсулиновые ручки Ли Чжэминя, чтобы преподать ему урок: взяла его рюкзак и забрала все с собой. После этого я не знаю, что произошло.

Было очевидно, что госпожа Мэй и Шу Пин заранее согласовали свои показания. Причина, по которой она встала посреди ночи, выглядела слишком надуманной. Но если обе женщины будут настаивать на своих словах, полиция мало что сможет доказать.

На самом деле версия Юй Ханьцзяна и Сяо Лоу выглядела куда более правдоподобной: Шу Пин встала рано утром, чтобы совершить преступление. Сначала она увидела Мэй Жуохуа и, чувствуя себя виноватой, спряталась в вагоне-ресторане. Затем столкнулась с Лю Юймином и, боясь быть обнаруженной, укрылась в туалете. В третий раз ей уже не удалось спрятаться, и она столкнулась с госпожой Мэй лицом к лицу. После этого госпожа Мэй забрала у нее шприц и инсулин и убила Ли Чжэминя. Шу Пин тщательно спланировала преступление и точно не оставила бы своих отпечатков пальцев на шприце. Она могла легко заявить, что шприц, который она дала Мэй Жуохуа, был новым и нераспечатанным. В итоге на шприце обнаружились бы только отпечатки пальцев старушки.

Госпожа Мэй призналась, что сделала все сама. Мотив был достаточным, процесс был описан четко, и доказательств было достаточно. Также было несколько свидетелей, которые видели ее ночью в коридоре. Она действительно могла считаться убийцей в этом деле.

Сяо Лоу вспомнил её слова: «Не забывай: у тебя ещё есть дочь, о которой нужно позаботиться. Твоя дочь такая замечательная, она бы не хотела, чтобы её мать стала убийцей».

Госпожа Мэй когда-то работала в отделе кадров. Несмотря на то что другие дали Ли Чжэминю относительно низкие оценки, она настояла, чтобы его взяли на работу: он показался ей красноречивым, амбициозным и многообещающим молодым человеком.

Но вскоре выяснилось, что красноречие Ли Чжэминя было лишь красивой оболочкой, а его амбиции – безжалостной решимостью любой ценой подняться по социальной лестнице.

До этой поездки госпожа Мэй долго испытывала чувство вины. У нее диагностировали неизлечимый рак кости, и ей оставалось жить совсем немного. Перед смертью она решила убить Ли Чжэминя собственными руками.

Ли Чжэминь был тем подонком, которого она сама привела в компанию. В конце концов она же стала и виновницей его смерти.

_________________________

Автору есть что сказать:

В вагоне номер шесть всё спланировала Шу Пин, но в итоге сделала всё госпожа Мэй. Теперь, надеюсь, это стало понятно всем.

http://bllate.org/book/14136/1622487