Готовый перевод Villains / Злодеи: Глава 3. Первая ночь.

Гу Юнчжан занял дом мэра У.

В семье У было много народу – вместе с наложницами, сыновьями и дочерьми, общим числом более сорока человек. Боясь мести со стороны потомков У, Гу Юнчжан приказал расстрелять всех, кто носил фамилию У, независимо от возраста и пола. Оставшихся молодых наложниц он раздал своим офицерам.

Сам женщин он не трогал.

Отряд Гу Юнчжана происходил из крупного разбойничьего клана.

Никто точно не знал, как он стал таким могущественным. Похоже, раньше его вообще не существовало, а когда о нём узнали, он уже был знаменит своей жестокостью.

Среди разбойников не бывает добрых людей, но Гу Юнчжан был явно злом среди злых.

Он не любил ни вина, ни женщин, ни богатства, ни развлечений – казалось, единственная цель его жизни – причинять людям зло. Недавно он похитил группу японских советников, прибывших из Маньчжоу-го. Считая себя патриотом, он не понимал, что японцы не сильно обеспокоены, зато власти Маньчжурии и Северного Китая в панике готовы были заплатить огромные деньги за освобождение этих «японцев».

Гу Юнчжан получил большую сумму денег и даже новый военный статус. Таким образом, он перешёл из бандитов в легальные силы, войдя в состав гарнизона Чахара – конечно, основное занятие не изменилось. Только теперь вместо грабежей и похищений он захватывал города и устанавливал контроль над территориями.

Чахар в то время был крайне чувствительным районом, полным хаоса, поэтому никто не мешал ему действовать по своему усмотрению.

К вечеру грабежи продолжались. То и дело доносилась стрельба и крики. Гу Юнчжан не мог больше сидеть на месте.

Он вскочил на коня и выехал на улицу. Там несколько солдат стояли на крыше магазина тканей, сбрасывая черепицу специальным граблями. Внизу дверь была распахнута, внутри прилавки пустовали, остались лишь беспорядок и разрушения. Хозяин магазина со всей семьей стоял на коленях у порога, мужчина был в ступоре, женщины рыдали.

Вдруг из переулка позади магазина раздался громкий взрыв. За ним последовал огненный шар, оставляющий за собой чёрный дымный след. Пробежали солдаты с винтовками, весело крича:

— Загорелась маслобойня! Быстро уходим!

Огненный шар исчез, но пламя стало выше, распространяя множество искр. В темнеющем небе огонь разгорался, как праздничный фейерверк.

Такое безграничное разрушение заинтересовало Гу Юнчжана. Он послал людей в магазин иностранной продукции, чтобы привезти целую тележку иностранных вин.

Бутылки были стеклянными, аккуратно расставленными – довольно красиво. Гу Юнчжан вместе со своими людьми вытащил пробки и вкрутил в горлышки заранее подготовленные запальные шнуры.

Он изготовил целую тележку бутылок-зажигалок.

Семью владельца магазина прогнали обратно внутрь. На противоположной стороне улицы Гу Юнчжан чиркнул спичкой, поджёг фитиль и метнул бутылку внутрь помещения.

Раздался звон разбитого стекла, пламя мгновенно побежало по полу, заливая комнату алкоголем. Люди в доме закричали, метаясь в поисках выхода.

Гу Юнчжан бросил вторую бутылку.

Пламя стало ещё сильнее, соединившись с огнём сзади, и вскоре всё здание охватило единое пламя. Люди в доме, покрытые огнём, кричали и катились по полу – крепкая семья, в этот год так мучительно умерла, объединённая огненной смертью.

Гу Юнчжан смеялся, хлопая в ладоши. Затем он схватил ещё одну бутылку, зажёг её и побежал вдоль улицы, бросая бутылки в каждую открытую дверь или окно. Его охранники тоже принялись за это, начав новую волну убийств и поджогов.

Когда наступила ночь, солдаты отряда Гу прекратили действия, оставив после себя настоящий ад в городе Циньюй.

Гу Юнчжан устроил большой банкет в доме У. Прибыли все богатеи и влиятельные семьи города – обязаны были прийти; если кто-то потерял родственника, он приходил в траурной одежде.

Каждой семье предписали заплатить пятьсот серебряных юаней для нужд армии.

Пятьсот юаней – сумма немаленькая, но все знали: это милость командира Гу. Отказаться значило получить пулю в лоб на берегу реки.

Гу Юнчжан сидел на главном месте.

Он не пил, хотя немного мог. Он и не ел, только наблюдал за присутствующими.

Если он находился за столом, то кроме убийств и поджогов ничего весёлого не происходило. Он не выглядел злодеем, даже имел некоторый интеллигентский вид. Его жестокость скрывалась глубоко внутри, лишь изредка просачиваясь через взгляд, который почти смягчали густые ресницы.

Немного откинувшись на спинку стула, он посмотрел на участников пира, которые ели с видом людей, которых заставили есть камни, и тихо постучал пальцами по столу:

— Ешьте, я не отравил вас.

Сразу же зазвенели ложки и палочки.

Гу Юнчжан перевёл взгляд на Шэнь Тяньшэна, сидевшего в дальнем конце стола. Тот одной рукой держал край стола, другой водил палочками, рассматривая блюда.

Гу Юнчжан встал.

Обойдя стол, он подошёл к Шэнь Тяньшэну сзади и положил руку ему на плечо:

— Малыш, зачем глазами лазишь?

Шэнь Тяньшэн обернулся, показал палочками куда-то в дальний угол стола:

— Я хочу съесть это, да не могу достать!

Гу Юнчжан проследил за указанием и понял: парень хочет мяса.

Гу Юнчжан приказал принести ту тарелку с мясом.

Шэнь Тяньшэн взял блюдо, переложил мясо в свою миску, вернул пустую тарелку на место и начал есть с удовольствием, как маленький поросёнок. Примерно на половине пути он обернулся и, жуя, спросил:

— Брат, почему ты не ешь?

«Брат» не ответил, схватил его за воротник и потащил наружу.

Гу Юнчжан отволок Шэнь Тяньшэна на кухню.

Там только что закончили готовить большое количество блюд для банкета. Повара и служанки отдыхали в соседней комнате. Гу Юнчжан подошёл к плите, отставил в сторону кипящий котёл и приказал:

— Малыш, принеси мне железную решётку от печи.

Железная решётка уже раскалилась докрасна, но не светилась, потому что огонь под ней угас. Шэнь Тяньшэн послушно протянул правую руку и схватил решётку.

В следующее мгновение из его горла вырвался пронзительный вопль.

Решётка с грохотом упала на плиту, высекая искры. Он зажал правую руку левой, болезненно подпрыгивая по кухне, широко раскрыв рот, втягивая воздух, и начал плакать, обессиленно и прерывисто.

Гу Юнчжан схватил Шэнь Тяньшэна, притянул к себе и прижал к груди. Затем он резко сжал его обожжённую руку.

Это была хорошая рука – белоснежная, нежная, как лепесток магнолии, но большая часть кожи на ладони и пальцах уже отслоилась – Шэнь Тяньшэн действительно сильно схватился за раскалённое железо, плотно прижав всю ладонь к горячей печи.

Ранее Гу Юнчжан подозревал, что этот юнец притворяется дурачком, чтобы избежать обязанностей. Но теперь стало ясно: парень, видимо, действительно был не в себе.

Шэнь Тяньшэн оказался зажат в объятиях Гу Юнчжана, тело его тряслось от боли, холодный пот выступил на лбу. Слёзы хлынули ручьём, смешиваясь со стонами и воплями, брызгая прямо на лицо командира:

— Брат... мне больно... – Его тело судорожно извивалось, словно он никогда раньше не испытывал такой муки. – Брат... я умру от боли...

Гу Юнчжан был доволен результатом своего испытания. Он вызвал врача, чтобы тот перевязал и обработал рану Шэнь Тяньшэна, а затем взял его здоровую руку и повёл обратно в главный зал особняка У.

Однако, сделав всего несколько шагов, Шэнь Тяньшэн внезапно остановился, отказываясь идти дальше.

Гу Юнчжан обернулся к нему.

У Шэнь Тяньшэна глаза были красные, губы дрожали – казалось, вот-вот разрыдается, но он вовремя сдержал рыдание. В голосе его прозвучала обида и возмущение:

— Брат, ты специально хотел меня этим обмануть?

Гу Юнчжан без выражения покачал головой:

— Нет.

Шэнь Тяньшэн сделал шаг вперёд, не сводя глаз с собеседника:

— Правда? Если соврёшь – будешь позорным псом!

Гу Юнчжан спокойно ответил:

— Правда.

Парень выдернул свою руку, достал из кармана платок, вытер слёзы, громко высморкался, потом выбросил грязный платок и снова протянул руку в ладонь Гу Юнчжана. Голос его дрожал, но он старался говорить твёрдо:

— Тогда пойдём. Я подумал, ты нарочно меня обидел!

И они пошли дальше.

— Нет, – Сказал Гу Юнчжан, делая первый шаг.

http://bllate.org/book/14113/1709212