Готовый перевод Everyone in the world thinks I'm in deep trouble. / Всё царство бессмертных считает, что у меня есть глубокие душевные раны [👥]✅: Глава 2

Система прятался в море сознания, наблюдая за развитием событий снаружи. Цепочка данных быстро менялась, долгое время вычисляя, но, в конце концов, вычисления не дали ответа на вопрос «что сейчас просиходит».

Что-то не так. Между ребёнком и этими шисюнами что-то не так. Неужели их вернули действительно ради исправления ошибки?

Система уже в 10086-ый раз пытылся связаться с главным управлением, и снова это окончилось неудачей. Система получил удар и разлетелся по всему морю сознания. Вспомнив, что сейчас никто не наблюдает за ним, он только и мог что ворчливо взбодриться и продолжить исследование странности в миссии мира.

Пик главы секты Сюаньтянь, Линву, заволокла метель. В главном зале стояла гробовая тишина, лишь жемчущина в боковом помещении источала яркое сияние. За пределами зала одетый в чёрное Цзяньцзун, стиснув зубы, с суровым лицом сквозь окно смотрел на свернувшегося калачиком на кровати ребёнка. Его взгляд был пронизан раскаянием.

Вот уже почти как десять лет на горе Уджудзи горели благовония призыва души. Воскрешение из мертвых — это поступок против воли небес. Даже зная, что душа нужного им человека, возможно, уже рассеялась, никто не заговаривал о том, чтобы бросить начатое.

Циньцзюэ никогда не делал ничего плохого. Как могли два царства — бессмертных и демонов — после избавления им народа от страданий, после оказания такой большой заслуги, как могли они отплатить ему такими страданиями?

Е Чунюань мучительно отвёл взгляд. Он был слишком безрассуден. Когда тот покинул гору, он только и думал о том, чтобы вернуть шиди в секту и начать строго контролировать того. Кто бы мог подумать, что его всплеск гнева в конце обернётся большой ошибкой.

Когда его меч был отлит, он получил силу грома. С ним он никогда не убивал подлецов по ошибке. Однако, неожиданно, меч в его руке в один прекрасный день обратился против воспитанного им с детства шиди. Он никогда не думал, что не только повредит его душу, но ещё и уничтожит его шанс на перерождение.

К счастью... у него ещё есть возможность искупить свою вину...

Одетый в чёрное Цзяньцзун ударил кулаком по колонне, жалея, что тогда не умер он сам.

— Это моя ошибка. Если бы я смог отличить правду от лжи, Циньцзюэ бы не закончил таким печальным образом.

Се И тихо вздохнул. Будучи главой секты Сюаньтянь, он чувствовал не меньшую вину, чем У Чунюань, который совершил это сам.

Циньцзюэ погиб от меча Чунюаня. На нём, как на самом старшем из соучеников, лежит как минимум половина ответственности. Если бы он тогда расследовал всё с большим терпением, то Чуньюань не попал бы под влияние того демона, не лишился бы рассудка и не атаковал бы Циньцзюэ.

Тот демон подавлялся десятки тысяч лет но всё ещё мог поднимать ветер и создавать волны*. Естественно, его техники не сравнимы с техниками наивного шиди, с детства выросшего в секте. Циньцзюэ был совершенствующимся на стадии Бессмертия, но в сравнении с культивированием их четверых, у него оно было самое слабое. Если бы не это, он никак не предпочёл бы вынужденно вынести потерю репутации и рассеивание души раскрытию хоть какой-либо информации.

(П.п.: поднимать ветер и создавать волны* — устраивать беспорядки)

Но он был не единственным человеком в секте Сюаньтянь. Тот демон, каким бы хитрым он ни был, не смог найти удобного случая отправить послание. Так как же дошло до того, что он лишился жизни ради защиты секты?

Глава секты Се вздёрнул брови и насмешливо поднял уголки рта. Да, Циньцзюэ тогда пытался намекнуть им, вот только они были глупы и ничего не заметили. А потом вынудили шиди, которого превозносили в сердце, самому бороться со всем.

Снаружи зала дул ледяной ветер. Позади Се И из-за ветра поднималась пыль. Он не знал, успокаивал себя или же стоящего рядом Е Чунюаня.

— С Тинланом поблизости Циньцзюэ будет в порядке.

Е Чунюань плотно сжал свои тонкие губы, взглянул на свернувшегося на нефритовой кровати ребёнка через окно, и, наконец не выдержав чувства вины в сердце, повернулся и вышел из зала навстречу ветряным потокам.

Капание водяных часов* уже прекратилось, лунный свет стремительно пробивался сквозь оконную бумагу. В изысканном зале маленький ребёнок свернулся и спит на кровати, выглядя как очень милая вырезанная из нефрита куколка.

(П.п.: водяные часы (клепсидра) - часы для ночных сторожей.)

Рядом с кроватью нежный молодой человек в нефритовом головном уборе и белых одеждах нахмурил брови, кончиком пальца прикоснувшись ко лбу ребёнка, и в итоге лишь слегка вздохнул:

— Просыпайся скорее, когда проснёшься, можешь наказать своих шисюнов как захочешь. Циньцзюэ, не пугай нас снова, хорошо?

Освещение от ночной жемчужины было мягким. Юнь Тинлань устало размял межбровье, прибрался на столе, заставленном бутылями с лекарствами, а после тихонько вышел.

Это новое тело было слишком хрупким, как будто одно тяжёлое дыхание способно его разрушить, с ним нельзя было быть неосторожным.

Ущерб, нанесенный душе, можно лечить лишь постепенно. Предыдущее тело Гу Цинцзюэ уже было разрушено мечом Тайчу*(великое начало). Юнь Тинлань перерыл сокровищницу секты Сюаньтянь, вынеся оттуда чёрт знает сколько небесных сокровищ, а затем использовал ледяной лотос, в которую поместил душу, чтобы воссоздать это тело.

Пока невежественный ребёнок спал на кровати, Юнь Тинлань накладывал снаружи магический барьер, а после в изнеможении прикрыл лицо ладонью, опёршись о колонну.

Чтобы укрепить душу Гу Цинцзюэ, он вот уже несколько дней не отдыхал. Хотя совершенствующимся и не страшны холод и жара, но каждодневная нагрузка на его разум и душу сделала его уставшим.

Юнь Тинлань немного пришёл в себя, и, подумав, что снаружи его ещё ждут два человека, он сформировал заклинание, чтобы взбодриться, а после вышел, выглядя как всё тот же любезный и бесстрасный Сяньцзун Ци Юэ.

У Се И и Е Чунюаня перехватило дыхание, когда дверь открылась. С выражениями лица, похожими как две капли воды, они напряжённо поинтересовались:

— Как Циньцзюэ?

— Пока ещё не ясно, душа Циньцзюэ повреждена слишком сильно. Ей уже достаточно трудно сконденсироваться, если он... лучше подготовиться, — прошептал Юнь Тинлань. Техника воскрешения была слишком таинственна, он не был уверен, сможет ли Гу Цинцзюэ проснуться или будет ли помнить, кто он такой, после пробуждения.

Подготовиться — это, естественно, значит подготовиться к худшему.

Рука Е Чунюаня, державшая меч, слегка дрожала. Он, казалось, переносил что-то с закрытыми глазами. Свирепая ци меча сгустилась в вихрь воздухе, и вместе с тем меч Тайчу загудел.

Юнь Тинлань нахмурился, видя как его глаза покраснели, а дыхание участилось и прямо воспользовался техникой Цинсинь*(чистые помыслы), говоря:

— Если ты не можешь держать под контролем собственные эмоции, лучше не появляйся перед Цинцзюэ.

— Второй Шисюн, я в порядке, — Е Чунюань плотно сжал губы. Все эти годы он находился в ловушке демона, и его убийственная ци ещё больше усилилась, уже никто не осмелился бы встать перед ним. Раньше он не обращал на это внимания, но в дальнейшем ему следует это делать.

Он не просит о том, чтобы быть прощённым, он лишь желает, чтобы Цинцзюэ мог вернуться.

Система осторожно подождал долгое время и наконец, когда Юнь Тинлань ушёл, нерешительно проверил боковое помещение со всех сторон и лишь после осмелился разбудить Гу Цинцзюэ.

Несчастного юношу насильно затащили обратно для ликвидации последствий, а он ещё и потерял связь с главным штабом. Им оставалось только обнять друг друга и рыдать в поисках утешения.

Юнь Тинлань мог избежать его техники стирания памяти. Бог знает, случится ли такая ситуация ещё раз, но, теперь, там, где есть Юнь Тинлань, абсолютно точно Система не появится.

Сейчас онане знал о ситуации снаружи и мог лишь с особой осторожностью действовать по обстоятельствам. У пушечного мяса нет прав человека, а роль его сына уже окончена и неизвестно, будут ли они всё ещё связаны статусом пушечного мяса. Через какое-то время он найдёт способ связаться с мировым сознанием. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, потому сейчас стоит быть осторожнее.

Реакция трёх шисюнов была слишком странной. Ему всё ещё нужно контролировать приспособление несчастного сына к его новому телу, нельзя, чтобы темп был слишком быстрым. Кто знает, какие десять великих пыток центрального материка будут ждать их в будущем.

На нефритовой кровати малыш с нежными бровями вздрогнул и медленно пришёл в сознание. Его темные глаза были полны недоумения, а чёрные волосы ребенка послушно свисали по обеим сторонам лица. Кожа его была такой мягкой, что палец в ней мог просто утонуть.

[Система, какова ситуация?]

Лучше бы он молчал, потому что когда он заговорил, его голос был молочным как у ребёнка. Испугавшись, Гу Цинцзюэ прикусил кончик языка. Тело ребёнка не могло стерпеть какой-либо боли, потому, как только он почувствовал её, у него на глаза навернулись слёзы.

[Система!!!]

Гу Цинцзюэ в ужасе слез с нефритовой кровати, даже не потрудившись остановить слезы, которые без остановки текли по его лицу, и был словно поражен ударом молнии, когда он убедился, что действительно превратился в ребёнка. Всем телом он забился в угол, демонстрируя своим видом то, что называется «грибом-интровертом».

Только что, что э-э-это было?

Его привлекательное, элегантное, с выдающимся талантом и внешностью тело исчезло?

Мало того, что после того, как он покинул мир, его опять притащили обратно, чтобы разобраться с последствиями, так ещё и устроили ему такой фокус. Система, твой начальник, в конце концов надёжен или как? Тот контракт, что мы подписывали в начале вообще легален?

Гу Цинцзюэ по-прежнему плакал, а маленькая система в море сознания и вовсе начал кувыркаться, рыдая и бранясь. Система и он были друг для друга опорой столько лет, что у них уже возникли чувства, поэтому он ругался на босса системы, сваливая на того всю вену.

Система не смел разинуть рта, и ему только и оставалось что порицать того вместе с ним. Что он могл поделать, он тоже отчаялся.

Как только в боковом помещении возникли движения, люди снаружи тут же это заметили. Три человека очень быстро отреагировали и приблизились к двери. Однако стоило им подойти к двери, как они замерли на месте.

Е Чунюань глубоко вздохнул. Опасаясь, что его нынешний вид напугает человека внутри, он, хотя и неохотно, отступил на шаг:

— Старший Шисюн, Второй Шисюн, я подожду снаружи.

Се И вдруг осенило. Он вспомнил своё отношение к Гу Цинцзюэ в тот период времени, и его взгляд потускнел. Он покачал головой:

— Цинцзюэ сейчас может не хотеть видеть нас, пусть войдёт только Тинлань.

Юнь Тинлань взглянул на них и, не сказав ни слова, толкнул дверь и вошёл. Когда он не увидел и тени ребёнка на кровати, его сердце сжалось, но стоило ему заметить, как тот спрятался в уголке стены, как с его уст сорвался вздох облегчения.

Нежный как яшма молодой человек присел на корточки рядом с ребёнком и мягким, словно весенний ветерок, голосом сказал:

— Цинцзюэ, послушай, не бойся. Ты всё ещё помнишь, кто я?

Гу Цинцзюэ: «...»

[Система, Второй Шисюн считает меня умственно отсталым?]

Свернувшийся калачиков в углу мальчик обнажил покрытое слезами личико, походя на испуганного котёнка, который боится всего вокруг, но не может убежать, потому ему только и остаётся, что обиженно и безмолвно плакать в тревоге.

Юнь Тинлань ещё больше почувствовал вину в сердце. Он протянул руку, желая обнять ребёнка, но, увидев его полные паники глаза, опустил её.

Он отказался от объятий. Даже если тот ничего не помнит, подсознательно он отвергает то, что его окружает.

Почему это так?

Цинцзюэ прежде никогда не позволял себя обижать или подвергать издевательствам. Сам он сражался неохотно и скорее возвращался в секту, чтобы запросить подкрепление. Над ним было трое Шисюнов, которые никогда не позволяли ему остаться в проигрыше.

Когда их учитель ушёл в глубокую медитацию, каждый из них стал возглавлять определённый пик, но отношения между ними по-прежнему оставались близкими. Неизвестно в какой момент, но в секте Сюаньтянь начали ходить слухи о том, что Чжао Мин Сяньцзун, пользуясь своим положением, притесняет других и творит беззаконие, срамя репутацию секты.

А позднее,хах, позднее...

Чувство вины оплело его сердце подобно лианам и расползлось по всему телу, вызывая такую боль, что ему не хотелось жить. Юнь Тинлань с трудом сохранил улыбку на лице, но глаза его уже покраснели.

— Цинцзюэ, я — Второй Шисюн.

Цинцзюэ с детства был смышлённым и никогда не создавал хлопот. Как мог он безо всякой причины сделать что-то, что вызвало бы всеобщее негодование?

Но в то время они были настолько безумны, что даже не вникли в причины, а наоборот бесцеремонно отчитали его и даже вынудили его скрываться под ложными предлогами, чтобы под конец его душа рассеялась и он был презираем всеми.

Пройдя через такой мучительный опыт, осмелитесь ли вы снова доверять окружающим вам людям?

Гу Цинцзюэ хотел сказать, чтобы его Второй Шисюн не плакал, ведь для комнаты и одного плаксы достаточно, чтобы в ней случился потоп, однако, пытаясь в течение какого-то времени, он так и не смог издать ни звука.

Юнь Тинлань заставил себя не смотреть в эти полные страха глаза, поднял мальчика и положил его обратно на нефритовую кровать.

Гу Цинцзюэ понял, что что-то не так, когда обнаружил, что не может говорить, а после и вовсе обругал небеса, когда понял, что ещё и не очень-то может контролировать свое новое тело.

[Система!!!]

[Система!!!]

[Дай этому Лао-цзы уйти!!!]

[То, что я больше не привлекательный и элегантный юноша с выдающимся талантом и внешностью, ещё допустимо. Но, ублюдок, моё новое тело — тело ребёнка! Ты не забываешь халтурить, веришь или нет, когда этот Лаоцзы вернётся, то накатает на тебя жалобу!!!]

[Ты действительно держишь этого Лаоцзы за умственно отсталого?!!]

Система: ???

[Сын! Это тело подготовили для тебя твои Шисюны, схалтурили тоже они, а не я. Этот просчёт я не взвалю на свою спину!]

[В любом случае, нужно определённое время, чтобы приспособиться к новому телу. Кстати, учитывая степень слияние тебя и твоего нового тела сейчас, ты действительно должен быть умственно отсталым.]

[Хи-хи~]

Гу Цинцзюэ: Лаоцзы верит в этот бред!

____________

Автору есть что сказать:

Сяогу: У меня есть десять тысяч mmp, не знаю, стоит ли говорить.

(П.п.: Чаще всего система будет «ей», только в диалогах будет всплывать настоящий пол. Но вы должны знать! Она — мужчина.)

На картинке, кстати, тот самый гриб. «Внезапный интроверт».

http://bllate.org/book/14067/1238212