Готовый перевод The Sweet Alpha Prince Loves Me So Much / Милый Альфа-Принц Так Сильно Любит Меня [👥]✅: Глава 18

Десятки стран на континенте до сих пор сохраняли мир благодаря балансу сил между империей Хенекен и королевством Линдберг, но сейчас именно Хенекен поддерживал баланс, поскольку Линдберг приходил в упадок.

При таком положении дел, если бы Хенекен внезапно напал на Линдберг и взял под свой контроль горы Мочу, это привело бы к сильной негативной реакции со стороны соседних стран и вызвало большие проблемы.

— Ты даже беспокоишься об империи. Я тронут.

Наследный принц вновь скрестил руки на груди и на мгновение задумался.

Просматривая архивы Линдберга, чтобы найти ключи к развитию романа, я обнаружил, что официальные документы Линдберга были скреплены печатью, содержащей корейские иероглифы.

Такая же печать стояла и на документах, приходящих в Линдберг из империи.

Благодаря этому всему я понял, что это королевская печать. Без этой печати ни одну бумагу нельзя будет признать официальным документом.

И, к сожалению, на печати была написанная на корейском языке фраза: «Те, кто прикоснётся к печати, не имея законной истинности крови для принятия резолюции, попадут в ад».

Мне было любопытно, было ли попадание в ад реальным исходом или это просто угроза.

Подобно дизайну продукта, в котором упаковка привлекает больше внимания, чем содержимое, эта надпись, выгравированная красивым шрифтом, выглядела убедительно, но сколько бы я ни думал об этом, формулировка была слишком размытой.

Если эта формулировка была буквальной, то я мог бы понять, почему Китченер до сих пор оставался канцлером королевской семьи, и неудивительно, что членам королевской семьи строго запрещено покидать замок.

Проще говоря, что произойдёт, если тот, кто не принадлежит к королевской крови Линдвайеров, прикоснётся к печати?

Королевскую печать я видел лично лишь дважды. Один раз, когда она стояла на тумбочке рядом с кроватью больного короля, и второй раз в ящике его кабинета, где Китченер сидел чаще, чем король.

— Императорская семья Хенекен также использует королевскую печать, похожую на «Королевскую резолюцию», верно?

Я не знаю, как ещё её назвать, поэтому дал ей прозвище, но выражение лица наследного принца наводило на мысль, что он не понял, что я имею в виду.

— Королевская резолюция?

Если подумать, прозвище правда звучит немного странно.

— Ах, ты имеешь в виду королевскую печать. Мы используем нечто подобное, но почему ты спрашиваешь? — после недолгого молчания ответил наследный принц.

— Что произойдёт, если к ней прикоснётся кто-то, кто не принадлежит к императорской семье?

— Говорят, что он будет проклят на три поколения, — ответил наследный принц.

Он также добавил, что в Хенекене нет подтверждения того, действительно ли существует проклятие, поскольку никто из посторонних никогда не прикасался к печати, но он может проверить это.

Я не знаю, кого он собирается использовать для проверки, но я уже молюсь за душу этого человека.

— Однако она уже слишком стара, поэтому мы готовились сделать новую королевскую печать, в том числе и ради безопасности.

Он холодно сказал о том, что крепкую императорскую семью Хенекен вряд ли удастся легко свергнуть, но даже несмотря на это люди, унаследовавшие кровь Хенекена, не будут сидеть на троне вечно.

— Ведь даже если сменится глава государства, народ должен быть защищён.

Он главный герой. Несомненно.

Наследный принц, небрежно говорящий о свержении императорской семьи, излучал уверенность и имперскую властность, ставящую народ на первое место.

Думая о королевстве Линдберг, где королевская семья считалась важнейшей составляющей, я снова чувствовал себя неловко.

Нет необходимости так сравнивать два государства, верно?

Интересно, мог бы Линдберг быть лучше империи хоть в каком-то отношении?

Я взглянул на Лию и заметил, что она закусила губу, по-видимому, чувствуя то же, что и я.

Наследный принц коротко хлопнул в ладоши и заговорил, переводя тему:

— Прежде всего, у меня такое ощущение, что беспорядки распространяются слишком быстро. Если мы промедлим, обе стороны могут сильно пострадать.

— На сколько всё серьёзно?

— Масштабы слишком малы, чтобы это можно было назвать войной. На данный момент это всего лишь простой локальный конфликт.

Наследный принц подпёр подбородок одной рукой и начал отмечать на карте места, где происходили беспорядки.

— Всего двенадцать мест. Среди них трое лордов предприняли попытку подавления бунтов, а остальные просто заперли двери.

Все три места, где были предприняты попытки подавления, были территориями вблизи королевской столицы.

— Но канцлер вызывает солдат в стены замка, поэтому, если бунт распространится внутри столицы, будет проведено масштабное подавление. Тогда простолюдины, у которых нет ни оружия, ни навыков, окажутся беспомощными.

Несмотря на то, что это лишь пригород королевской столицы, почему дворяне не пытаются активно подавлять восстание?

— Дворяне— это люди, которые верят, что, даже просто пройдя мимо простолюдинов, могут подхватить какую-нибудь болезнь и умереть. Если они не понесут значительных потерь, они никогда не выступят напрямую против простого народа, — сказала Лия, и наследный принц горько улыбнулся.

— Хенекен когда-то тоже верил в такие суеверия.

Увидев моё тревожное выражение лица, они попытались меня утешить, но я покачал головой.

— Это не просто суеверие.

— Что ты имеешь в виду?

— Это правда. Простолюдины, которым не хватает чистой воды и здоровой пищи, являются переносчиками различных инфекционных заболеваний.

Удивлённые моими словами, Лия и Адриан обменялись взглядами.

— Однако осторожность в отношении распространения инфекционных заболеваний – не та позиция, которую им следует занять сейчас. Им нужно активно выступить вперёд и решить проблему, а не игнорировать её. В этом и заключается фундаментальная проблема дворян Линдберга.

Дворяне, которые сейчас ничего не делали, кроме как избегали мятежников, были поистине жалкими.

— Всё правильно. Мы сделаем всё возможное, чтобы не дать дворянам Линдберга распространить свою «болезнь глупости» среди жителей Хенекена, — весело сказал наследный принц.

Казалось, что мой выбор в пользу главного героя не оставит у меня никаких сожалений.

Теперь осталась только одна проблема.

— В любом случае, принц Карл Линдберг, тебе следует провести следующие десять дней или около того, тренируясь верховой езде.

Вот и всё.

Я не умею ездить верхом.

Я не хотел неловко цепляться за спину рыцаря, а один я точно не справлюсь.

Но передвижение в карете казалось ещё менее привлекательным.

— Конечно же я сам буду учить тебя, — быстро проговорил наследный принц, счастливо улыбаясь.

Лия сказала, что и сама может меня научить верховой езде, и между ними опять завязалась словесная перепалка.

Спасение Линдберга была на шаг ближе.

* * *

— Здесь вам нужно немного расслабиться и ослабить хватку вместо того, чтобы так крепко сжимать поводья.

— Да, да.

Адриан сказал мне, что я не могу учиться верховой езде у семьи или друзей.

Лия, которую из-за этого правила автоматически вытеснили с должности моего инструктора по верховой езде, угрожающе прошипела наследному принцу:

— Не делай ничего лишнего и просто учи его верховой езде как следует.

Благодаря урокам наследного принца я смог сесть на лошадь и даже научился медленно ездить верхом всего за два дня.

Однако каждый раз, когда скорость увеличивалась, я пугался и продолжал с силой натягивать поводья, пытаясь успокоить лошадь.

Конь качнулся и поднял передние лапы, но благодаря наследному принцу, который молниеносно бросился на помощь, никто не пострадал.

Наследный принц взял поводья вместо меня и успокоил лошадь.

Вены на его предплечьях выступали из-за туго закатанных рукавов рубашки.

Тяжело сглотнув, я с трудом снова переключил внимание на поводья и погладил расстроенную из-за меня лошадь между ушей.

— Мне жаль…

Я тихо прошептал, и наследный принц удовлетворённо улыбнулся.

Мне снова ничего не оставалось, как отвести взгляд.

Сильные мышцы, проступающие сквозь тонкую рубашку, упругие ягодицы и мощные бедра, выделявшиеся из-за штанов для верховой езды, постоянно отвлекали меня.

С тех пор, как мы начали заниматься верховой ездой, я всё чаще начал замечать у себя такую реакцию на наследного принца.

Раньше, даже когда я думал о нём как о потенциальном муже, моя оценка его остановилась на «красивом холостяке», но теперь мои мысли перешли к конкретным фантазиям: «если бы эти рука схватили меня за запястья», «если бы он обездвижил мои ноги своими бёдрами»… К счастью, или сожалению, я мог отчётливо представить эти картинки у себя в голове.

Это преступление, когда он вытирает пот с лица, откидывая волосы назад и когда он улыбается, складывая руки на груди. Буквально все его действия выглядят так…ах…

Когда Чон Джэён смотрела по телевизору на симпатичных знаменитостей, она часто восхищалась ими и говорила: «Онни, я твоя».

П.п.: «Онни» —(с корейского) обращение от девушки к девушке старше её. Так можно назвать любую девушку, которая несколько старше вас, а не только родную сестру.

Тогда я не понял восклицания Джэён, но сейчас...

Мне пришлось признать, что я сейчас находился в состоянии полного: «Хён, я твой».

П.п.: «Хён» —(с корейского) обращение к старшему парню.

Конечно, дело было не только в его притягательной внешности и красивом лице.

Как сказала Лия, это произошло из-за аромата феромонов наследного принца, которые источали чрезвычайно сильную мужскую ауру. Его доминирование было непревзойдённым и стимулировало моё восхищения им как мужчиной.

— Видишь, тебе нужно ослабить хватку.

Я затаила дыхание, когда рука наследного принца нежно сжала мою ладонь поверх поводьев.

Это был осторожный жест, но я ясно почувствовал его хватку.

Он часто владеет мечом, от чего ладони его рук стали грубыми, но это не делало прикосновение неприятным. Скорее ещё больше чувствовалась исходящая от него сила.

Его тело похоже на хорошо обожжённый фарфор, без каких-либо недостатков.

http://bllate.org/book/14063/1237716