Готовый перевод Unbridled / Безудержный [👥]✅: Глава 15

После того как Дин Цзи объявил, что собирается свершить великие дела, он больше не публиковал ничего в ленте.

Способность заставить замолчать болтуна, который ежедневно строчит в ленте как минимум десяток постов, говорила о многом.

Линь Уюй проанализировал: это «великое дело» точно не продажа арбузов.

Придя к этому выводу, Линь Уюй невольно восхитился собой и не сдержал смешка.

— Ты в порядке? — посмотрел на него Чэнь Ман.

— В порядке, — Линь Уюй откашлялся.

Лао Линь, стоявший у доски, бросил на него взгляд и продолжил:

— Второй пробный экзамен вы уже пережили, так что третий — это пустяки, просто планомерно сдайте его и всё…

— Ещё бы посыпать зирой и перцем… — прошептал Линь Уюй.

— А у тебя в последнее время настроение довольно хорошее, — заметил Чэнь Ман.

— У меня настроение редко бывает плохим, — улыбнулся Линь Уюй.

— Нет, сейчас по-другому, — Чэнь Ман посмотрел на него некоторое время и вздохнул. — Я так завидую твоему состоянию. Люди с хорошими мозгами что, и в управлении эмоциями и состоянием лучше других?

— Не знаю, но способ, которым я оттачивал этот навык… — Линь Уюй похлопал его по плечу. — Никто не захочет пробовать.

После третьего пробного экзамена крупных тестов больше не было. Это была, по сути, последняя проверка результатов подготовки. Экзамен был не самым сложным, но его значение было особенным.

Школа очень серьёзно относилась к пробным экзаменам, соревнование с Третьей средней школой за результаты Гаокао начиналось с самого первого из них, особенно во время совместных тестов, когда соперничество было наиболее ожесточённым.

Линь Уюя это никогда особо не интересовало. Ему всегда было всё равно, как он выглядит в сравнении с другими, он заботился лишь о том, каков он сам.

Возможно, из-за Линь Чжаня, с детства его либо игнорировали, либо до изнеможения унижали, сравнивая с «твоим братом», что и позволило ему неосознанно выработать такое здоровое психологическое состояние.

Иногда именно это в глазах других выглядело как «уверенность бога учёбы».

В последнее время Линь Уюй перестал решать задачи в уме, вместо этого он прочитывал каждое слово глазами и прописывал каждую задачу ручкой на бумаге, чтобы закрепить материал и прояснить ход мыслей.

Он серьёзно относился не только к Гаокао, но и к пробным экзаменам.

Лао Линь всё ещё немного беспокоился и перед экзаменом снова вызвал его, опасаясь, что переезд из дома повлияет на его состояние.

— Правда, не повлияет, — сказал Линь Уюй. — Я и раньше не каждую неделю ездил домой, а если и ездил, то не всегда оставался на ночь, забирал вещи и возвращался в школу. Никакой разницы с тем, что сейчас.

— В любом случае, если возникнут трудности, сразу же говори мне, — сказал Лао Линь. — Сейчас я твой родной отец, а для своих детей я готов и быком, и лошадью быть.

— …Ты бы хоть на возраст смотрел, когда пытаешься воспользоваться ситуацией, — рассмеялся Линь Уюй.

— Ну, ты понял смысл, — сказал Лао Линь. — Вечером угощаю в столовой, приходите к ужину.

— Ты уже третий раз за месяц угощаешь, — заметил Линь Уюй.

— Это мои вложения, а вы должны отплатить мне результатами на Гаокао, — сказал Лао Линь.

После того случая с болью в животе Линь Уюй постоянно чувствовал голод, никак не мог наесться. Приглашение Лао Линя в столовую его очень обрадовало: вся компания набросилась на еду, словно голодные демоны с гор, так что его аппетит не слишком выделялся.

Когда сыт и доволен, экзамен, естественно, проходит гладко.

Задания третьего пробного экзамена для Линь Уюя были довольно простыми. Отвечая на вопросы, он уже знал, что сможет показать те «божественные результаты», которых ждал от него Лао Линь.

— Тут и интриги никакой, ты первый, Сюй Тяньбо или Чжан Жосюэ — вторые, — сказал Ло Чуань, лёжа на кровати в общежитии и отправляя матери сообщение с результатами. — Когда же я попаду в первую десятку, чтобы кайфануть?

— Говорят, Третья средняя в этот раз отличилась, — сказал Чэнь Ман. — В прошлом году на пробных и на Гаокао в первой двадцатке было человек пятнадцать наших, а в этот раз в пятёрке лучших двое из Третьей — третье и пятое места. Если на Гаокао такая же тенденция сохранится, репутация первой школы будет погублена на нашем поколении, а?

Каждый год на Гаокао самая ожесточённая борьба разворачивалась между их школой и Третьей средней. Обе были ведущими, обе с давней историей. Начиная с пробных экзаменов, многие ученики из обеих школ разузнавали результаты друг у друга, составляя рейтинги.

— Нельзя же запретить людям стремиться вперёд, — сказал Линь Уюй. — В прошлом году по гуманитарным наукам Третья средняя тоже была сильнее нас.

— А кто из Третьей в первой пятёрке? — спросил Ло Чуань.

— Имён не знаю, только баллы, — ответил Чэнь Ман.

— Какая разница, кто они, всё равно не знакомы, — Линь Уюй потянулся. — На Гаокао твоими соперниками будут не они.

— Сейчас все гадают, кто первый и второй, — сказал Лю Цзыи. — Вот увидишь, скоро мои одноклассники придут разузнавать.

— Зачем это выяснять? — Дин Цзи быстро собирал вещи со стола, торопясь в больницу. — Мне какое дело, кто там первый, а кто второй.

— Про первого, на самом деле, и спрашивать не надо, — голос Ши Сянъяна звучал немного отстранённо. — У меня несколько одноклассников в школе при университете, и я уже столько о нём наслышан, что уши вянут. Линь Уюй, вечный номер один в классе, как ни сдавай, что ни сдавай — всегда первый. В этом году место лучшего выпускника провинции уже за ним.

— Вот как, — рука Дин Цзи на мгновение замерла.

То, что у Линь Уюя блестящие результаты, было очевидно и без слов, иначе одноклассники не называли бы его наобум «богом учёбы». Но услышать о таком Линь Уюе из уст других всё равно было удивительно.

Даже возникло какое-то смутное чувство радости.

«Этого человека я знаю. Он довольно неплохой парень, хотя и несчастный: родителям на него наплевать. И, похоже, он не такой уж и прилежный паинька, каким кажется на первый взгляд».

— А ты-то как сдал? — спросил Ши Сянъян.

— Что? — Дин Цзи очнулся. — Я?

— Да, — Ши Сянъян посмотрел на него. — Как ты, номер один в классе, сдал? Списал? Украл экзаменационные листы?

— Наверное, повезло, — сказал Дин Цзи, не став его утешать. Он поднялся, взял стопку книг и добавил: — Я пошёл.

Ши Сянъян что-то продолжал говорить с тоской в голосе, но Дин Цзи уже не слушал, выбегая из класса.

Бабушке в больнице было неплохо. Муж тёти договорился, чтобы её перевели в двухместную палату, где было не так шумно и можно было спокойно соблюдать постельный режим.

Но Дин Цзи беспокоило то, что во время обследования у неё обнаружили опухоль в матке. К счастью, состояние здоровья бабушки было хорошим, и врачи порекомендовали просто удалить матку. Так что всё время до Гаокао ей придётся провести в больнице.

Тётя боялась, что больничная еда будет недостаточно хорошей, и каждый день готовила что-то дополнительно и приносила бабушке. В последние два дня тётя была в командировке, поэтому Дин Цзи каждый день покупал суп или что-то подобное и отвозил в больницу.

Пока он ждал в ресторане рядом с больницей, когда ему упакуют заказ, на телефон пришло сообщение от Линь Уюя.

• Ел? Если нет, угощаю.

Дин Цзи смотрел на это сообщение и не сразу сообразил, что они не общались уже неделю.

С тех пор как он, словно назло отцу, начал каждый день ездить к бабушке в больницу и одновременно готовиться к экзаменам, выкладываясь на износ, он почти не прикасался к телефону.

Линь Уюй даже не стал утруждать себя вежливым вопросом вроде «Чем занимаешься в последнее время?», а сразу перешёл к делу. Казалось, ответь он «ел», Линь Уюй тут же попрощался бы и пошёл есть один.

• Ты где?

• На маленькой площади, это же твоя территория.

• Я смогу быть только через полчаса.

• Тогда я подожду тебя в кафе, куда только собаки и ходят.

• Собаки тоже приходят.

• Разве не «собаки уходят»?

• Какая разница, что делают собаки! Ты меня там угощать собираешься? Там же столики на одного, неудобно болтать.

• Я просто жду тебя здесь.

— Куда это ты? — посмотрела на него мать.

— Поужинаю с другом, — Дин Цзи перелил суп в миску и поставил её на столик перед бабушкой.

— В такое время ещё и по ресторанам ходить? — нахмурилась мать.

Дин Цзи промолчал. Дождавшись, когда сиделка вытрет бабушке руки, он протянул ей ложку.

— Он в последнее время очень устал, — сказала бабушка, глядя на него с безграничной жалостью на лице. — Каждый день до полуночи сидит в коридоре, решает задачи, аж лицо посинело. Пусть сходит поест, развеется.

— Не надо его так баловать. Если не держать в рамках, любой талант можно растратить впустую, — мать впилась в него взглядом, словно проверяя, действительно ли у него посинело лицо и не врёт ли бабушка, потакая внуку.

— Ба, ты ешь, — сказал Дин Цзи.

— Помнишь, в детстве у тебя была собачка? Та, что потом сбежала к дедушке Вану, — медленно едя, сказала бабушка. — Ты ей кличку дал Попочка.

— Угу, — кивнул Дин Цзи.

Вообще-то Попочка не сбегала к дедушке Вану. Она умерла от болезни, когда ему было шесть лет. Он тогда плакал несколько дней и полгода не мог прийти в себя.

Но он не стал поправлять бабушку. С памятью у неё всё было в порядке, и если она так сказала, значит, на то были свои причины. С самого детства у них с бабушкой было это молчаливое понимание: когда она гадала людям, одного её взгляда хватало, чтобы он подыграл.

— Знаешь почему? — продолжала бабушка. — Обычно ты с ней не играл, не гулял, не кормил, а потом вдруг начинал её дрессировать: сидеть, лежать, кружись. С какой стати она должна была тебя слушать…

— Мам, ты это к чему? — мать посмотрела на бабушку.

— А дедушка Ван — другое дело. Он сначала гладил её, как это сейчас называют? Ласкал собаку, — сказала бабушка. — Ласкает-ласкает, и когда ей хорошо, она всё слушает.

Дин Цзи рассмеялся.

— А ты не смейся, — бабушка погладила его по лицу. — Ты ещё хуже собаки.

Когда Дин Цзи выходил из палаты, мать пошла за ним. Он остановился и, повернувшись, посмотрел на неё:

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Я просто поужинаю и сразу вернусь.

— Хватит тебе якшаться с кем попало, — сказала мать. — Посмотри на себя, кто, не зная, скажет, что ты старшеклассник?

Эти слова внезапно напомнили Дин Цзи о Линь Уюе.

Линь Уюй был твёрдо уверен, что он — безработный хулиган, охраняющий маленькую площадь и подрабатывающий на лотке с арбузами.

Он не сдержал смешка.

— Очень смешно? — посмотрела на него мать.

— Я не над тобой смеюсь, — Дин Цзи стёр улыбку с лица. — Сегодня я ужинаю с богом учёбы из школы при университете.

— Ты такой же, как твоя бабушка, ни одного правдивого слова, я тебе совершенно не верю, — сказала мать, понизив голос, чтобы, видимо, не услышала бабушка.

— Мне и не нужно, чтобы мне кто-то верил, — Дин Цзи подошёл к ней и, наклонившись, тихо сказал: — Но я могу тебе показать, какого внука смогла воспитать моя бабушка.

— Какой смысл в том, что ты сейчас мне это говоришь? — посмотрела на него мать.

— До Гаокао я больше не буду с вами разговаривать, — сказал Дин Цзи. — И вы меня не трогайте, пусть всё будет как раньше.

Лицо матери мгновенно изменилось.

Дин Цзи повернулся и пошёл к лифту:

— Сразу договоримся: каких бы результатов я ни достиг, это всё заслуга моих дедушки и бабушки. Это они меня так воспитали.

— Этого пса зовут Барин, он тут новенький, — сказала девушка за соседним столиком, подперев щёку рукой. — Обычно он ведёт себя как барин: захочет спать — ляжет на пол, и никого не подпускает. Но вообще-то это девочка.

Линь Уюй посмотрел на дворнягу, которая положила голову ему на ботинок и дремала с закрытыми глазами. Он осторожно пошевелился, пытаясь высвободить ногу.

Но собака тут же приоткрыла глаза, окинула его взглядом и снова их закрыла.

— Пусть спит, а то если уберёшь ногу, она на тебя залает, — сказала девушка.

— А, — кивнул Линь Уюй и перестал двигаться.

— Ты здесь раньше не был, да? — спросила девушка.

— Нет, — Линь Уюй взглянул на неё. На вид — ученица средней школы, не старше.

— Я так и знала, я тут часто бываю, — сказала девушка. — И никогда тебя не видела.

Линь Уюй улыбнулся.

— А это мороженое вкусное? — девушка указала на стаканчик на его столе.

Ванильное мороженое, которое порекомендовал Дин Цзи. С тех пор прошло уже довольно много времени, а попробовать всё не было случая.

Сегодня наконец попробовал. И правда, неплохо. Во всём, что касалось мороженого, — и во вкусах, и в привычках — Дин Цзи был очень на него похож.

— Вкусное, — кивнул Линь Уюй.

— А-а, — улыбнулась девушка.

Линь Уюй обернулся к официанту:

— Принесите этой юной леди стаканчик ванильного мороженого.

— А! Правда? — девушка радостно хлопнула по столу. — Спасибо! А давай я тебя угощу…

Дверь распахнулась, и в проёме показалась голова человека в бейсболке, натянутой на пол-лица.

— Эй! — крикнул он.

Линь Уюй обернулся.

— Пошли, — человек качнул головой. По подбородку было ясно, что этот бандит, заскочивший позвать его по пути на ограбление, — Дин Цзи.

— Я ещё не доел, — Линь Уюй указал на свой стаканчик. — Подождёшь?

Дин Цзи вошёл в кафе, подошёл к его столу, взял стаканчик и, запрокинув голову, сгрёб ложкой оставшуюся половину мороженого себе в рот.

Затем вытер губы и посмотрел на него:

— Пошли.

— Пошли, — кивнул Линь Уюй и встал.

Барин, чья подушка внезапно исчезла, недовольно приподнялся на одной лапе и пару раз тявкнул.

Линь Уюй расплатился.

Когда они выходили, он услышал, как девушка вздохнула.

— Что с лицом? — спросил Линь Уюй, идя следом.

Дин Цзи, до этого шедший, низко опустив голову, замедлил шаг и дотронулся до своей щеки.

— Ещё видно?

— Да, — Линь Уюй подошёл ближе и всмотрелся в его лицо. — Подрался?

— Ага, — отозвался Дин Цзи.

— Отец ударил, да? — снова спросил Линь Уюй.

Дин Цзи остановился и, повернувшись, посмотрел на него:

— Можешь открывать свой ларёк. Сдам тебе половину места Пэнпэна.

— Похоже на след от пощёчины, — сказал Линь Уюй. — С твоим характером, если бы ты дрался по-настоящему, вряд ли бы позволил ударить себя по лицу. Скорее бы по затылку получил, но не по лицу. Дедушка с бабушкой точно бы тебя не тронули. Остаётся только отец, верно?

— Угу, — Дин Цзи снял кепку и с досадой нахмурился. — Уже много дней прошло, а всё никак не заживёт. Я уже сомневаюсь, что мой отец за границей наукой занимался. Скорее, он, чёрт возьми, лет десять слесарем отпахал.

— За что он тебя? — спросил Линь Уюй.

— Долго объяснять, — Дин Цзи махнул рукой. — Поссорились. Мы друг друга терпеть не можем. Он считает, что я не оправдываю свой интеллект, а я считаю, что он не оправдывает своих родителей.

В каждой семье есть свои проблемы, но таких, как у них, наверное, не так уж и много.

Линь Уюй видел, что Дин Цзи не только ссорился с родителями раньше, но и сегодня, очевидно, тоже был какой-то конфликт. Настроение у него сейчас было паршивое.

Он не стал больше расспрашивать, а просто огляделся:

— Ты тут всё знаешь. Где можно вкусно поесть?

— Смотря какой стиль предпочитаешь, — сказал Дин Цзи.

— Стиль шашлыка. Тебе нравится? — спросил Линь Уюй. Он уже неделю не ел шашлык.

— Пить будешь? — спросил Дин Цзи.

— М? — Линь Уюй посмотрел на него.

— Ты ешь шашлык и не пьёшь? Шашлык без пива — это шашлык без души, — сказал Дин Цзи. — Если не пьёшь, пойдём есть европейскую кухню.

— Тогда можно и выпить немного, — кивнул Линь Уюй. — Как раз отпразднуем.

— Что отпразднуем? — Дин Цзи направился к северной стороне площади.

— Секрет, — сказал Линь Уюй.

— То, что ты занял первое место в городе на третьем пробном экзамене? — спросил Дин Цзи.

Линь Уюй замер, глядя на него.

— Что? — спросил Дин Цзи.

— А ты за мной пристально следишь, — усмехнулся Линь Уюй. — Даже это знаешь?

«Да что тут не знать!»

«Может, вы, ваше величество бог учёбы, хоть иногда будете обращать внимание на имена, кроме первого в списке?»

— А за этим нужно следить? — Дин Цзи смерил его презрительным взглядом. — Ты — бог учёбы, первое место на экзамене для тебя — это нормально. Вот если бы ты решил отпраздновать первое место, это было бы ненормально.

— М? — Линь Уюй повернул голову.

— Великий бог учёбы, и после каждого экзамена празднует своё первое место? Да это же сколько дел, — сказал Дин Цзи. — Не слишком ли по-детски? Просто ищешь повод угостить меня ужином, да?

Линь Уюй рассмеялся:

— Тебе обязательно каждый раз брать реванш?

— Я констатирую факты, — сказал Дин Цзи. — Разве не ты первый пригласил меня поесть?

— Я, — кивнул Линь Уюй. — А разве не ты настоял на том, чтобы пить?

— Пошли есть европейскую кухню, — Дин Цзи развернулся и пошёл обратно.

— Эй, эй, эй, — Линь Уюй схватил его. — Пьём, пьём.

Шашлычная, в которую привёл его Дин Цзи, была совсем рядом. Внутри было многолюдно, заведение было большим, но свободных столиков оставалось всего два.

Сев, Дин Цзи первым делом заказал ящик пива и открыл две бутылки.

— Если ты не особо пьёшь, можешь для вида опрокинуть три-пять бутылочек.

— Тот, кто «не особо пьёт», не выпьет три-пять бутылок, тем более «для вида», — сказал Линь Уюй.

— Тогда лизни разок! — Дин Цзи сверкнул на него глазами. — Устраивает?

— Я и не говорил, что не пью, — Линь Уюй усмехнулся, взял бутылку и налил себе стакан.

— Только не пытайся казаться крутым, — сказал Дин Цзи. — Тебе же вечером ещё в общежитие возвращаться, наверное, заниматься будешь?

— Ничего страшного, не каждый же день пью, — улыбнулся Линь Уюй.

Сказав это, он снова уставился на Дин Цзи на несколько секунд, и в конце концов его взгляд остановился на пальцах, которыми тот держал стакан.

— Чёрт, — сказал он.

— Что? — Дин Цзи поставил стакан.

Хотя Линь Уюй постоянно напоминал себе не поддаваться стереотипам, сейчас он вдруг понял, что, кажется, по неосторожности отнёс Дин Цзи к совершенно неверной категории.

Дин Цзи говорил о третьем пробном экзамене совершенно естественно; услышав про выпивку, он первым делом подумал о вечерней подготовке — всё это не вписывалось в образ «полупровидца и продавца арбузов». А если добавить к этому требования его семьи… Все детали, которые он упускал с самого дня знакомства, одна за другой пронеслись у него в голове, и в итоге его взгляд вернулся к чёрному следу от чернил на кончике пальца Дин Цзи.

Возможно, Дин Цзи испачкался, когда записывал что-то во время гадания, но в свете предыдущих деталей…

— Подожди-ка, — Линь Уюй достал телефон и быстро отправил сообщение Чэнь Ману.

• Как зовут тех, кто в топе от Третьей средней?

Чэнь Ман, скорее всего, был ещё в столовой, так что ответил быстро.

• Ты ещё и этим заинтересовался?

• Просто спросил.

• Сейчас спрошу у одноклассника, подожди.

Ожидая ответа от Чэнь Мана, Линь Уюй поднял глаза на Дин Цзи.

Дин Цзи посмотрел ему в глаза, затем откинулся на спинку стула, вскинул бровь и с самодовольной усмешкой произнёс:

— Узнаёшь обо мне у других, да? Бог учёбы.

http://bllate.org/book/14030/1233660