Готовый перевод Unbridled / Безудержный [👥]✅: Глава 1

Сегодня был ясный и погожий день, на небе ни облачка.

«Какая же хорошая погода».

Линь Уюй, оперевшись о перила на крыше, быстро писал что-то в своём блокнотике.

Вокруг стоял гул голосов. У выхода на крышу, возле лестницы, собралось много учеников и учителей. Камера была направлена на девушку, которая стояла у края и что-то кричала, а внизу, под крышей, столпилась непроходимая толпа, и все, задрав головы, смотрели наверх.

Вероятно, это было самое популярное мероприятие, организованное студсоветом в этом году.

— В нашей столовой еда просто восхитительная! Абсолютно лучшая во всём городе! — кричала девушка.

Под крышей раздались аплодисменты, и Линь Уюй, опустив голову, усмехнулся.

— Ещё нужно вести записи? — подошёл замглавы отдела пропаганды студсовета. Увидев Линь Уюя, он на мгновение замер. — Студсовет же нанял человека для съёмки, зачем ещё... Тогда, может, мне тоже стоит записать?

— М? — Линь Уюй поднял на него глаза. — Ох, запиши. Всё-таки наша школа впервые устраивает такое мероприятие, это довольно значимо.

Заместитель главы только недавно вступил в должность и относился к работе очень серьёзно. Услышав его слова, он тут же кивнул и достал свой карманный блокнотик.

Посмотрев некоторое время на пустую страницу, он пододвинулся поближе к Линь Уюю.

— Ты…

— Не смотри в мой, — Линь Уюй достал из нагрудного кармана очки и надел их. — Записи с разных ракурсов будут более полными.

— Точно! — Замглавы будто озарило, и он, закусив губу, принялся усердно что-то выдумывать.

Линь Уюй опустил голову и продолжил писать в блокноте.

«На ужин хочу лапшу в густом соусе, и масла побольше.

Лучше всего — свиного жира.

Свиного жира».

Не успел он закончить писать про записи с разных ракурсов, как спереди донёсся девичий голос:

— Я всё же… не пойду. Мне вдруг стало немного страшно. Нет-нет, я просто разволновалась до смерти, не осмелюсь пойти и сказать.

Он поднял голову и увидел, как председатель студсовета Ли Ин с улыбкой похлопала девушку по плечу:

— Ничего-ничего, не страшно, если не осмеливаешься. Пусть сначала другие ученики выступят, а ты пока успокойся.

Выступление с криком с крыши, хоть и требовало очереди, по ощущениям сильно отличалось от очереди за стаканом молочного чая.

Если в очереди за чаем кто-то влезет вперёд, то стоящие сзади, даже если промолчат, мысленно проклянут наглеца до тухлых яиц, да ещё и с зелёной плесенью. Но здесь, в такой ситуации, всё было иначе: если кто-то влезет вперёд, те, кто сзади, возможно, даже вздохнут с облегчением.

Но сейчас не только никто не добавился, но и внезапно один человек выбыл.

Несколько учеников, ожидавших своей очереди, тут же повернулись к Ли Ин, ошеломлённые.

Девушка, которая стояла у края крыши и кричала поварихе из столовой, чтобы та не стряхивала еду с половника, уже произносила заключительную речь и вот-вот должна была закончить. В такой накалённой атмосфере, если никто не подхватит эстафету и наступит неловкая тишина, будет немного неудобно.

— Я пойду, — Линь Уюй закрыл блокнот, свернул его как попало и сунул в задний карман.

— Хорошо, — не раздумывая, кивнула Ли Ин, даже не спросив, что он собирается сказать. В конце концов, он же бог учёбы, дай ему волю — он, наверное, и целую диссертацию с ходу прочитает.

От того места, где стоял Линь Уюй, до перил у края крыши было примерно шестнадцать шагов. Идя туда, он ещё не знал, что именно хочет сказать.

«Что же сказать?»

Только когда он подошёл к краю, он увидел Сюй Тяньбо, который стоял под деревом и, задрав голову, смотрел наверх.

Линь Уюй поправил очки, опёрся руками о перила и улыбнулся толпе внизу.

После волны девичьих визгов он заговорил:

— Всем добрый день. Я — Линь Уюй.

Для Линь Уюя, в пределах того, что он мог контролировать, импульсивность часто приносила радость, как, например, сейчас.

Камера сбоку чуть ли не упиралась ему в лицо. Он опустил голову и откашлялся.

— На самом деле я не думал, что однажды буду стоять здесь и говорить перед таким количеством людей.

Шум под крышей постепенно стих.

Хотя стоять здесь и говорить не входило в его планы, хотя за секунду до этого он и сам не был уверен, что именно скажет.

— Эти слова долго копились в моём сердце. Я хочу их высказать — ради себя и ради таких же, как я.

Но стоило ему начать, каждое произнесённое слово звучало так, будто было отрепетировано сотни раз.

— У меня есть человек, который мне очень нравится. Возможно, он знает, а возможно, и нет, но это неважно, — он поднял голову, его голос оставался таким же ясным и ровным. — Я не скажу тебе, что ты мне нравишься, но я скажу всем, что мне нравятся мужчины.

Вокруг воцарилась тишина. Боковым зрением он видел, что даже камера замерла, а из-за неё выглянула половина лица оператора.

Во многих вещах Линь Уюй был уверен на сто, а то и на все двести процентов, но в тот момент, когда вокруг всё затихло, он всё же немного занервничал.

Он просто опустил голову, не решаясь даже взглянуть вниз на лицо Сюй Тяньбо.

Затем раздался свист.

Напряжённые нервы Линь Уюя резко ослабли, и он незаметно выдохнул.

Потом он сказал что-то ещё, фразу или две, но не запомнил, что именно. В любом случае, когда понадобится, он сможет вспомнить.

События, которые он хотел помнить, он мог восстановить в памяти до мельчайших деталей, сколько бы времени ни прошло.

Отходя от перил, он услышал приглушённый голос Ли Ин:

— Уюй! Ну ты и крут.

На лестничной площадке, ведущей с крыши, он столкнулся со своим классным руководителем, Лао Линем. Лао Линю не было и сорока, и к тому же они были однофамильцами, поэтому Линь Уюй всегда звал его братом.

— Это было спланировано? — преградил ему путь Лао Линь.

— Нет, — ответил Линь Уюй. — Разве для того, чтобы сказать пару слов, нужен план?

— Ключ в содержании, — усмехнулся Лао Линь.

— Тоже нет, — Линь Уюй задумался. — На тебя это как-то повлияет?

— А на меня-то как это может повлиять, — сказал Лао Линь.

— Тогда хорошо, — тихо сказал Линь Уюй. — Я могу уйти пораньше? Я проголодался.

— Иди, иди, иди, — махнул ему рукой Лао Линь.

Линь Уюй пулей сбежал по лестнице и первым делом направился в общежитие.

В комнате их было четверо. Кроме него, который как член студсовета должен был быть на крыше, остальные трое сидели, склонившись над своими столами. Услышав, что кто-то вошёл, они даже не подняли головы.

— Мероприятие закончилось? — поднял голову Лю Цзыи.

— Так быстро? — произнёс Чэнь Ман, не отрываясь от книги. — Я думал, оно до конца уроков продлится.

— Ещё не закончилось, — Линь Уюй снял куртку и, протянув руку, снял очки с лица Лю Цзыи. — У тебя зрение опять ухудшилось?

— Да, как ты заметил? — Лю Цзыи протёр глаза. — Посчитал кольца на линзах?

— Зачем считать, — Линь Уюй взял с угла стола салфетку для очков, которой тот почти никогда не пользовался, и начал протирать линзы. — Сразу видно, что у тебя глаза ещё меньше стали.

— Чёрт, — вздохнул Лю Цзыи.

Все в комнате рассмеялись.

— Юй, ты вечером в столовой ешь или пойдёшь куда-нибудь? — Чэнь Ман потянулся и повернулся к нему.

— Говори, чего хочешь, — Линь Уюй протянул протёртые очки Лю Цзыи, наблюдая, как его довольно большие глаза мгновенно уменьшились вдвое.

— Решай сам, — Чэнь Ман погладил живот. — Я и бесплатной еде буду рад.

Когда Линь Уюй, сменив куртку, уже собирался выходить из комнаты, Чэнь Ман крикнул ему вдогонку:

— Ты вернёшься до вечерних занятий?

— Я? — Линь Уюй указал на себя.

— …Считай, что я не спрашивал, — Чэнь Ман сложил руки в жесте уважения. — Ты из тех, кому вечерние занятия не нужны.

Линь Уюй закрыл за собой дверь и, не дойдя до лестницы, услышал, как пискнул его телефон — пришло сообщение.

Он не спешил смотреть. Хотя сообщения приходили ему с утра до вечера, он почти сразу догадался, от кого этот звук.

Шестое чувство всегда лезло на первый план.

С момента его выступления на крыше прошло 15 минут. Зная Сюй Тяньбо, он предположил, что примерно столько времени ему и понадобилось, чтобы прийти в себя, поколебаться и решиться отправить сообщение.

По скорости реакции в подобных ситуациях его можно было считать человеком решительным.

Линь Уюй признался себе, что сейчас он всё ещё не решается посмотреть это сообщение.

Он зашёл в киоск, купил и съел эскимо, чтобы успокоить нервы.

В окрестностях школы не было хорошей лапши в густом соусе. Самую вкусную готовил дома отец.

Его дом был недалеко от школы, точнее, очень близко — настолько, что родителям не нужно было гадать, чтобы понять, что он живёт в общежитии только ради того, чтобы быть подальше от дома.

Но сегодня ему так сильно захотелось этой лапши, что он, обычно возвращавшийся домой только за чистой одеждой, постоял несколько минут у ворот школы и повернул на дорогу, ведущую к дому.

Пройдя несколько шагов, он достал телефон и открыл WeChat.

Затем быстро нажал на красную единичку вверху экрана.

— Бог учёбы, ты крут! Неважно, нравятся тебе парни или девушки, я всегда буду твоим лучшим другом.

Линь Уюй не остановился, продолжая идти и смотреть в телефон.

Его палец долго висел над экраном, но в итоге так и не коснулся его. Он быстро выключил экран и сунул телефон обратно в карман.

Только войдя во двор своего дома, он вдруг остановился.

Только сейчас он начал чувствовать, что ему не хватает воздуха.

На самом деле, ему не стоило удивляться. Если Сюй Тяньбо догадался, о ком он говорил, то такой ответ был неизбежен.

Получив сообщение, он даже примерно представлял его содержание: мягкое и решительное, не ранящее, но и не оставляющее никакой надежды.

Просто, стоя на краю крыши и начиная говорить, он сознательно старался не думать об этом «если».

И теперь это сознательное игнорирование заставило его почувствовать, что он всё же переоценил свою способность выдерживать удар.

Было немного больно.

— Почему ты сегодня вернулся? — раздавшийся сзади голос прервал процесс дальнейшего самосожаления Линь Уюя.

— Захотелось лапши в густом соусе, — он обернулся и увидел свою маму с пакетом овощей.

— Почему у тебя такой вид? — мама, увидев его лицо, тут же шагнула вперёд и уставилась на него. — Заболел? Где-то болит?

— Нет, — сказал Линь Уюй. — Наверное, вчера слишком поздно лёг.

— Нигде не болит? Голова? Живот? — продолжала допытываться мама.

— Нет, — Линь Уюй взял у неё из рук пакет с овощами и пошёл вперёд.

— Ну и хорошо, — мама пошла за ним. — Если захотел лапши, не нужно было так рано возвращаться домой. И учебники не взял. Значит, сегодня вечером вообще не собираешься заниматься?

— Угу, — промычал Линь Уюй.

— Так уверенно «угукаешь»? — нахмурилась мама. — Ты что, думаешь, раз тебя пару раз назвали богом учёбы, ты им и стал? Нужно смотреть правде в глаза, смотреть на себя настоящего. Если бы ты и правда был богом учёбы, почему ты с самого детства не осмелился перескочить хоть один класс? Почему не можешь гарантировать, что получишь максимальные баллы? Почему не смеешь…

— Мам, — Линь Уюй обернулся и, приложив палец к губам, понизил голос. — Тш-ш… послушай.

— Что слушать? — спросила мама.

— Послушай меня, — сказал Линь Уюй.

Мама на мгновение растерялась и уставилась на него.

— Я не стану считать себя гением из-за чьей-то похвалы и не стану считать себя ни на что не годным из-за чьей-то критики. У меня есть своё мнение о себе, — Линь Уюй говорил очень спокойно, его темп речи по сравнению с маминым пулемётом был похож на неспешную прогулку. — И ещё кое-что я тебе повторю: в жизни, помимо «не смею», есть ещё много чего, чего я «не хочу».

— Ты… — придя в себя, нахмурилась мама.

— Тш-ш, — Линь Уюй снова приложил палец к губам. — Слушай.

— Опять что слушать?! — сердито повысила голос мама.

— Если мы оба помолчим, — сказал Линь Уюй, — настроение станет намного лучше.

Когда они вошли, отец уже был на кухне и готовил лапшу. Мама, вернувшаяся раньше него, хмуро сидела на диване. Линь Уюй прошёл на кухню и поздоровался с отцом:

— Пап.

— Не спорь постоянно с матерью, — сказал отец.

— Угу, — отозвался Линь Уюй.

— Ты уже не ребёнок, скоро в университет, — сказал отец. — Нужно учиться сочувствовать родителям, понимать их…

— Угу, — снова отозвался Линь Уюй.

Отец с матерью как раз в этом преуспели — они прекрасно сочувствовали и понимали друг друга.

Потому что они были парой одинаково противоречивых и терзающихся родителей.

Линь Уюй повернулся и пошёл в свою комнату.

— Открой окно в комнате брата, проветри, — сказала мама.

— Угу, — Линь Уюй на миг остановился, зашёл в соседнюю со своей комнату.

Он распахнул все окна, а затем быстро вышел, вернулся к себе, запер дверь и лёг на кровать.

«Лапша во вред.

Чревоугодие во вред.

Если бы не лапша… что бы я сейчас ел?»

— Может, лапши чжацзянмянь? — лицо бабушки внезапно появилось перед глазами Дин Цзи.

— Ай, моя прабабушка! — Дин Цзи от испуга ударился ногой о край стола, сбив стоявший на нём телефон на пол.

— Ты чего? — он похлопал себя по груди. — Если доведёшь своего внука до беды, как ты будешь отвечать перед предками семьи Дин?!

— Если тебя так легко довести до беды, то отвечает ли такой внук перед предками семьи Дин? — сказала бабушка. — Что смотришь? Ужастик?

— Когда это я такое смотрел, — Дин Цзи вздохнул и, нагнувшись, поднял телефон. С самого детства он был не из храбрых, а бабушка, придерживаясь принципа «клин клином вышибают», постоянно его поддразнивала. Ему казалось, что ещё пара лет, и его смелость совсем испарится от страха.

Этот документальный фильм он смотрел уже несколько дней: громкие дела, убийства, старые съёмки, где места преступлений даже не размывали. Внезапно мог выскочить пугающий кадр. Не то что вечером, даже в сумерках смотреть было жутко, казалось, будто волосы касаются затылка.

После бабушкиной выходки ему расхотелось смотреть. Он отбросил телефон, встал и потянулся:

— Я же говорил, что поесть? Лапшу чжацзянмянь?

— Если хочешь чего-то другого, бабушка приготовит, — бабушка подошла к окну и стала смотреть на улицу.

— Хочу пельменей, — сказал Дин Цзи.

— Хорошо, сейчас налеплю тебе пельменей, — кивнула бабушка, но так и осталась стоять у окна.

— На что смотришь? — Дин Цзи подошёл и встал рядом с ней, тоже выглядывая на улицу.

— У кого-то в доме покойник, — бабушка с серьёзным видом считала что-то на пальцах. — Неужели…

Дин Цзи посмотрел на мирную картину внизу, не услышав никаких подозрительных звуков. Он уже хотел было спросить, с чего это у кого-то покойник, но не успел открыть рта, как с обочины принесло несколько жёлтых листков ритуальных денег.

Они, закружившись в небольшом вихре, улетели по дороге.

— Вот чёрт, — у Дин Цзи по спине пробежал мороз. Он тут же отвернулся от окна и принялся чесать и скрести спину. — Вы можете так не делать?!

— Твоя бабушка — провидица, да? — обернувшись, с улыбкой спросила она.

— Провидица, как же, — Дин Цзи взял куртку и надел её. — Сейчас век науки, а вы всё в свои шаманские игры играете.

— Не говори ерунды! — бабушка шлёпнула его по спине. — Всё сбывается!

Дин Цзи обернулся, приблизился к лицу бабушки и, понизив голос, с таинственным видом спросил:

— Бабуля, скажи честно, там уже до этого пролетали ритуальные деньги, да?

Бабушка так же таинственно посмотрела на него и через мгновение ответила:

— И не один листок.

Дин Цзи не выдержал и рассмеялся. Смеясь, он надел ботинки и собрался выходить:

— Я пойду прогуляюсь.

— Захотел пельменей, а тесто месить не будешь? Кусочки отщипывать? Раскатывать? — затараторила бабушка.

— Я не умею отщипывать, а ножом ты резать не разрешаешь, — сказал Дин Цзи.

— А начинку делать? Воду кипятить? — продолжала бабушка.

— Лапшу чжацзянмянь, — Дин Цзи опёрся о дверной косяк. — Теперь хочу лапшу чжацзянмянь.

— Ах ты, негодник, на тебя не положишься. Скоро твоя вторая тётя придёт, пусть она мне поможет, — бабушка опустила голову и начала считать на пальцах.

— Вторая тётя разве не завтра должна приехать? — спросил Дин Цзи.

— Сегодня приедет, — закончив считать на пальцах, бабушка подняла голову и вздернула брови. — Скоро будет.

Спускаясь по лестнице, Дин Цзи встретил поднимавшуюся тётю Ху и поздоровался:

— Тётя Ху, простудились?

— Ага, сегодня утром на ветру продуло, — ответила тётя Ху и, когда он уже спустился на пролёт ниже, с удивлением выглянула из-за перил и спросила: — А ты как узнал?

Дин Цзи усмехнулся и промолчал.

— Многому у своей бабушки научился… — с восхищением произнесла тётя Ху. — И как ты это узнал?

Дин Цзи вздохнул. Как же легко её обмануть. Он всего лишь слышал, как тётя Ху чихала, когда он стоял в дверях и разговаривал с бабушкой, да ещё и вздохнула с сильной заложенностью в голосе.

Но иногда бабушка и вправду была провидицей. Выйдя из подъезда, он столкнулся со своей второй тётей.

— Вторая тётя, ты сказала бабушке, что придёшь? — тут же спросил Дин Цзи.

— Нет, я сегодня по делам мимо проезжала. Собиралась завтра, — сказала тётя. — Раз уж я здесь, то почему бы и не сегодня.

— Тогда как она узнала? — спросил Дин Цзи.

— Погадала на пальцах, конечно, — сказала тётя. — В семье только ты у неё этому больше всех научился, а меня спрашиваешь.

Дин Цзи улыбнулся и принялся что-то считать на пальцах левой руки.

— Что насчитал? — смеясь, спросила тётя, поднимаясь по лестнице.

— В течение недели у меня будет романтическое приключение, — Дин Цзи вскинул брови.

http://bllate.org/book/14030/1233646