Готовый перевод Annoying Zhao Gongzi / Раздражающий Чжао Гунцзы [👥]✅: Глава 1: Несостоявшееся увлечение

Для тех, кто не знаком с историей Китая, поясняю. Действие этого романа происходит после правления династии Цин, в период, когда у власти находилась Китайская Республика (1912-1927). Династия Цин, или империя Цин, официально называемая «Великой Цин», была последней династией в имперской истории Китая. Она была основана в 1636 году и правила Китаем с 1644 по 1912 год, с кратковременной реставрацией в 1917 году. Ей предшествовала династия Мин, а ее преемницей стала Китайская Республика. Так что она более современна, чем реальные династийные романы, но и не совсем современна.

Еще один момент, пока я пытаюсь донести его до читателя, я бы хотел подробнее объяснить, что такое «вежливый протагонист» в NU. Цю Исинь большую часть времени говорит очень формально и вежливо, и является одним из самых вежливых персонажей в этом романе. Он предпочитает называть членов семьи Чжао по их «титулам», за исключением старших братьев Чжао. Он любит использовать чэнъюй (разновидности старых идиом, но более формальные, чем идиомы английского языка) и более формальные обороты фраз. Я просто хочу подчеркнуть это, чтобы вы увидели, когда и кто нарушает его вежливую внешность ругательствами, неформальностями, грубостью и т. д.

____________________________________

Недавно я столкнулся с проблемой. Я влюбился в мужчину.

И хотя я тоже парень, основная проблема, собственно, совсем не в этом. Ведь с тех пор, как я начал встречаться с Чжао Гунцзы* ­— племянником мэра, сыном криминального авторитета Чжао Сы* и шурином главнокомандующего Хо*, весь город в курсе, что мне нравятся мужчины.

(П.п.: Гунцзы — обращение к сыну влиятельного лица (уважаемого человека))

(П.п.: 赵四爷 буквально Чжао Четыре дедушки/мастера; это не его настоящее имя, а то, как его называют из-за его положения… реформированного бандита/главы банды (по сути). Часто в названиях людей/в том, как их называют, есть цифры; в котором будет указано, какое положение они занимают в «порядке» (в своей биологической семье, или «семье» в банде, или в своей секте/школе))

(П.п.: 军阀大帅 в то время было много маленьких «фракций», и генералы имели в своем распоряжении армии… вскоре после династии Цин была даже эпоха военачальников)

Самое важное в том, что мужчина в которого я влюбился, не Чжао Гунцзы.

Ах, женщина, личность твоя легкомысленна и игрива. Ха, мужчина, личность твоя непостоянна и изменчива.

Я держал в руках свою книгу, погрузившись в печаль, печаль бесконечную и безысходную.

Нынче весь мир воспевает свободу любви, однако совсем не факт, что кто-то похвалит меня за мою черную неблагодарность. Когда любовь наполнена чрезмерным чувством благодарности и преданности, она перестает быть чистой и простой. Ну, в основном, это мне тяжело быть чистым и простым, зато Чжао Гунцзы именно такой. Он так легко и спокойно приютил меня в то время, когда я остался без дома и семьи, сделав своим школьным товарищем вплоть до моего совершеннолетия. Я получил аттестат школы западного образца, а он просто закончил школу, после чего затащил меня в постель.

До своего восемнадцатилетия, я постоянно задавался вопросом, почему он так хорошо ко мне относится. Наконец я узнал ответ. И одновременно с этим знанием я кое-что потерял.

Думаю, это можно рассматривать как «искать благосклонность и получить ее».

Еб твою мать.

Я ничего не говорил, вы ничего не слышали.

— Исинь, выходи.

О, Чжао Гунцзы вернулся и зовет меня.

Меня зовут Цю Исинь*.

(П.п.: ирония в том, что его имя означает преданный, верный сердцем)

И я чувствую себя немного виноватым.

Я вышел в гостиную и увидел Чжао Гунцзы, снимающего свою шляпу. Свою зеленую шляпу*.

(П.п.: носить зеленую шляпу — быть рогоносцем)

Меня захлестнули сложные чувства.

Честно говоря, я уже давно подозревал, что у него проблемы с головой.

Заметив меня, он сказал:

— Почему ты так долго спускался? Иди сюда, у меня есть для тебя кое-что.

Я подошел, и он вручил мне книгу.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Он приблизил свое лицо ко мне и велел поцеловать его.

На самом деле я не хотел этого делать, потому что он уже десятый раз дарил мне эту книгу, может пора успокоиться?

Мне пришлось соврать, что я только что ел наверху и даже не успел вытереть губы, поэтому боюсь испачкать его.

Он сказал, что ничего страшного, тогда он сам меня поцелует.

Когда он закончил поцелуй, я спросил, чем пахнет у него изо рта. Он ответил, что только что съел на улице жаренную лепешку с луком.

Я искренне надеюсь, что он будет делать так каждый день, тогда бы я не чувствовал себя таким виноватым.

Мое сердце мертво. Ну или во всяком случае спокойно, словно пруд со стоячей водой.

— Сегодня устраивается танцевальный вечер в честь господина Чжэна. Ты пойдешь со мной, — произнес Чжао Гунцзы, переодеваясь.

Внезапно я ощутил, как порыв весеннего ветерка вызвал рябь на моей водной глади.

Он бросил на меня взгляд.

— Зачем ты тоже переодеваешься? Я сегодня ходил в опиекурильню, и теперь от меня пахнет дымом, но ты же целый день сидел дома?

— Я просто хочу переложить ее в другое место, — очень естественно проговорил я, складывая одежду.

— Что ж переоденься, тогда надень что-нибудь, подходящее к моей одежде.

В итоге я выбрал именно те вещи, которые ни капельки не подходили к его наряду.

— Я ведь в зеленом, так почему ты надел красное? — несчастно спросил он.

Я правда не могу понять, почему ему так нравится зеленый цвет.

— Это последний писк моды, — не моргнув глазом, соврал я.

— Писк моды, ха? Принимаешь Лаоцзы* за дурака? Ты просто не хочешь быть в парной одежде с Лаоцзы, да? Весь этот месяц, когда бы я не предлагал тебе переспать, ты говорил, что у тебя болит живот... болит, болит, болит, болит, твою мать! Думаешь, Лаоцзы не посмеет ударить тебя?

(П.п.: Лаоцзы —  высокомерный способ сказать о себе в третьем лице)

— Я просто не люблю зеленый. Чжао Лун, если ты такой смелый, можешь хоть убить меня, иначе тебе придется взять мою фамилию! — отрезал я.

— Что за хрень ты несешь?! — выражение его лица тут же изменилось, он стянул с себя ремень и рявкнул: — Дай мне тот синий костюм! Красный и синий намного лучше смотрятся вместе, так ведь? Какой прок от того, что ты посещал ту западную школу, а?!

Ненавижу его, неужели он просто не может разок ударить меня?

Я и Чжао Гунцзы вместе отправились на вечеринку. Пришло множество людей, которые подходили к нам, обмениваясь приветствиями и любезностями. Они восхваляли нас, называя идеальной парой, созданной друг для друга.

— Им вообще нужно говорить это? — пренебрежительно фыркнул мне на ухо Чжао Гунцзы.

Мне также казалось, что им не стоило произносить вслух настолько очевидный бред.

Вскоре после кто-то сообщил, что прибыл господин Чжэн.

Внезапно Купидон вновь задел струны моей души. Сам того не осознавая, я принялся осматриваться вокруг и взглядом наткнулся на человека, стоящего посреди толпы.

Его звали Чжэн Ци и, по слухам, он прибыл из столицы. Не было известно, кто именно стоял за ним, однако дело его вовсю процветало и развивалось. Сам господин Чжэн был невероятно вежлив и обходителен, образован и воспитан, а также достаточно хорошо разбирался в китайских и западных науках.

Думается мне, обучался он именно за границей.

Чжао Гунцзы повел меня поприветствовать господина Чжэна. 

Тот нежно улыбался, и эта его улыбка опьянила меня. 

Затем господин Чжэн сказал, что привез кое-какие подарки из другого города. Так я и получил копию оригинального издания английского романа, которое невозможно было купить в здешних книжных магазинах. 

Потом он пригласил меня на танец. Однако Чжао Гунцзы наступил мне на ногу и заявил, что у меня болит живот, поэтому я не могу танцевать. 

Я ответил, что мой живот больше не болит. Чжао Гунцзы настаивал, что нет, у меня все еще болит живот, я возразил, что у меня действительно больше не болит живот, на что Чжао Гунцзы спросил, заболит ли он сам или ему стоит помочь мне в этом, после чего я вдруг ощутил, как мой живот и правда немного заболел. 

И вот так Господин Чжэн вместо этого вежливо пригласил Чжао Гунцзы на танец. 

Чжао Лун — настоящий ублюдок.

После того, как Чжао Гунцзы чуть не оттоптал все ноги господину Чжэну, он вернулся ко мне и встал рядом, сказав, что поскольку у меня болит живот, он вызовет водителя, чтобы отвезти меня домой пораньше. 

Но я запротестовал, что у меня ничего не болит и он ответил, что нет, болит, я заверил, что на самом деле больше не болит, и тогда Чжао Гунцзы спросил, заболит ли мой живот сам или ему стоит помочь мне в этом. Тогда я пригрозил, что если он осмелится ударить меня в живот и если эта боль окажется не смертельной, то ему придется взять себе мою фамилию. Выражение лица Чжао Гунцзы моментально изменилось, закатав рукава, он рухнул на диван и заявил, что у него внезапно разболелся живот.

Так, я и Чжао Гунцзы рано вернулись домой.

Добравшись до дома, Чжао Гунцзы запер дверь и сказал, что нам нужно поболтать. 

За всю мою жизнь мы «болтали» всего дважды. Первый раз в мое восемнадцатилетие, а вот второй — сегодня.

— Раз уж на то пошло, давай поболтаем, — ответил я.

— Ты влюбился в этого парня Чжэна?! — спросил Чжао Гунцзы.

— Мм.

— Ну и вали к нему.

— Правда? — спросил я.

— Если это не правда, то неужто ложь? Выметайся, — буркнул Чжао Гунцзы.

Я решительно развернулся и рысью бросился к выходу, ни на мгновение не задерживаясь.

И даже так я все равно не успел.

Подобно маленькому урагану, Чжао Гунцзы рванул к двери, закрыв ее. Затем уставился на меня и заорал:

— Ты, блядь, реально пойдешь?! Включи уже свои гребанные мозги и подумай, возможно ли это?! Неужели все, что ты учил в школе, пропало зазря?!

— Ты сам сказал мне уходить, — пробормотал я.

— А если бы я сказал тебе не уходить, ты бы действительно не пошел? Да когда ты вообще, черт побери, слушал меня?!

— Но ведь между нами совсем нет любви, — искренне старался убедить его я.

— Да кто, блядь, хочет любить тебя?! Лаоцзы просто хочет трахнуть тебя! Вбей это в свою тупую башку, ладно?! — зарычал Чжао Гунцзы.

— Ты очень нравишься Цзинь Сянь-эру, он без ума от тебя, — продолжил я свои уговоры.

— Сколько еще раз мне нужно сказать, что я не тронул его и пальцем! Ты собираешься до следующего года обсуждать это?! — вновь заревел Чжао Гунцзы.

— Насильно мил не будешь, — не терял надежды образумить его я.

— Если ты продолжишь в том же духе, — завопил он, — это приведет к смерти Цзинь Сянь-эра! Ты правда хочешь, чтобы я выгнал его из города?!

— Я больше не говорю о Цзинь Сянь-эре, — спокойно произнес я.

— Разве Лаоцзы когда-нибудь обижал тебя?! Вот всегда ты так! Начиная со старосты класса и заканчивая учителем и даже моим отцом! А! Еще тебе нравился мой дядя! О! Я даже не могу вспомнить имя того актера, который играл военного! И тот доставщик риса! А! И банковский служащий! А! И тот иностранец в пекарне! А в этот раз ты влюбился в чертового евнуха?! А!!! — взвыл Чжао Гунцзы.

— А?

— Чего акаешь? — с воплем схватил меня за шею Чжао Гунцзы. — Чжэн Ци — чертов евнух! Разве ты не заметил?!

— А?

— А? А? А, бля! — продолжил сжимать мою шею Чжао Гунцзы. — Ты слепой?! Думаешь, как он разбогател? Да он украл все антикварные и старинные ценности из дворца и продал их!

— Платон, — спокойным тоном проговорил я.

— Что?

— Платон.

— Да что это за хрень такая?!

— Вот почему между нами ничего не может быть. Возлюбленным нужно иметь общие интересы или увлечения.

— Да кому нужно иметь с тобой какие-либо общие интересы или увлечения! — сказал он.

— Мне не важно, евнух он или нет. Самое важное, чтобы он понимал Платона.

— Тогда тебе все равно, даже если у него уже есть жена? — спросил Чжао Гунцзы.

— А?

— Служанка! Ты знаешь, они едят вместе*! Ух, эта женщина всюду следует за ним!

(П.п.: обр. в знач. сойтись, стать мужем и женой, так говорят о дворцовых служанках и евнухах)

— Разве это не его приемная сестренка?

— И? — холодно рассмеялся Чжао Гунцзы. — Мой отец всем говорит, что ты мой приемный брат.

— Тогда не мог бы ты воспринимать меня как настоящего приемного брата? — слезно умолял я.

— О, не вопрос, — легко согласился Чжао Гунцзы.

Похоже, Чжао Гунцзы из тех братьев, что хуже животного.

Всю ночь напролет он заставлял меня снова и снова называть его «гэгэ*».

(П.п.: старший брат)

Хе-хе.

В очередной раз едва проклюнувшиеся ростки моей любви и свободы оказались растоптаны Чжао Гунцзы прежде, чем они успели вырасти и расцвести.

Раздражающий Чжао Гунцзы.

http://bllate.org/book/14016/1232050