Готовый перевод Huangli Shi / Мастер Календаря: Глава 52 — Чуньфэнь. Часть 5

Итак, Тайсуя потревожили при добыче руды, и таким образом эта древняя сущность вновь увидела свет.

Владелец шахты, приятель бизнесмена Цзяна, сперва считал рассказы о том, что это чистое зло, не стоящими внимания предрассудками, но всего несколько дней спустя его единственный сын попал в автомобильную аварию и потерял ногу.

Будучи избалованным ребёнком, он привык к вольготной жизни, теперь же ему предстояло влачить тягостное существование инвалида.

Разумеется, это было для предпринимателя большим ударом — хоть он заказал для сына протез из металла, надежды на то, что он сможет оправиться и стать прежним, было немного. Оказавшись в отчаянной ситуации, этот ранее скептически настроенный мужчина внезапно вспомнил о Тайсуе, хранящемся у него дома.

В безвыходном положении люди готовы поверить во что угодно, и он не был исключением. В надежде, что это поможет вернуть сыну утраченную конечность и здоровье, он призвал к себе того сельского врача и спросил, каким способом нужно принимать Тайсуя. Побледневший старик часто задышал, а затем хлопнулся на колени и, рыдая, запричитал на местном диалекте.

— Хоть Тайсуй может спасти жизнь, это существо исполнено зла. Хозяин, я знаю, что вы хотите исцелить сына, но из-за этого мы все погибнем. Прошу, явите милость, позвольте мне уйти! Я не осмелюсь, я правда не осмелюсь… — в слезах молил его чудаковатый старик, но этот мужчина с покрасневшими глазами больше не мог слушать: он велел своим подчинённым прижать несчастного плачущего старика к полу и избить его. Этот человек пользовался там безграничной властью, так что в итоге доктора силой приволокли, чтобы он помог хозяину разобраться с выкопанным почти полмесяца назад Тайсуем.

Его нож, дрожа, опустился и рассёк плоть, так похожую на человеческую; обнажились перерезанные сосуды, потекла кровь, по воздуху разлилась вонь, как от тухлого мяса.

При мысли, что он режет живое существо, на лбу доктора выступил пот, но благодаря тому, что он много лет лечил деревенских, ставя им уколы, ему удалось сохранить самообладание. За пару секунд доктор срезал с тела Тайсуя тончайший ломтик плоти, и следившие за ним люди тотчас завернули и унесли его. Старик с покрасневшими глазами упал на колени, каясь в содеянном, и отчаянно разрыдался, будто его уже постигло ужасное несчастье.

Похоже, история подходила к концу.

Разумеется, благодаря плоти Тайсуя сын того человека вернул утраченную ногу — именно это бизнесмен Цзян рассказал Ли Чжунлиню; и лишь после того, как жена и дочь мэра скончались из-за этого дьявольского создания и вся его жизнь пошла прахом, Цзян неохотно поведал, как именно Тайсуй, сулящий бессмертие, оказался в его руках.

— Сын этого человека съел мясо Тайсуя, и на культé внезапно образовался зачаток конечности; три дня спустя начала формироваться кость, а через неделю выросла новая нога — длинная и тонкая, словно лапша. Предприниматель вне себя от радости вновь послал за старым доктором, чтобы он отрезал ещё ломтик для его сына, но прежде чем тот успел прийти, в дом владельца шахты вломились грабители и убили его жену и сына. Эта трагедия попросту раздавила его. Вскоре в окрестностях горы произошло землетрясение магнитудой в семь баллов, более двух тысяч человек в районе Лобэй погибли, а тот несчастный лишился состояния и даже крова над головой… — Голос Ли Чжунлиня подрагивал; он не решался перейти к той части истории, где речь шла о нём самом, ведь одна мысль об этом погружала его в пучину беспросветного отчаяния.

Похоже, участь человека, первым оскорбившего Тайсуя, постигла и его; иди речь о простом совпадении, он сам бы в жизни в это не поверил. Ли Чжунлинь долго всматривался в лицо мастера календаря покрасневшими глазами, а затем выдавил:

— Что бы ни ждало меня самого, умоляю, не допустите, чтобы пострадали невинные люди. Я сам навлёк на себя эту участь, совершив тысячи, десятки тысяч ошибок, так что, если я погибну, и поделом мне — я лишь прошу мастера защитить город Y… Помогите мне…

***

Уходя, Ли Чжунлинь оставил чемодан с Тайсуем у Сяо Наньчжу. Когда тот предложил это, мэр Ли сперва заколебался, по-видимому, опасаясь, что тем самым навлечёт несчастье и на мастера календаря. Сяо Наньчжу без лишних слов велел Чуньфэнь, чтобы она сопроводила клиента до выхода из дома. Ли Чжунлинь зашагал было к своей чёрной машине с правительственными номерами, когда девчушка внезапно прищурилась в улыбке:

— Сегодня в восемь вечера может пролиться весенний дождь, если будете выходить из дома, не забудьте зонт!

На первый взгляд, её слова звучали странно, но, направляясь сюда, Ли Чжунлинь уже знал, что там, где живёт Сяо Наньчжу, творятся удивительные вещи. Решив, что передать это ей велел мастер календаря, Ли Чжунлинь вновь двинулся к машине, но, не удержавшись, обернулся к маленькому духу в нежно-зелёном платьице:

— Девочка, как тебя зовут?

— А… Чуньфэнь.

По застывшему на мгновение личику мигом расплылась лучезарная улыбка. Хоть эта смышлёная и очаровательная девочка ещё была очень мала, в ней уже ощущался отголосок будущей ослепительной красоты. Бойкая и шумная, она казалась совершенно беззаботной, как и полагается детям её лет. Отчего-то глаза Ли Чжунлиня покраснели, а на губах застыла странная улыбка; наконец он кивнул:

— Очень красивое имя, это мама с папой тебя так назвали?

Его лицо исказилось от страдания, ещё более невыносимого, чем то, что заставило его плакать. В сердце Ли Чжунлиня будто вонзили нож, от распирающей виски боли перед глазами всё поплыло, но весь этот кошмар по-прежнему стоял перед ним как живой.

— Папа… Мама… Не… не плачьте…

— Папа… Мне не больно… правда не больно…

— Папа, мама… когда я умру, родите мне младшего братика или сестричку… И не скучайте по мне слишком сильно…

Их не по годам взрослая дочурка, страдая от тяжкой болезни, до последнего вздоха пыталась утешить родителей. Ли Чжунлинь, некогда ожидавший её появления на свет всю ночь напролёт у дверей родильной палаты, теперь ничем не мог помочь умирающей дочери. Он-то думал, что Тайсуй подарит ей жизнь, но отчаянный плач жены и её решение совершить самоубийство заставили его пережить разлуку, горечь которой навеки въелась в кости. Видя, как убивается этот человек, в одночасье утративший желание жить, Чуньфэнь не выдержала — приблизившись к Ли Чжунлиню, она легонько потянула его за полу одежды.

— Дяденька, мастер обязательно вам поможет, клянусь… — со всей серьёзностью пообещала она.

Поскольку Чуньфэнь была духом Весеннего равноденствия, она не могла вынести вида людей, заточённых в ловушке мертвенного холода, потому-то и попыталась его утешить. Прежде ей была не по душе идея Сяо Наньчжу оставить Тайсуя у себя, но, когда она вновь поднялась по лестнице, её отношение в корне переменилось.

— Мастер, мы обязательно должны помочь этому мужчине! Вы же сами видите, он хороший человек, к тому же, он сказал, что у меня красивое имя…

Сяо Наньчжу нахмурился: он прекрасно сознавал, что рискует замахнуться на дело, которое грубым напором не решишь, и всё же по здравом размышлении за него взялся. Раз уж эта девчонка, только что так боявшаяся Тайсуя, внезапно преисполнилась храбрости, Сяо Наньчжу было совершенно неважно, что послужило тому причиной. Он терпеливо погладил девочку в зелёном по голове:

— Конечно, поможем, как же иначе? Ты же слышала, что рассказал мэр Ли: из-за этой чёртовой штуки погибло население целой горы, так что теперь, если он захочет отплатить, нам всем не поздоровится — никому не спастись…

Он поморщился, словно от головной боли: на настоящий момент у него не было ни единой зацепки, так что он не мог не ощущать бессильного раздражения. Если, оставив Тайсуя у себя, он не найдёт способа заживить его рану, его гнев не рассеется, и он в любой момент может обрушить на них свою месть. А целью его будет… заставить виновника своего ранения ощутить, что значит, потеряв всё, погрузиться в море страданий, и при этом быть не способным даже умереть…

Сяо Наньчжу не мог не вспомнить, какой смертной муки был исполнен взгляд Ли Чжунлиня, когда тот смотрел на Чуньфэнь. Обычно он старался не брать на себя слишком много, но, похоже, в этот раз ему и впрямь не удастся остаться в стороне.

Ли Чжунлинь упоминал, что, собираясь обрушить на кого-то несчастье, Тайсуй краснеет — так было, когда погибли его дочь и жена, и, скорее всего, то же самое должно произойти, если это дьявольское создание решит нанести новый удар.

Сейчас Тайсуй по-прежнему покоился в чемодане на журнальном столике, и, конечно, Сяо Наньчжу прежде всего требовалось подыскать для него безопасное место с таз для умывания размером. Однако, перерыв всю свою скромную квартирку, он не нашёл ничего лучше, как уложить это белоснежное тело, колышущееся, будто от дыхания, в свою ванну.

— До чего же он отвратительный… — прошептала Чуньфэнь.

Сяо Наньчжу раздражённо отвесил ей подзатыльник, велев помалкивать: учитывая злопамятность этой твари, не стоило без нужды её провоцировать. Девочка обиженно охнула, но заговорить больше не осмеливалась. Присев на корточки, Сяо Наньчжу тщательно осмотрел рану на теле Тайсуя.

— Чуньфэнь, для исцеления Тайсуя нужны человеческие плоть и кровь? — с нечитаемым выражением спросил он.

— Ага. Мастер, разве вы не знаете, что человеческая плоть очень полезна и питательна? Её любая нечисть обожает — на ней они все растут как на дрожжах… Но Тайсуй свирепее их всех, я слышала, чтобы вырасти таким, он поглотил огромное множество людей — вот как дочь и жена того дяденьки, он погубил их совсем недавно, но ему этого явно недостаточно. Мастер, вы видели, какая большая рана? — В голосе Чуньфэнь звучал искренний испуг.

Бросив на Тайсуя задумчивый взгляд, Сяо Наньчжу вытянул руку над ванной; Чуньфэнь решила было, что он хочет коснуться этого существа, но мужчина засунул вторую руку в карман, выудил нож, который всегда там таскал, и, поморщившись, полоснул себя по ладони.

— Мастер!!!

http://bllate.org/book/13983/1229481