Готовый перевод Survival Game in an Angsty Novel / Игра на выживание в остросюжетных романах: Глава 20.2

К сожалению, вчера момент оказался неподходящим. Он привлек внимание той пожилой пары. В ближайшее время снова действовать будет неудобно.

Юй Цзэчуань подавил разочарование в сердце и снова засунул телефон под подушку. Он закрыл глаза, свернулся на диване и стал спать. Правая рука крепко сжимала спрятанный в кармане складной нож, словно тот был источником всего его чувства безопасности.

Сон Юй Цзэчуаня был чутким. Этой ночью он спал не очень хорошо. На следующее утро его разбудил грохот и звон. Из коридора доносились грубые мужские голоса, от которых становилось тошно и беспокойно.

Юй Цзэчуань сел на диване, провел рукой по лицу и, нахмурившись, пошел в ванную умываться. Однако шум снаружи не только не стих, но, наоборот, имел тенденцию усиливаться.

Холодная вода немного прояснила его сознание, но гнев вспыхнул с треском.

Юй Цзэчуань надел маску и сразу распахнул дверь, однако увидел, что коридор до отказа забит мебелью. Несколько грузчиков едва не ссорились из-за того, что каркас кровати застрял на повороте. Их грубые голоса громыхали, как пушечные жерла.

— Я же говорил, надо нести вертикально! Вот и застряло!

— Ты, черт возьми, чего разорался? Откуда мне знать, что кровать такая большая? Быстрее меняй направление, не тяни время!

Осенью дожди шли непрерывно, и сырая погода делала людей особенно чувствительными — тем более такого человека, как Юй Цзэчуань, чей характер изначально был скверным. Пять лет тюрьмы не только не стерли его барские замашки, но, наоборот, усилили это ненормальное психическое состояние.

Он без всякого выражения стоял в дверях и с силой хлопнул по дверному полотну. Два глухих удара «бум-бум» прозвучали резко и заставили сердце дрогнуть. В то же мгновение все три грузчика обернулись. В воздухе появилось сильное напряжение.

— Вы меня разбудили, — голос Юй Цзэчуаня звучал холодно, с незримым давлением. — Если я ещё раз услышу ваши голоса громче шестидесяти децибел, я сразу пойду жаловаться управляющему домом.

Пока он говорил, двери лифта как раз со звоном открылись. Из них вышел мужчина в белой повседневной одежде, с черной маской на лице, высокий, с глубоко посаженными, сдержанными глазами, весьма красивый — даже не видя лица, можно было понять, что это красавец.

Вероятно, потому что его аура была слишком особенной и даже вызывала какое-то смутное чувство знакомства, Юй Цзэчуань бросил на него лишь один взгляд и отвел глаза. Он повернулся и вошел в дом. Дверь захлопнулась с грохотом, сотрясающим небо.

«Бах!» — этот звук словно послужил кнопкой включения. Грузчики наконец пришли в себя. Они ворчали сквозь зубы, но их голоса невольно понизились на восемь тонов.

— Черт возьми, чего задается? Думает, если богатый, то сразу особенный?

Этот жилой комплекс располагался в центре города. Аренда в месяц стоила почти тридцать тысяч, к тому же коммунальные услуги оплачивались по коммерческому тарифу. Определенно не то, что могли позволить себе обычные люди.

Мужчина в белой повседневной одежде взглянул на номер квартиры Юй Цзэчуаня и подошел к мастеру-грузчику:

— Мастер, сейчас выходные. Наверное, все спят. Прошу вас, потише. Эти деньги — как благодарность за труд. Потом сходите выпейте чаю.

Сказав это, он достал бумажник и вытащил оттуда пачку банкнот, ровно по одной каждому. Белоснежные кончики пальцев были чистыми и аккуратными, отчего при виде их становилось приятно.

Грузчики, услышав это, сразу стерли прежнее недовольство. С улыбкой приняв деньги, они сказали:

— Господин Лу, что вы говорите. Это наша работа. Идите отдохните пока. До полудня мы обязательно всё перевезем.

Подбодренные чаевыми, они работали с удвоенной энергией. Только на этот раз двигались тихо и осторожно, шум стал меньше и не на чуть-чуть.

Юй Цзэчуань стоял за дверью, слыша доносившиеся снаружи обрывки разговора. Наконец его настроение немного улучшилось. В этой жизни ему постоянно попадались подонки. Редко встретить воспитанного, культурного соседа — нельзя не сказать, что это удача.

Однако он не знал, что тот сосед, стоя у входа в коридор, долго смотрел на номер его квартиры. В его чернильных зрачках таились эмоции, которых другие не могли понять.

Мужчина поднял руку и снял маску, обнажив безупречное, безукоризненное лицо. Это был Лу Янь.

Как раз вчера вечером Лу Янь связался с хозяйкой квартиры и отказался от съема. За ночь через агентство он снял пустую квартиру по соседству с Юй Цзэчуанем. Утром он даже не посмотрел жилье — прямо под озадаченным взглядом агента подписал договор и внес немалый залог.

Тот, наверное, счел его дураком.

Лу Янь усмехнулся.

Может, так и было? Кто знает?

Грузчики сдержали слово: до полудня все вещи были перенесены. Мебель временно подобрали на барахолке, так что выветривать запах не требовалось — достаточно было просто прибраться, и можно пользоваться.

Лу Янь ушел куда-то и вернулся только вечером. В руках он держал кучу беспорядочных пакетов с покупками: фрукты, полотенца для умывания, электроприборы и даже горшок с цветком.

Войдя, он закрыл дверь, распаковал одну из коробок и внимательно изучил подслушивающее устройство, купленное за большие деньги. После ряда испытаний он наконец пробормотал сам себе:

— Неплохое качество.

Лу Янь совочком осторожно выкопал из горшка светло-фиолетовую агератину вместе с корнями и землей, затем закопал подслушивающее устройство на самое дно и снова присыпал землей, шаг за шагом вернув всё в прежний вид. Убедившись, что изъяна не видно, он поднялся и пошел в ванную помыть руки.

«Тук-тук-тук…»

Юй Цзэчуань изначально сидел за компьютерным столом и писал план, размышляя, как заманить Цзян Боюня в ловушку. Однако в дверь неожиданно постучали. Звук был тихий и вежливый, три удара — и всё.

Первым делом можно было исключить Сюэ Цзиня. Тот не был настолько воспитанным.

Кто же тогда?

Юй Цзэчуань отодвинул стул, встал и, нахмурившись, подошел к двери. Неизвестно что вспомнив, он достал маску, надел её и лишь тогда приоткрыл дверь, показав щель:

— Кто?

За дверью стоял мужчина высокого роста. Он выглядел немного знакомым — это был тот самый сосед, что переехал сегодня утром. На нем всё ещё была черная маска, открывавшая лишь пару глубоких, многозначительных глаз. В левой руке он держал пакет с нарезанными фруктами в коробочке, в правой — горшок с фиолетовым цветком. Его голос звучал мягко и учтиво:

— Привет, я новый сосед из квартиры напротив.

Юй Цзэчуань держался холодно:

— Что-то нужно?

В душе он счел этого соседа весьма странным. Он сам носил маску, чтобы скрыть шрам на лице. А тот ради чего носил маску?

Лу Янь с улыбкой объяснил:

— Вот в чем дело. Сегодня утром я переезжал и нечаянно тебя потревожил. Поэтому принес немного фруктов. Надеюсь, ты не обидишься.

Юй Цзэчуань прямо отказался:

— Не нужно.

Сказав это, он собрался закрыть дверь, но не ожидал, что мужчина, пользуясь длинными ногами, прямо упрется в щель:

— В будущем мы станем соседями. Даже если не ради извинений, то хотя бы давай познакомимся… К тому же я нарезал много фруктов. Одному столько не съесть. Если ты не возьмешь, они испортятся. Будет жалко.

Познакомиться?

Юй Цзэчуань, услышав это, счел странным. В этой странности была толика забавного. Держась за дверную раму, он опустил голову и, ничего не сказав, вдруг поднял руку и сорвал маску с лица. Шрам на правой щеке открыто обнажился, заставляя невольно втянуть холодный воздух.

Юй Цзэчуань в упор уставился на Лу Яня. Его взгляд был словно у некоего пресмыкающегося — липкий и ледяной:

— Ты уверен, что хочешь познакомиться со мной?

Голос звучал легко, но был полон злобы.

Юй Цзэчуань уже перестал заботиться об этом разбитом лице. Просто он ненавидел, когда на него смотрели разными странными взглядами, поэтому всегда носил маску. Но если, сняв её, можно избежать ненужных хлопот, он не против, чтобы другие увидели рану.

Юй Цзэчуань молча ждал, что лицо собеседника сильно изменится, тот в панике убежит и в душе поклянется никогда больше не стучать в его дверь.

Тогда было бы просто прекрасно.

Но стоявший перед ним красивый новый сосед лишь уместно выразил легкое удивление, а затем снова пришел в норму:

— Возможно, я буду жить здесь долго. Мы будем постоянно встречаться. Давай познакомимся.

Однако от начала до конца они так и не обменялись именами.

Юй Цзэчуань в оцепенении был вынужден принять полный пакет фруктов, в которых чувствовалась искренность, а также горшок пышно цветущей фиолетовой агератины.

Этот новый сосед ещё заботливо добавил:

— Такие цветы легко выращивать. Когда похолодает, не поливай слишком часто.

Вообще-то, даже если полить, ничего страшного: подслушивающее устройство уже прошло водонепроницаемую обработку.

Юй Цзэчуань от начала до конца не проронил ни слова. Он увидел, как мужчина вежливо попрощался, а затем с другим пакетом фруктов постучал в дверь соседа напротив. Он запоздало осознал, что эта вещь, оказывается, предназначалась не только ему одному.

Значит, у него, возможно, просто на один горшок с цветком больше, чем у других.

Настроение в одно мгновение снова испортилось.

«Бах!»

Юй Цзэчуань с силой захлопнул дверь, повернулся и пошел в дом, а тот пакет с фруктами прямо бросил в раковину на кухне. Нарезанные и очищенные фрукты, если не съесть их за два дня, постепенно загниют, закиснут и окончательно испортятся. Но это не то, о чем бы он стал беспокоиться.

Он держал в руках тяжелый цветок и размышлял, что с ним делать.

Юй Цзэчуань не умел выращивать цветы и не любил их выращивать. Как человек, который и сам вот-вот сгниет и разложится, мог вырастить что-то другое?

Но, возможно, именно потому, что этот горшок с цветком был только его, его участь не должна была оказаться столь же жалкой, как у того пакета фруктов. Юй Цзэчуань после долгих раздумий в конце концов бросил его у панорамного окна — здесь было больше всего солнца.

Но, к сожалению, сейчас стояла осень, время увядания всего живого. В последующие дни непрерывно шли дожди, солнце так и не выглянуло.

Жизнь Юй Цзэчуаня всегда была безжизненной. Больше всего он сидел за компьютером и продолжал писать тот фальшивый проект освоения архипелага, размышляя, как заставить Цзян Боюня клюнуть. Остальное время он снова и снова погружался в ненависть, по ночам сжимая кинжал и мучительно засыпая.

На третий день фрукты окончательно испортились.

После брожения запах стал слегка кислым, даже немного похожим на алкоголь, и понемногу расползался из кухни.

Юй Цзэчуань вообще-то каждый день занимался уборкой, но ту пачку с фруктами он демонстративно игнорировал. Лишь почувствовав этот гнилостный запах, он с запозданием осознал, что пора выбросить эти вещи.

В четыре часа дня, самое безлюдное время, Юй Цзэчуань надел кепку и маску и спустился выбросить мусор, но не ожидал, что в лифтовом холле столкнется с тем самым новым соседом.

Мужчина уже переоделся в чистую рубашку и светлый вязаный жилет. Он выглядел даже с некоторой элегантной ученостью. Только на его лице всё ещё была маска, а в правом ухе — бело-кремовый Bluetooth-наушник.

Их взгляды встретились, и оба на мгновение опешили.

Лу Янь всё это время не появлялся перед Юй Цзэчуанем: и ради сохранения жизни, и ради того, чтобы из комнаты следить за его действиями. Он не ожидал, что даже редкий выход вниз за едой обернется встречей у лифта.

Лу Янь первым пришел в себя, поднял руку и снял наушник. В его чернильных глазах таилась улыбка:

— Какое совпадение. Спустился выбросить мусор?

Его взгляд невольно скользнул по «мусору» в руках Юй Цзэчуаня. Пакет показался знакомым — это были те самые фрукты, что он подарил. В душе он не удивился.

Такой человек, как Юй Цзэчуань, обладал слишком сильной настороженностью и ни за что не стал бы есть то, что прислал незнакомец. Но, к счастью, фрукты были лишь приложением. Самое важное — тот горшок с цветком, в котором спрятано подслушивающее устройство.

Юй Цзэчуань не выказал ни малейшего смущения и безразлично хмыкнул:

— Мм.

— Похоже, ты не любишь фрукты. В следующий раз принесу что-нибудь другое.

Характер у Лу Яня был очень хороший — настолько, что он казался белым облаком: чистым и мягким, сколько ни мни, не рассердится. И это терпение шло из самой глубины костей, сильно отличаясь от того, как Цзян Боюнь ради денег сносил обиды и выдавливал улыбку.

До тюрьмы, если бы Юй Цзэчуань встретил такого человека, как Лу Янь, он с большой вероятностью влюбился бы в него, словно увидев добычу, и даже породил бы в себе непонятное чувство собственничества.

Но после тюрьмы он и сам уже не мог разобраться в своих предпочтениях.

Они вместе вошли в лифт.

Юй Цзэчуань взглянул на Лу Яня глубоким взглядом. В узком, замкнутом лифтовом пространстве расстояние между ними невольно сократилось. Одновременно росло и любопытство.

Юй Цзэчуаню вдруг очень захотелось узнать, как выглядит Лу Янь. Он уставился на золотые нержавеющие двери лифта, в которых отчетливо отражалась одежда стоявшего рядом мужчины. У него была пара глаз, способных вскружить голову.

— Почему ты носишь маску?

Прозвучало скорее как допрос, чем как вопрос.

Лу Янь легонько улыбнулся:

— Разве ты сам не носишь маску?

Юй Цзэчуань счел, что тот спрашивает, зная ответ, и язвительно переспросил:

— Это потому что я уродлив. Неужели ты тоже уродлив?

Лу Янь тихо произнес:

— Нет, ты не уродлив.

Юй Цзэчуань от этих слов на мгновение опешил. Он хотел уже что-то сказать, но лифт достиг первого этажа и со звоном открыл двери. Высокий мужчина вежливо кивнул ему и, повернувшись, вышел. Его силуэт постепенно удалялся.

Словно легкий ветер — не оставил после себя никакого следа.

Юй Цзэчуань нахмурился и отчего-то почувствовал досаду. С пакетом мусора он дошел до торговой зоны под домом, бросил его в первый попавшийся бак и как раз размышлял, не купить ли чего поесть, перед тем как подняться наверх. Краем глаза он вдруг заметил на противоположной стороне улицы знакомую фигуру. Шаги сами собой замерли.

Цзян Боюнь сегодня, вероятно, вышел поесть. В этой жизни он поднялся со дна, поэтому после успеха стал особенно щепетилен: куда бы ни шел, брал с собой помощника и телохранителей и круглый год носил безупречный костюм. К тому же самодовольство от высокого положения делало его заметным в толпе с первого взгляда.

Юй Цзэчуань, увидев это, беззвучно сжал кончики пальцев. Козырек кепки отбросил небольшую тень, и взгляд стал мрачным, хоть выжимай воду. Он неподвижно смотрел на Цзян Боюня через непрерывный поток машин. Косые струи дождя снаружи падали на него, но никак не могли затушить гнев, жгущий внутренности до боли.

«Сейчас ещё не время».

«Сейчас ещё не время».

Юй Цзэчуань снова и снова повторял себе это в душе и наконец сдержал поднимавшееся убийственное намерение. Не говоря ни слова, он повернулся и пошел наверх. В его голове словно отчаянно ворочался острый нож, от боли дыхание стало частым, а холодный пот выступил наружу.

«Гр-р-рах!»

Когда Юй Цзэчуань вернулся в комнату, снаружи прогремел гром. Одна за другой вспыхивали молнии, словно желая грубо разорвать небесный занавес. Звук был глухим и тупым. За панорамным окном бушевали ветер и дождь. Ночная тьма походила на опрокинутую бутылку туши: начав с одного угла, стремительно расползалась.

— Ха…

Юй Цзэчуань схватился за шею и внезапно почувствовал, что ему трудно дышать. Даже походка стала шаткой.

Держась за стол, он с трудом дошел до спальни, нащупал в прикроватной тумбочке белую баночку с лекарством, беспорядочно бросил в рот две таблетки и, словно обессилев, осел на пол.

Юй Цзэчуань был весь мокрый, будто его вытащили из воды. Обеими руками он до смерти сжимал себе шею, свернувшись на полу. Его лицо стало сине-бледным и на какое-то время даже страшным.

Свет над головой расплывался. Если долго вглядываться, в глазах начинало всё кружится, унося его в кошмарные воспоминания.

То мать в детстве, обезумев, сжимала ему шею и неистово трясла, осыпая проклятиями. То смерть дедушки — холодное, окоченевшее лицо в морге. А в конце оставалось лишь самодовольное лицо Цзян Боюня да холодные прутья решетки в тюрьме.

— Не подходи… не подходи…

— Цзян Боюнь… ты должен умереть… все вы должны умереть…

Юй Цзэчуань не знал, как прийти в сознание и как облегчить боль. Он мог лишь снова и снова изо всех сил биться головой об пол. Всё его тело дрожало. Глухие, мучительные стоны тонули в проливном дожде.

По другую сторону стены Лу Янь сидел на диване и слушал, что происходит у соседа. Внезапно он услышал оттуда необычный шум, словно что-то с грохотом посыпалось на пол. Он невольно нахмурился.

Лу Янь поднял руку, прижал наушник и, словно проверяя, прослушал ещё раз. В конце концов он понял, что у Юй Цзэчуаня, похоже, что-то стряслось. Его лицо изменилось, и он сразу отодвинул стул и выскочил за дверь.

Лу Янь не питал к Юй Цзэчуаню особой неприязни. В каком-то смысле он даже считал его немного жалким. Но он и сам ещё не знал, удастся ли ему сохранить свою жизнь, так что ему было совсем не до сочувствия к другим.

Он стоял у двери, а в голове проносилась сцена из прошлой попытки в съемной квартире: Юй Цзэчуань помог ему принять удар ножом и лежал на диване, обливаясь холодным потом от боли.

После мгновенного колебания он всё же постучал в дверь: «Тук-тук-тук…»

Лу Янь постучал несколько раз подряд, но никто не открыл. Он нахмурился. Кончики его пальцев легко коснулись кодового замка несколько раз, и раздался звук «пик» — дверь автоматически открылась.

В прошлой жизни, когда Юй Цзэчуань похитил его, Лу Янь втайне запомнил код. Он не ожидал, что однажды это пригодится. Он толкнул дверь и вошел. В комнате было сумрачно. Журнальный столик в гостиной перекосился, вещи были повсюду разбросаны.

Знакомая фигура мучительно свернулась в углу на полу. Выглядело это нехорошо.

— Юй Цзэчуань!

Увидев это, Лу Янь быстрым шагом пересек груду разбросанных на полу вещей, сразу подошел к Юй Цзэчуаню и поднял его, но увидел, что лицо у него мертвенно-бледное, а кончики пальцев ледяные.

Лу Янь нахмурился и понизил голос, окликая его:

— Юй Цзэчуань?

«Гр-р-рах!» — снова раздался глухой раскат грома.

Пара налитых кровью глаз внезапно распахнулась. Безумие и ненависть в них заставляли волосы встать дыбом.

Юй Цзэчуань уже не различал реальность и сон. Он смотрел расширенными, пустыми зрачками, его дыхание было тяжелым. Перед глазами одна за другой мелькали разные лица: лицо Цзян Боюня, дедушки, отца. В конце оно сменилось лицом давно умершей матери.

Красивая женщина с искаженным лицом до смерти сжимала ему шею:

— Зачем я тебя родила! Ты просто выродок! Выродок! Если бы я тогда не забеременела тобой, мне бы не пришлось входить в этот дом, и моя жизнь не была бы разрушена! Ты просто зловещая звезда! Тебе следовало бы умереть, как твоему отцу!

Мать Юй Цзэчуаня происходила из простой семьи, но приглянулась тогдашнему распутному отцу Юю. Тот нечистыми средствами принудил её выйти замуж. Она ненавидела этого мужчину, а вместе с ним не испытывала ни капли жалости и к его крови. Вскоре после рождения ребенка она сошла с ума и каждый день то била Юй Цзэчуаня, то ругала его.

Но маленький Юй Цзэчуань ничего этого не понимал. Он знал лишь, что отец каждый день гуляет и не бывает дома, а мать заперта в одной комнате, и её удается видеть лишь несколько раз в год.

Дедушка не позволял ему входить в ту комнату, но он всегда не мог удержаться и тайком пробирался туда. Бесчисленное множество раз женщина обнаруживала его и избивала до синяков и ран. Несколько раз она едва не задушила его, но он всё равно не образумился.

Когда ему исполнилось десять, дома устроили день рождения. Это был последний раз, когда Юй Цзэчуань пошел проведать мать. Обычно безумная женщина в тот день была на удивление нежной. Она тихо звала его по имени из-за двери, поздравляла с днем рождения, сказала, что отведет его в парк развлечений — стоит лишь открыть дверь.

Стоит лишь открыть дверь…

А затем все картины в одно мгновение разлетелись на куски. Гости, бывшие тогда на месте, могли вспомнить ту сцену: снаружи лил сильный дождь. Безумная женщина внезапно выбежала из запертой комнаты дома Юя, прыгнула из окна и упала в бассейн, разбившись насмерть. Она тяжело ударилась затылком о край кафеля и оставила лужу крови.

«Бах!» — брызги воды разлетелись в стороны, но их цвет был багровым, как кровь.

Лежавший на полу Юй Цзэчуань внезапно часто задышал. Он обеими руками обхватил голову, его глаза покраснели. Он тихо бормотал сам себе:

— Я ошибся… мама… я ошибся…

Никто не знал, о чем он плачет. Лу Янь тоже не знал. Он лишь чувствовал, что стоявший перед ним Юй Цзэчуань походит на ребенка, совершившего ошибку: обиженного и растерянного.

Голос молодого человека прерывисто звучал в воздухе, а самообвинение доходило до того, что хотелось немедленно умереть.

— Тебе… тебе не следовало меня рожать… Мне не следовало тебя выпускать… Это я тебя погубил… Я убийца…

http://bllate.org/book/13981/3057389