Готовый перевод Survival Game in an Angsty Novel / Игра на выживание в остросюжетных романах: Глава 19

— Юй Цзэчуань…

Когда Лу Янь тихо произнес это имя, в подвале даже прозвучало эхо. Он не ожидал, что Юй Цзэчуань появится в такой момент. А лежавший на земле Цзян Боюнь, неизвестно живой или мертвый, и постепенно сгущавшийся в воздухе запах крови ясно напоминали ему: его собственная участь, весьма вероятно, окажется не лучше.

Лу Янь медленно поднялся с пола. Его мозг стремительно работал. На лице вовремя появились облегчение и радость человека, пережившего бедствие:

— Ты как здесь оказался? После того как ты в прошлый раз велел мне уйти, я уволился из Yinchuan Group. Не ожидал, что Цзян Боюнь всё равно не отпустит меня и похитит. Хорошо, что ты пришел.

Насколько последняя фраза была сказана не от души, знал лишь сам Лу Янь. Он говорил много, бормотал без умолку, и в огромном подвале лишь он один разговаривал сам с собой. Сцена выглядела особенно жутко. В конце концов у него пересохло во рту, и он наконец замолчал.

Юй Цзэчуань довольно терпеливо стоял в дверях и всё время молча ждал, пока Лу Янь не умолкнет, и лишь тогда спросил тоном, в котором нельзя было разобрать эмоций:

— Договорил?

Лу Янь не знал, кивать ему или качать головой, потому что увидел, как Юй Цзэчуань шаг за шагом направился к тому месту, где он находился. Кинжал в его руке тоже незаметно изменил направление, приняв позу, более удобную для удара.

Очевидно, молодой человек хотел его убить. Только что проявленное терпеливое внимание, похоже, было лишь ради того, чтобы дождаться конца его предсмертных слов.

Когда Юй Цзэчуань пошел к нему, Лу Янь уже бессознательно начал отступать. Он не понимал, на каком этапе что-то пошло не так. В прошлый раз, когда Юй Цзэчуань прогонял его, он ясно чувствовал, что в нем не было убийственного намерения.

Когда человек ощущает опасность, он инстинктивно отдаляется, убегает в безопасную зону.

Лу Янь медленно отступал.

Шаг, второй…

Пока его спина неожиданно не уперлась в холодную стену.

Тело Лу Яня вздрогнуло. Только теперь он обнаружил, что отступать уже некуда. Перед лицом смерти он, наоборот, успокоился. Он лишь не понимал, на каком этапе что-то пошло не так. Рука, свисавшая вдоль тела, незаметно сжалась в кулак. Глядя на Юй Цзэчуаня, он спросил:

— С какого момента ты передумал и решил меня убить?

Юй Цзэчуань холодно ответил вопросом:

— Ты ведь не всерьез думал, что обманул меня?

Складной нож легко вращался в четко очерченных пальцах, мелькая так, что рябило в глазах, но его голос звучал ледяно и колко:

— Я никогда не собирался дать тебе выжить.

От Юй Цзэчуаня сильно пахло кровью — не только кровью Цзян Боюня, но и его собственной. С двумя телохранителями снаружи справиться одновременно, очевидно, оказалось трудновато. Юй Цзэчуань оглушил их, но и сам получил тяжелые раны.

Лу Янь втайне оценивал силы противника и размышлял, сколько у него будет шансов, если он бросится отбирать нож, но так и не смог получить точных данных.

Он не понимал, почему всё ещё может смеяться. На самом деле он действительно тихо усмехнулся. Лунный свет, чистый и яркий, лился из окна, отчего его глаза казались ещё более ясными и четкими:

— Раз ты так говоришь, похоже, сегодня я обязательно умиру.

Сказав это, он раскинул руки, приняв позу человека, готового покорно принять свою участь, и вдруг серьезно спросил:

— В память о том, что ты мне нравишься, можно мне напоследок обнять тебя?

Юй Цзэчуань уставился на него и не двинулся.

Увидев, что тот не отвечает, Лу Янь осмелел и сам шагнул вперед, приближаясь к Юй Цзэчуаню с крайне медленной скоростью. Он шел очень медленно и даже дыхание сделал тише, словно боялся что-то потревожить. В конце он наконец коснулся холодного, запачканного кровью края его одежды.

Белоснежные, красивые кончики пальцев Лу Яня поползли вверх, словно порхающая бабочка, и в конце скользнули за спину Юй Цзэчуаня.

Он осторожно сомкнул объятия.

Два тела прижались друг к другу так плотно, что не осталось ни щели.

Юй Цзэчуань за всё это время никак не отреагировал.

Лу Янь случайно нащупал липкую влагу на спине Юй Цзэчуаня. Он опустил взгляд и увидел свою ярко-алую ладонь. Он на мгновение замер:

— Ты ранен?

Козырек кепки отбросил тень, черты лица и брови Юй Цзэчуаня оказались поглощены ею. Он приставил кончик ножа к животу Лу Яня и легонько провел, заставляя волосы встать дыбом:

— Какое тебе дело?

Лу Янь улыбнулся:

— Конечно, есть. Если ты ранен, мне будет больно.

Он произнес эту фразу во второй раз.

В прошлый раз это было в съемной квартире, когда Юй Цзэчуань, спасая его, случайно получил удар ножом от Сюэ Цзиня.

Лу Янь говорил так правдиво, его тон был низким и мягким, а глаза — такими полными глубокого чувства. В нем было трудно отыскать хоть крупицу фальши. Кончик ножа в руке Юй Цзэчуаня невольно медленно опустился. Казалось, он немного отвлекся.

В этот момент внезапно раздался глухой звук: «Бах!»

Лу Янь без всякого предупреждения нанес удар, быстрый, как молния, и вырвал нож у Юй Цзэчуаня. Одновременно левой рукой он поднял локоть и ударил его в плечо, с силой прижав к стене.

Холодный кинжал снова прижался к шее, только на этот раз роли поменялись.

Лицо Юй Цзэчуаня исказили гнев и потрясение. В глубине его глаз полыхал алый огонек, отчего он походил на злого духа, выползшего из преисподней:

— Лу Янь, ты опять меня обманул!

Лу Янь захватил инициативу, но в сердце не почувствовал особой радости. Рука, сжимавшая кончик ножа, крепко упиралась в шею Юй Цзэчуаня, и он ни на мгновение не смел ослабить хватку. Его голос звучал низко и хрипло:

— Я просто хочу жить.

В подвале было вентиляционное окно, но ни малейшего ветерка не ощущалось. Было душно и сыро. Липкий, холодный пот покрыл спину, из-за чего было хуже, чем в самую сильную жару.

— Ты с таким трудом вышел из тюрьмы. Разве плохо быть живым?

— Живым?

Юй Цзэчуань от этих слов на мгновение остолбенел. Неизвестно почему, из горла вдруг вырвался низкий смех. Он смеялся так, что всё тело дрожало, и во всем его облике появилась какая-то нервозная, болезненная чувствительность.

Покрасневшие глазницы, бледная кожа — зловещая, призрачная аура расползалась вокруг него. Он походил одновременно на живого и на мертвого.

Юй Цзэчуань всё смеялся и смеялся, пока в конце концов от смеха у него перехватило дыхание. Обессиленно прислонившись к стене, он тяжело дышал. Козырек кепки на его голове нечаянно скользнул вниз, обнажив безупречное, словно белый нефрит, лицо. Но правая щека оказалась грубо рассечена шрамом.

Юй Цзэчуань медленно поднял глаза и посмотрел на Лу Яня. В них стояли алые слезы и безбрежная ненависть. Стиснув зубы, он спросил, слово за словом:

— За эти пять лет каждый вечер я мучился так, что был готов умереть. По какому праву вы живете?!

Целых тысяча восемьсот с лишним дней и ночей он едва не утонул в волнах ненависти.

— По какому праву вы, разрушив мою жизнь, всё ещё можете спокойно жить?!

Перед этим истеричным вопросом Лу Янь погрузился в молчание. Как человек, когда-то боровшийся с раком на грани смерти, он подсознательно считал, что в мире нет ничего лучше, чем быть живым.

Он думал, что прошлое прошло и больше не оставит следов. Но он не знал, что кто-то, даже выбравшись из ада, день за днем терпит пытки адским пламенем.

Когда Юй Цзэчуань говорил, от слишком сильного волнения его шея нечаянно коснулась лезвия и оставила красные полосы. Лу Янь машинально немного отвел кинжал и совершенно не заметил, что лежавший в углу Цзян Боюнь неизвестно когда очнулся.

Цзян Боюнь открыл мутные глаза. В поле зрения всё было кроваво-красным, и не осталось ни одной части тела, которая бы не болела вообще. Он с трудом поднял руку и коснулся лба, но нащупал лишь полную ладонь крови — липкой, почти уже засохшей.

Вентилятор в подвале непрерывно вращался. Тени лопастей одна за другой проносились над головой, отчего в глазах начинало рябить и кружиться.

Цзян Боюнь с хрипом перевел дыхание. Боль в голове замедляла мысли. Последней картиной в памяти оказалось, как он сидел на диване и звонил по телефону, а потом человек сзади внезапно приставил к нему лезвие.

— Цзян Боюнь, давно не виделись.

Низкий, холодный голос прозвучал возле уха — знакомый и одновременно чужой.

На том человеке была темная одежда, почти сливавшаяся с ночью. Под козырьком кепки скрывалось холодное, резкое лицо с надменным и диким взглядом. Кроме шрама на правой щеке, казавшегося незнакомым, всё остальное принадлежало облику, который в ночных кошмарах пугал Цзян Боюня до дрожи.

— Юй… Юй Цзэчуань…

Увидев это, Цзян Боюнь побелел лицом и едва не лишился души от страха. Раньше кто-то уже предупреждал его, что Юй Цзэчуань, кажется, вышел из тюрьмы. Он даже нарочно провел расследование, но частный детектив сообщил, что Юй Цзэчуань скрыл имя и уехал жить в отдаленный городок и, похоже, не собирается возвращаться в город А.

Цзян Боюнь никак не ожидал, что тот внезапно появится на его частной вилле. Почувствовав лезвие, упершееся в поясницу, он в панике замахал руками:

— Цзэчуань… успокойся… давай обо всем поговорим… только не надо ножа… я могу тебе вернуть деньги и компанию…

На этой вилле было ещё два охранника. Цзян Боюнь пытался тянуть время и дождаться их прихода. Но Юй Цзэчуань с первого взгляда понял его намерение и легонько переспросил:

— Что, ждешь своих двух полуживых телохранителей?

Фигура Цзян Боюня застыла:

— Что ты имеешь в виду?

Не успел он договорить, как в области живота внезапно раздался звук разрываемой ткани. Юй Цзэчуань нанес удар быстро и жестоко, так что Цзян Боюнь лишь через несколько секунд почувствовал боль.

Он неверяще опустил голову и увидел, что в животе неизвестно когда появился кинжал. Кровь хлынула наружу, заливая чистую белую рубашку и всё ещё капая вниз.

— Ничего особенного. Я всего лишь оглушил их.

Юй Цзэчуань без всякого выражения сжал кончик ножа, с силой вонзил и провернул. Цзян Боюнь от боли согнулся и едва не вырвало. Его вопль разнесся по комнате, но никто его не услышал.

— А-а-а-а!!!!!

У загородной виллы было одно достоинство: тишина. У дома богачей тоже было преимущество: достаточная звукоизоляция.

Когда Юй Цзэчуань похищал Лу Яня, он усвоил одну вещь: ни в коем случае нельзя слушать болтовню этих людей.

Он поднял голову и глубоко вдохнул. Запах крови, наполнивший ноздри, на какое-то время даже принес ему удовольствие. Его голос звучал низко и медленно, но особенно отчетливо:

— Деньги можешь вернуть. Компанию тоже можешь вернуть. Но те пять лет в тюрьме, а ещё жизнь моего дедушки…

Юй Цзэчуань внезапно выдернул лезвие и с силой вонзил его обратно по тому же пути, тихо спросив:

— Цзян Боюнь, чем ты за это заплатишь?

Он вдруг покачал головой:

— Лучше не возвращай. Просто отдай мне свою жизнь…

Цзян Боюнь изо всех сил сопротивлялся, но разве он мог тягаться с безумцем? Рану на животе снова и снова пронзали, и боль почти перешла в онемение. В конце он, неизвестно откуда взяв силы, сильно оттолкнул Юй Цзэчуаня и, не разбирая дороги, бросился бежать вперед, оставляя за собой извилистый кровавый след.

Цзян Боюнь бежал, спотыкаясь, и в конце концов не выдержал и рухнул на землю.

Юй Цзэчуань с ножом в руке не спеша догнал его. Первое, что он спросил, увидев его:

— Где Лу Янь?

Услышав это, выражение лица Цзян Боюня в одно мгновение сменилось с мучительного на ошеломленное:

— Лу Янь?!

Только сейчас он наконец что-то осознал. Он потрясенно уставился на одежду Юй Цзэчуаня и чем больше смотрел, тем знакомее она ему казалась — точь-в-точь как тот молодой человек, что ходил с Лу Янем по торговому центру.

В голове Цзян Боюня с гудением всё смешалось в кашу. Он неверяще покачал головой:

— Ты… Лу Янь… нет… невозможно… когда вы успели спутаться за моей спиной?!

Юй Цзэчуань ничего не объяснил. Краем глаза он вдруг заметил потайную дверь подвала, сразу поднял Цзян Боюня с земли и потащил вперед — неизвестно, с каким умыслом. Он со злостью произнес:

— Ты можешь путаться с ним, почему я не могу?

Это словно стало последней соломинкой, сломавшей Цзян Боюня. Держась за мучительно болящий живот, он задрожал всем телом от злости. Понимая, что смерть близка, он вдруг безумно расхохотался:

— Юй Цзэчуань! Ты же, черт возьми, не думаешь, что Лу Янь и вправду тебя любит?! Он — подлая тварь, которая любит богатых и презирает бедных. В его рту нет ни слова правды… Я ещё со школы терпел тебя! Подумаешь, у семьи есть деньжата? Каждый день корчишь из себя молодого господина. А когда приходит приступ, разве ты не прячешься по углам, как пес? Кто полюбит психопата, ха-ха-ха… Такой человек, как ты… такой человек никогда не получит искреннего сердца… Если бы не деньги, думаешь, я бы позарился на такого, как ты…

Цзян Боюнь смеялся всё безумнее и в конце уже потерял рассудок. Лишь когда хлынувшая кровь попала в дыхательные пути, он закашлялся и умолк.

Юй Цзэчуань словно не слышал, что тот говорит. Он молча открыл дверь подвала и прямо втолкнул его внутрь.

С грохотом поднялась пыль.

* * *

Цзян Боюнь, шатаясь, поднялся с земли. Он уже потерял рассудок. В этот момент в его голове была лишь одна мысль: даже если умирать, нужно потянуть кого-то за собой.

Лу Янь или Юй Цзэчуань — оба должны умереть!

Цзян Боюнь подобрал с пола табурет, и его лицо исказилось. Он сразу с силой обрушил его на затылок Лу Яня. Удар был настолько быстрым, что слышался свист рассекаемого воздуха.

В этот самый миг Юй Цзэчуань внезапно оттолкнул Лу Яня и, уклонившись, избежал брошенного Цзян Боюнем стула. В его руке мелькнул холодный блеск. Он ударил ногой Цзян Боюня в живот и, воспользовавшись тем, что тот упал, выхватил нож и с силой вонзил его вниз — прямо в горло.

— Пха!

Кровь из горла Цзян Боюня взметнулась фонтаном на несколько метров. Юй Цзэчуань вовремя отклонил голову и избежал потока, но всё равно оказался забрызган с ног до головы. Ноздри наполнил густой запах ржавчины. Всё в поле зрения окрасилось в кроваво-алый.

Лу Янь, упав рядом, увидел звезды перед глазами. С трудом придя в себя, он увидел, как лицо Цзян Боюня исказилось, а тело в судорогах умирало в муках.

Юй Цзэчуань, ловко вытащив лезвие, с бледным профилем, забрызганным неровными пятнами крови, — жутко красивым и пугающим, — шаг за шагом шел к нему.

Так вот, значит, как. В его рукаве прятался ещё один нож.

Но Лу Янь больше не мог обмануть его во второй раз.

Всеобъемлющий запах крови окутал всё тело — липкий и влажный.

Лу Янь неожиданно оказался схвачен Юй Цзэчуанем за горло и снова с силой прижат к стене. Лезвие прижалось к коже и уже вошло на несколько миллиметров. В сердце Лу Яня поднялась паника. Он знал, что не сбежит, но всё же не хотел мириться с этим и упрямо желал получить ответ:

— С какого момента ты начал меня подозревать?

Юй Цзэчуань, опустив взгляд на горло Лу Яня, произнес без всяких эмоций:

— Я никогда тебе не верил.

— Почему?

Услышав это, уголок губ Юй Цзэчуаня дрогнул, а затем медленно опустился. Вид у него был недовольный. Его кадык дернулся, и в конце он холодно выдохнул Лу Яню возле уха:

— Глупец… Пирожное с матча любит Сюэ Цзинь, не я…

Свинину с зеленым перцем тоже любил Сюэ Цзинь. Просто в тот день зеленый перец горчил, поэтому всё и осталось.

Юй Цзэчуань провел в тюрьме пять лет и был не привередлив в еде.

Он любил черную одежду. Просто старому господину Юю нравилось, когда он носит яркое, поэтому в компании он всегда надевал светло-голубое и светло-белое.

— Ты сам сказал, что любишь меня, но не угадал ответ ни на один вопрос. Перед смертью ты ещё раз меня обманул.

Юй Цзэчуань, глядя на потрясенное лицо Лу Яня, всё сильнее сжимал кончики пальцев, причиняя почти смертельное удушье. Он дернул уголком губ, явно улыбаясь, но это выглядело хуже, чем плач:

— Лу Янь, я же говорил: больше всего я ненавижу, когда меня обманывают.

Он медленно покачал головой. На его висках вздулись вены. Из покрасневших глазниц всё же упала одна обжигающе горячая слеза:

— За всю свою жизнь я так и не получил чьего-то искреннего сердца. Ни разу. Ты тоже был фальшивым…

Лу Янь с трудом боролся, собирая последние силы, и спросил:

— Что тебе нравится? Можешь сказать мне?

Это дело словно было крайне важным.

Даже на грани смерти он упрямо хотел получить ответ.

— Юй Цзэчуань… скажи мне… что ты на самом деле любишь…

Движение Юй Цзэчуаня на миг приостановилось:

— Это важно?

Ресницы Лу Яня дрожали:

— Очень важно. Вдруг у нас будет следующая жизнь? И можешь подарить мне быструю смерть? Я боюсь боли.

Такую же, как при их первой встрече. Она была бы очень хороша.

Чернильное небо за окном неизвестно когда уже тронула полоска рассвета. Пылинки медленно плясали в воздухе. Хотя рассвет уже приближался, в подвал не проникало ни лучика солнца.

Юй Цзэчуань медленно поднял кончик ножа, нацелил его в спину Лу Яня и без колебаний вонзил. С каждым проникшим вглубь миллиметром кровь вытекала всё быстрее, но они, словно любовники, нежно обнимали друг друга.

Юй Цзэчуань закрыл глаза и прижался к уху Лу Яня, бормоча:

— Пять лет — слишком долго. Я и сам почти забыл.

Но в далеком прошлом всё же были вещи, которые ему нравились.

— Я люблю темный шоколад и смотреть кино в дождливый день… Люблю черную одежду и теплые места… Боюсь холода и грома… А ещё я хотел бы сходить в парк развлечений, ни разу там не был…

Его мама перед смертью обещала, но это обещание давно уже не могло исполниться.

Юй Цзэчуань наговорил много-много всего, перечисляя одно за другим. За всю свою жизнь он не произносил столько слов.

— Лу Янь, вообще-то я не против, когда меня обманывают.

Юй Цзэчуань и сам не знал, чего ожидает. Впервые в жизни он был таким мягким. Опустив взгляд, подушечкой пальца он медленно стер с лица Лу Яня следы крови. Этот человек был куда красивее его. Запачкался кровью — и уже нехорошо.

— Запомни то, что я сказал выше. Если и вправду будет следующая жизнь, будь поумнее… Если уж обманывать — обманывай всю жизнь. Не дай мне что-либо обнаружить…

Юй Цзэчуань бормотал сам себе:

— Если бы несколько дней назад Сюэ Цзинь не нашел в компьютере Цзян Боюня те старые счета, где была и твоя рука, я, может, и вправду отпустил бы тебя.

Лу Янь слушал очень внимательно, настолько, что уже забыл о боли в теле. Он смотрел на давно засохшие следы крови на лице Юй Цзэчуаня и медленно выдавил слабую улыбку:

— Хорошо, я запомнил…

Он никогда ещё не был таким серьезным:

— Юй Цзэчуань, я запомнил…

Но какой конец встретит Юй Цзэчуань?

Лу Янь, захлебываясь кровью, из последних сил спросил:

— Юй Цзэчуань… ты убил меня… что теперь будет с тобой…

Юй Цзэчуань, опустив взгляд, смотрел на него. Только в этот момент его измученная, выжженная душа наконец обрела редкий покой. Он медленно покачал головой:

— Лу Янь, никто не может избежать кары закона. Я тоже не могу.

Сказав это, он вдруг усмехнулся, сразу вытащил лезвие из тела Лу Яня и тихо произнес непонятную фразу:

— Но я больше не сяду в тюрьму…

В следующую секунду раздался звук лезвия, рассекающего ткань и входящего в плоть.

В то же мгновение кровь хлынула наружу, но её плотно заслонили тесно прижатые друг к другу тела. У Лу Яня уже не осталось сил снова открыть глаза. Он наконец не выдержал, его фигура медленно сползла вниз и окончательно упала в холодные объятия Юй Цзэчуаня, который тут же надежно его подхватил.

Они оба полусидели-полустояли на коленях на полу, словно кающиеся грешники, словно люди, увязшие в грязи, — в ожидании спасения.

В тот миг, когда взошло солнце, тонкий луч света пробился сквозь окно и упал прямо на Юй Цзэчуаня.

Прозвучал холодный сигнал системы, незримо возвещая начало новой игры.

[Динь! Обнаружена смерть хоста. Автоматически активируется возможность перерождения!]

[Игра начинается…]

http://bllate.org/book/13981/3057219