Готовый перевод Sahan / Сахан: Глава 3. На самом деле я тебе не нравлюсь? (4)

Осень – короткое время года. Как и сказал парень, скоро похолодает. «Нужно побыстрее решить вопрос с тем домом». Я снял с себя новую одежду и аккуратно сложил. Подаренная одежда, при своей безумной цене, была и правда красивой.

Я надел джинсы – они всё же были великоваты и норовили сползти, купил ещё одни, подходящие по размеру, накинул поверх футболки кардиган, и вид стал вполне приличным. Кардиган был свободного кроя и скрывал худобу, что радовало больше всего. Взяв телефон и кошелёк, я собрался выходить, и тут Хигон, всё это время просидевший в своей комнате, приоткрыл дверь и высунул голову.

– Ты куда?

– На встречу выпускников, я же говорил.

– Я спрашиваю, где именно встреча?

– А тебе-то что? Узнаешь – и что?

– Подвезу.

С этими словами он открыл дверь полностью и вышел… Одет он был с иголочки, не хуже, чем когда ходил покупать телефон. На руке – дорогие часы. «Этот парень, похоже, неплохо зарабатывает? Если так, чего бы дом-то не отремонтировал…»

– Подвезешь?

– Ну да.

– У тебя и машина есть?

– Во дворе припаркована, ты что, не видел?

«Разве у него была машина?» Я, наверное, не особо обращал внимание, потому и не запомнил. Поплёлся за ним и действительно увидел чистый седан среднего класса. И только тут до меня дошло: «Ах, вот оно что». Это была машина дяди, она всегда стояла на этом месте. Потому я и воспринимал её как привычную деталь пейзажа.

– Чья это машина? Твоя?

– Ага, моя, конечно. Нет, угнал. Дом, машину, одежду – всё украл. Скоро это выплывет наружу, и я отправлюсь за решётку, так что хватит тараторить и садись давай.

– …

Я молча сел на пассажирское сиденье. Сидевший за рулём парень вдруг протянул руку, потянул ремень безопасности и пристегнул меня. Я, усмехнувшись, присвистнул.

– Ого, вот это джентльмен. Врёшь ведь, что девушки нет?

– Если я вожу пациента, у которого даже сил пристегнуться нет, любой так делал бы.

Я хотел было возразить, но передумал. Ехать пешком до места встречи было далековато, так что предложение подвезти было весьма кстати.

– Будешь пить?

Хигон нажал кнопку на ключ-боксе и спросил. Тотчас же, с урчанием, завёлся двигатель. Я вытаращил глаза и уставился на его пальцы.

– Сейчас машины заводят кнопкой? Без ключа? С ума сойти. Будущее прямо.

– Ага. Если два раза нажать, ещё и летает. Так пить будешь или нет?

– …Не могу. Мне и алкоголь, и никотин пока под запретом.

«Ишь ты, решил, что я дурак?» Фыркнув, я отвернулся к окну. Чем больше смотрел, тем удивительнее мне казалось. Говорят, за десять лет и горы меняются, а этот район не изменился ничуть. Если не считать моего дома, превратившегося в руины.

– Я подожду снаружи, так что только нос покажи и выходи.

– Что? Да ладно, не надо. Сколько это займёт, по-твоему?

– А ты надолго собрался? Ты же всё равно не пьёшь.

– Я что, по-твоему, на встречу идут, чтобы пить? Чтобы увидеться, поздороваться после стольких лет.

Парень хотел ещё что-то добавить, но потом передумал и крутанул руль. Предплечье, оголённое закатанным до локтя рукавом рубашки, выглядело крепким. «Чхон Хигон за рулём». Ещё год назад я даже представить себе такого не мог, и сам не заметил, как чуть повернулся в его сторону.

– Старшему брату не нравится, что я иду гулять?

– …Хамишь.

– Ты же раньше всегда злился, когда я говорил, что иду гулять с друзьями. Помню, один раз, когда я сказал, что еду на школьную экскурсию, ты прямо взбесился… Мне до сих пор интересно. Чем я тебе так нравился? Я ведь не особо с тобой и ласков-то был.

– Мне тоже это интересно, так что заткнись. Мешаешь сосредоточиться.

«Не то что не особо ласков – вообще не ласков». Тогда я был взбудоражен предстоящей экскурсией и порядком разозлился на мелкого, который при взрослых устроил истерику, умоляя меня не ехать.

Но даже если так.

«Отдай мне того робота-трансформера, которого тебе недавно подарили. Тогда не поеду».

Как я вообще додумался до такого? Как я, восемнадцатилетний, мог быть таким подлым? Робот-трансформер, подаренный Хигону на День детей, был дорогой игрушкой, стоившей по тем временам около 200 тысяч вон. Я прекрасно знал, как малыш обращается с этой игрушкой, бережёт её, словно фарфор, боясь сломать или испачкать.

Всхлипывания мгновенно прекратились. Лицо ребёнка, смотревшего на меня снизу вверх, медленно наливалось краской. Он опёрся на маленькие ручки, резво вскочил и, топая, побежал вверх по лестнице.

«Сахан, давай, быстро уходи, пока он не вернулся!»

Тётя, ругавшая его, но при этом не скрывающая своего замешательства, быстро подтолкнула меня в спину. Улучив момент, я толкнул калитку и выбежал наружу. Не успел я добежать до угла переулка, как за спиной раздался отчаянный крик: «Старший брат!» Не надо было этого делать, но я обернулся. Малыш, прижимающий к себе робота, который был больше его самого, растерянно стоял и смотрел на меня.

«Старший брат! На, возьми! Не уезжай!»

Теперь я понимаю. Огромный трансформер, который он выпрашивал у родителей несколько месяцев. Игрушка, которой он так гордился, что все соседские ребята приходили на неё посмотреть. Насколько же сложно было в его восьмилетней голове, когда он услышал, что должен отдать её? Как сильно у него, наверное, щемило в груди, когда он, достав робота, которого прятал в шкафу, чтобы никто не тронул, выбежал на улицу, топая ножками? И насколько же сильным было его желание удержать меня, пусть даже такой ценой?

Сейчас бы я так не поступил. Я бы не сбежал, сделав вид, что не замечаю, а вернулся бы и как-то его успокоил.

Тогда я этого не понимал. Поэтому со всех ног побежал в школу. Я игнорировал затихающие за спиной всхлипывания. Экскурсия, на которую я так рвался, была весёлой, и я ни разу не вспомнил о надоедливом соседском мальчишке.

Когда я вернулся и зашёл к ним, того робота там уже не было.

– Как закончишь, позвони. Я буду ждать.

Сказал Хигон, припарковав машину прямо у входа в заведение. Я, уже взявшись за ручку двери, протянул:

– М-м… Не надо, я сам. На такси доеду.

– Я тут буду, по своим делам, так что не спорь и позвони. Телефон взял?

– Взял.

– А кошелёк? Наличные есть? Членские взносы же, наверное, нужно будет заплатить.

– Есть, есть. Давай уже, иди.

Я нетерпеливо махнул рукой, и парень, который как раз доставал кошелёк, замер. Так и сидя за рулём, он пристально посмотрел на меня, и его глаза показались мне такими же большими, как в детстве.

– Береги себя.

– …

Вместо того чтобы переспросить «Чего?», я вышел из машины. Дни становились короче, и перепад температур был ощутим. Прикрывая рукой холодеющую шею, я поднял голову. Кафе уже гудело голосами, шум доносился даже на улицу.

Нерешительно толкнув дверь и войдя внутрь, я почувствовал, как шум на мгновение стих, и несколько взглядов впились в меня. Как ни странно, лица были знакомыми. Я замешкался, не зная, что сказать, как вдруг издалека донёсся до боли знакомый голос:

– О, Сахан! Пришёл!

Это была Хеджон. Как только она выкрикнула моё имя, все, кто стоял ко мне спиной, разом обернулись. В глазах, осматривавших меня с ног до головы, один за другим вспыхивали ужас и изумление.

– Сахан?

– Тот самый Юн Сахан?

– Это он? Ой-ёй, а я думала, чей-то племянник…

– Сахан!

Все повскакивали с мест и бросились ко мне, и в одно мгновение моё поле зрения оказалось плотно забито людьми. Я невольно попятился и упёрся спиной в закрытую дверь. Раньше, чем растерянность, меня накрыло чувство диссонанса. Сквозь толпу проступило лицо. Я точно знал его, но оно казалось мне незнакомым из-за того, что мой друг выглядел непропорционально старым.

– Эй, ты! Как ты мог ни разу не связаться! Ты вообще человек или нет?

Когда я встретил Хеджон, мне было неловко, но я смог это принять. Ей на вид было чуть за тридцать, и если учесть разницу во времени, это было объяснимо. Но мой друг детства, с которым мы не разлей вода были всё детство, тот, кого можно назвать лучшим другом, стоящий передо мной с таким видом, что я никак не мог перейти с ним на «ты»…

– А, ну, это… Кёнхо?

«Нет, погоди, ему ведь всего тридцать пять. Почему у него уже лысина и пивной живот?» Но глаза, которые всегда были такими круглыми, ничуть не изменились, и мне вдруг захотелось разрыдаться. Он схватил меня за плечи и начал трясти. Меня мотало из стороны в сторону, как соломинку на ветру.

– Ах ты сволочь, настоящая сволочь! Мы тут думали, ты умер, сколько мы…! А ты являешься, как ни в чём не бывало? Да ещё и по приглашению одноклассницы, которую случайно встретил на улице?

– По-по-погоди, не тряси, меня сейчас вырвет.

– Ты должен был нам позвонить! Как ты мог так поступить?!

– Не тря-тря-тряси меня, вырвет. Кёнхо, меня вырвет.

Это были не просто слова – голова и правда шла кругом. Кёнхо отпустил меня только когда я, зажимая рот, сделал вид, что меня тошнит. Тяжело дыша, он наконец-то внимательно вгляделся в моё лицо.

– Да что с тобой такое? Почему только сейчас…

Начало фразы, произнесённое спокойно, на полуслове сбилось. Я без труда прочитал в его глазах сменяющие друг друга эмоции. Тревожный взгляд человека, понявшего, что происходит что-то странное.

– …

То, что он произнёс спустя долгое время, застало врасплох даже меня.

– Ты точно Юн Сахан?

Подошедшая Хеджон охнула и хлопнула Кёнхо по спине.

– Что за чушь? Конечно, он Сахан, кто же ещё.

– Да нет… Ну, лицом он, конечно, Сахан… Но это уж слишком…

Он внимательно разглядывал меня, и его глаза постепенно сужались. Вслед за ним и взгляды собравшихся становились всё более пристальными. Меня снова замутило, уже по другой причине.

– …Да как такое возможно? Вечно молодым надо знать меру. Где это видано, чтобы он был с нами ровесником?

– …

– Он что, поп-звезда?.. Даже поп-звёзды так не выглядят. Ты точно Юн Сахан? Если это шутка, я тебе устрою.

Кёнхо был моим другом детства, мы родились и выросли в одном районе. Вместе ходили в начальную, среднюю и старшую школу. Даже после того, как я перестал ходить на встречи выпускников, он был единственным, с кем я часто виделся. Поэтому, наверное, он и испытывал самое сильное и неприятное чувство диссонанса.

– …Это долгая история.

Я отказался от наивной надежды, что можно будет просто отмахнуться фразой «вечно молодой», и через силу улыбнулся. В конце концов, это будет проще, чем пытаться заполнить ложью пропасть в одиннадцать лет.

– Разве такое возможно? Я думал, такое только в кино бывает.

То ли благодаря уже выпитому алкоголю, то ли ещё чему, но одноклассники довольно легко приняли моё объяснение. Не то чтобы совсем просто, но поверили они легче, чем Хигон. Отклоняя одну за другой протянутые со всех сторон рюмки, я продолжал рассказ.

– Наверное, это не такая уж редкость. В Америке был известный случай, да и международное законодательство для таких, как я, существует.

– Но всё равно, десять лет… Или одиннадцать? Ты провёл там год, а здесь прошло одиннадцать лет. Значит, разница во времени – десять лет или одиннадцать?..

– Для Сахана один год – это как для нас одиннадцать.

– То есть тебе действительно до сих пор двадцать пять?

Я кивнул: «Ну да». Среди слушавших с блестящими глазами раздался дружный вздох, похожий на восхищённое «А-ах!».

– Вот везёт же…

Услышав это, я округлил глаза, и тут же, словно только и ждали этого, со всех сторон посыпались голоса, похожие на камешки, пущенные «блинчиком» по воде:

– Двадцать пять? Так он же совсем малыш!

– Я тоже хочу вернуться в двадцать пять. Ах, как я завидую…

– Сахан, честно говоря, ты и на свой возраст не выглядишь. Ты же всегда был молодо выглядящим. Знал бы я – тоже бы сел на тот корабль.

Я неловко улыбался на эти жалобы, не зная, что ответить, как вдруг раздался грохот и на стол опустился стакан для виски. Удивлённо обернувшись, я увидел раскрасневшегося, тяжело дышащего Кёнхо.

– Эй! Вы что, не слышали? Он потерпел крушение! Год скитался в космосе! Это сейчас что за разговоры? Вы вообще представляете, как ему было страшно?

Стол на мгновение погрузился в тишину. Первой, украдкой оглядывая остальных, заговорила Хеджон.

– Да, вы перегнули палку. Это всё равно что сказать человеку, выжившему на необитаемом острове: «Повезло же тебе, на работу ходить не надо».

– Да нет, мы просто… Сахан так спокойно об этом рассказывал, мы и подумали, что ему было нормально… Сахан, прости. Тебе было неприятно?

– Вот-вот, прости. Мы, наверное, слишком разволновались. Извини нас, ладно?

Несмотря на благодарность, я почувствовал себя немного неловко. В этом-то и проблема, когда кто-то другой злится за тебя. Скажу, что было неприятно – придётся принимать эти извинения; скажу, что нет – тот, кто злился, окажется в дураках.

Раздумывая, я открыл рот, чтобы как-то сменить тему, и вдруг сквозь плотно сбившиеся плечи увидел открывающуюся дверь. Следом появился мужчина в пальто. Когда я, замерев, уставился на него, окружающие тоже начали понемногу оборачиваться. Немного погодя Кёнхо резво вскочил.

– О, Чонъу! Ли Чонъу!

В строгом костюме и длинном пальто, с портфелем в одной руке, он выглядел как респектабельный взрослый человек. С первого взгляда было ясно, что он занимается на работе чем-то очень важным.

– Простите. Самолёт задержался, поэтому я немного опоздал.

Даже оправдание за опоздание звучало солидно. Отвечая улыбками на приветствия, его взгляд на мгновение коснулся моего лица и тут же скользнул дальше.

Если Кёнхо был тридцатипятилетним, которого время ударило наотмашь, нет, даже быстрее, чем других, то Чонъу казался взрослым мужчиной, элегантно впитавшим в себя течение времени. Аккуратно уложенные волосы, идеально сидящий костюм, фигура, явно поддерживаемая спортом – всё было безупречно. Его аккуратное красивое лицо, тронутое возрастом, выглядело спокойным и внушающим уважение.

«Да, он именно таким взрослым и должен был стать», – подумал я ещё тогда.

– Сахан.

Подойдя, он остановился, опёршись рукой о стол, за которым я сидел. От накрахмаленного воротника его костюма резко пахнуло взрослым, солидным парфюмом, и мне на мгновение стало стыдно за свой вид. Я, одетый в вещи, которые выбрал для меня ребёнок, казался себе легкомысленнее и инфантильнее этого самого ребёнка.

– Ты правда Сахан?

Вместо ответа я просто посмотрел на него снизу вверх. Он провёл рукой по лбу. Жест показался мне нервным.

– Какое счастье…

Мне даже показалось, что он вот-вот заплачет.

– Какое счастье, что ты жив…

Чуть склонив голову, я молча смотрел на мужчину, который когда-то, умоляя забыть его, в конце концов набросился на меня с криком.

Сказав, что выйду проветриться, я толкнул дверь и, едва выйдя, почувствовал, что за мной кто-то идёт. Кто это был, можно было не оборачиваться. Зайдя в безлюдный переулок, я прислонился к стене и уловил слабый запах парфюма, тянувшийся издалека. Вскоре показавшийся Ли Чонъу улыбнулся крайне неловкой улыбкой.

– Будешь?

Он достал из внутреннего кармана пальто пачку сигарет и протянул мне, но я молча покачал головой. «Если не хотите умереть, даже не думайте прикасаться ни к алкоголю, ни к сигаретам». Реабилитолог повторял это сотни раз. Инструкции по выживанию я соблюдаю исправно.

– Я слышал. Тебе, говорят, до сих пор двадцать пять.

– …

– Я сейчас в Шанхае. Слышал там о похожем случае. У американского сотрудника из соседнего отдела родственник был космонавтом, так там, кажется, три или четыре года…

Ли Чонъу сунул в рот сигарету и достал из кармана зажигалку. С резким щелчком вспыхнул огонёк, на мгновение осветив его красивое лицо.

– Теоретически я знал, что такое возможно, но никогда не видел своими глазами. Слышать-то слышал, но, знаешь, как-то пропускал мимо ушей…

– …

– А теперь, глядя на тебя, верю. Ты слишком молод.

Ровно пять лет назад я умолял этого стоящего передо мной мужчину. Говорил, что не хочу так расставаться. Что я сделаю всё что угодно, только, пожалуйста, давай всё перерешаем.

– Что ты хочешь сказать?

Тогда он вылил на меня всё, что только можно сказать бывшему любовнику в такой ситуации. Ничего удивительного. Двадцатилетний Ли Чонъу был охвачен тревогой и страхом. Впрочем, как и я.

– …То есть просто поговорить уже нельзя? Мы теперь настолько чужие?

– Это ты сказал, что лучше бы нам никогда больше не пересекаться.

– Ах, боже мой… Сахан.

Ли Чонъу усмехнулся, провёл рукой по волосам и замер. Потом пристально посмотрел на меня и вдруг выпалил:

– А ведь правда… Для тебя это было всего пять лет назад.

– …

– Я, как бы это сказать… Не знаю. Конечно, у нас всё закончилось плохо, но стоит ли об этом… Стоит ли вспоминать об этом сейчас, в нашем возрасте? Мы оба были молоды, незрелы, виноваты оба… Разве нет?

– …

– Неужели мы не можем сейчас, даже сейчас, нормально общаться? Я понимаю, для тебя это не такое уж далёкое прошлое… Но, если подумать, пять лет – тоже немалый срок. Зацикливаться на этом до сих пор – значит вредить только себе.

Я молча смотрел на его бормочущее лицо и засунул обе руки в карманы кардигана. Стало прохладно. Когда я опустил голову и поёжился, он сделал шаг ко мне.

– Замёрз?

Он уже собрался снимать своё пальто, но я поспешно покачал головой.

– Сахан.

Не обращая внимания на мой отказ, Чонъу всё же снял пальто и спросил:

– Тожеть, ты ждёшь, что я извинюсь?

«И правда. Чего я, собственно, жду, торча здесь как неродной?» Я и сам не понимал, поэтому не мог ответить. То ли он самовольно истолковал моё молчание, то ли нет, но он демонстративно вздохнул.

– После того, как мы так расстались, я тоже… часто о тебе думал.

А я – нет. Двадцать лет, первая любовь. Любовь, начавшаяся так нежно и так жестоко испортившаяся, исчезла бесследно в тот самый день, когда мы окончательно расстались. Откуда только взялись силы таскаться за ним, вцепившись в штанину, ползать на коленях, рыдать и умолять?

– Мне тоже было очень тяжело… И думать, что тебе так же тяжело, как и мне, было очень больно. А тебе разве нет?

– Ага… А мне – нет.

– …

– Я о тебе особо и не думал. И тяжело мне было недолго. Но это одно, а другое… Если бы ты даже про друга сказал, что тот, мол, «тряпка», обычно после такого сложно сохранить отношения…

Тогда он не специально оскорблял меня. Он просто вываливал все плохие слова, какие знал, и среди них затесалось и это. Мне вот интересно: начав с «собаки» и «ублюдка» и дойдя до «тряпки», как он вообще думал восстановить отношения?

– Ты что, будешь вспоминать, сколько лет прошло…

– Мне сейчас всё равно, даже если вспомнить. Но ты – человек, который, оказавшись в безвыходном положении, в любой момент снова может сказать мне такие слова. Так почему я должен делать вид, что всё забыл и отношусь к тебе по-прежнему?

– Конечно, сейчас бы я так не поступил. Тогда мы были молоды. Молоды и… просто в шоке.

– Тогда, увидев меня, ты должен был сразу извиниться.

– …

– Если сейчас ты бы ни за что не совершил такой ошибки, если это была лишь глупость молодости, ты должен был раскаяться. При виде меня у тебя первой должна была возникнуть мысль об извинениях. Разве нет?

– Значит, по-твоему, виноват только я?

Голос Ли Чонъу слегка повысился. Он тут же замолчал, поднял голову и шумно выдохнул. Спустя долгое время раздался его низкий, надменный голос:

– …Забудем. Да, тебе же двадцать пять. Что я вообще говорю с ребёнком?

С этими словами он порылся во внутреннем кармане пиджака и достал визитную карточку. На карточке, которую он протянул мне, значилась солидная должность начальника отдела в китайском филиале крупной корпорации.

– Остынь немного и тогда позвони.

– Не нужно.

– Возьми, чтобы потом не жалеть. Если ты пропустил одиннадцать лет, у тебя же никого, кроме этих, внутри пьющих, не осталось.

– …

– Знаешь, что они говорили, как только ты вышел? Говорят, больше не смогут тебя звать. Вроде умом понимают, но принять не могут. Им, видите ли, трудно привыкнуть, что какой-то зелёный пацан тыкает им и называет по имени.

– …

– Видел, как Кёнхо напился? Он всё время, пока ты был за другим столом, только об этом и говорил. Говорил, лучше бы мы вообще не встречались…

Он резко замолчал на полуслове. Его лицо с широко раскрытыми глазами исказилось от растерянности. Мне даже смешно стало. «И это называется ошибкой молодости?» Злится и несёт, не выбирая выражений, – совсем как раньше.

«Береги себя».

Вдруг вспомнился Хигон. Наставление, которое он вбивал в меня, такого холодного и отстранённого. Пришла нелепая мысль. «Может, он знал, что так и будет?»

– …Сахан.

Подошедший Ли Чонъу схватил меня за плечо. Мне стало больно, я попытался вывернуться, но чем сильнее я пытался, тем крепче становилась его хватка.

– Прости, прости. Я не это хотел сказать.

Наверное, ровно то же самое он говорил и пять лет назад. «Прости, я не это хотел сказать. Я не хотел говорить таких ужасных вещей. Я просто разозлился».

– Прости меня, а?

Опустив голову, я с трудом оттолкнул руки, сжимавшие моё тело. Мне было так больно, что уже было всё равно, искренни его слова или нет.

– Больно, отпусти…

– Я же пошутил. Они не всерьёз. Кёнхо просто… он просто расстроился из-за того, через что тебе пришлось пройти, вот и…

– Я понял, так что отпусти. Мне очень больно. Я ещё не до конца восстановился, у меня слабая нервная система.

Было унизительно вот так, оправдываясь, объяснять своё жалкое состояние, лишь чтобы высвободить руку. Наконец он отпустил меня и отступил. Его лицо, выражавшее разочарование, казалось, вернулось в то время, когда ему только исполнилось двадцать.

– Передай им, что я ушёл. Членские взносы я потом Хеджон отправлю.

– Сахан.

– Не иди за мной.

Сказав это твёрдо, я вышел из переулка. Стоило сделать шаг, как внутри всё забурлило. Странно. «Я что, хотел вернуть друзей? Хотел вот так запросто общаться с теми, кто шумно пьёт там внутри, как в старшей школе? Поэтому и припёрся на эту чёртову встречу?»

«Зачем тебе туда идти?»

«Лицо, с тревогой смотревшее на меня, пытавшегося уцепиться за упущенное время. Глаза, которые, как и в прошлом, настойчиво требовали, чтобы я сидел рядом… Я ошибся. Подумал, что все, кого я встречу, будут такими же».

«Каким же надо быть идиотом? Даже когда мы жили в одном времени, у нас ничего не выходило. С чего я решил, что получится сейчас?»

– …Юн Сахан!

Дорога домой была ясна, но возвращаться не хотелось. Я решил снять какой-нибудь мотель и связаться с Хигоном. Шмыгая носом, я ускорил шаг, как вдруг сзади донёсся резкий голос. Удивлённо обернувшись, я увидел бегущего ко мне издалека Хигона.

– Ты куда, эй!

Я быстро отвернулся и перевёл дух. От холодного ветра у меня уже першило в горле. И нос слегка защипало. Кхм, кхм – прокашлявшись, чтобы прочистить голос, я снова повернулся. Подбежавший Хигон тяжело дышал, его белое дыхание разлеталось в воздухе.

– Если пойдёшь туда, попадёшь в китайский квартал. Ты куда прёшься просто так?

– …

– Встреча уже закончилась? А телефон? Я же просил позвонить.

Фонари здесь не горели, было темно, расстояние между нами было приличным. Я пожал плечами и бесстыже заявил:

– Там внутри жарко стало, вот и решил пройтись, проветриться.

– Я же сказал, что подожду. Вечно ты не слушаешься…

Ворчавший парень вдруг замолчал и резко шагнул ко мне. Легко взяв моё лицо в обе ладони, он притянул его к себе. Его приблизившиеся глаза пристально впились в меня.

– Почему у тебя глаза красные?

Видимо, этого ему показалось мало.

– Что случилось? Ты плакал?

Продолжавший допрос парень, как ни странно, казался растерянным.

– С чего ты взял? Не плакал.

– У тебя глаза воспалены.

– Это от холода. От холода. Глаза щиплет. Я же говорил, я теперь хрупкий, как стекло…

– А только что ты говорил, что жарко и ты решил прогуляться.

Мне нечего было возразить, и я опустил глаза. Как ни крути, рассказывать о том, что произошло, было выше моего самолюбия. Не мог бы он просто перестать допытываться?

– Юн Сахан.

– Ай, ну… кое-что случилось. Забей, ладно? Мне неловко.

– Ты…

Начавшуюся фразу парень оборвал, прикусив нижнюю губу. У него было лицо обиженного ребёнка. В детстве это казалось просто милым и забавным, но когда взрослый детина так смотрит, сверкая глазами, мне стало немного не по себе.

– Выходит, твои слова, что я тебе не надоел, – враньё?

От этих слов у меня окончательно опустились руки.

– О чём ты опять говоришь?

«Стоит только немного расслабиться, как он начинает нести чушь». Я сам не заметил, как сжал кулаки.

– Я…

И всё это время его руки, касавшиеся моих щёк, сохраняли бесконечную осторожность. Он не пытался схватить силой или сжать.

– Я думал… думал, что я тебя слишком доставал, слишком напрягал… и поэтому ты меня возненавидел. Думал, я тебе до того осточертел, что ты сбежал. А теперь выходит, что нет…

– …

– Если я тебе не противен, то почему… Если я тебя не достал своими выходками, то почему ты ко мне до сих пор строже всех? Я ведь больше не достаю тебя, как раньше…

«Нет, ещё как достаёшь…» – с горечью подумал я, проглотив возражения. Хигон глубоко вздохнул, крепко зажмурился и снова открыл глаза.

– Хигон.

Я обхватил его руку и похлопал по ней. Честно говоря, я сам ничего не понимал, но нужно было как-то разруливать ситуацию. Всё-таки я старше.

– Если тебе обидно, что я к тебе холоден, то прости. Но я же говорил раньше: разве можно сравнивать тебя с моими друзьями? У нас с тобой разница в возрасте какая?

– Теперь уже нет.

– Даже если нет, послушай… Я помню тебя ещё в подгузниках, когда ты только учился ходить.

– Ну и что? А у тебя самого такого времени не было?

– …

«Бесполезно. В перепалке мне его не переспорить». Я применил последнее средство и глупо улыбнулся.

– Ладно, ладно. Я виноват. Пойдём домой.

– Я похож на шутника?

– Я сказал «ладно». Извини. Мне холодно. Правда.

Я протянул руку и сжал его запястье. К счастью, моя ледяная рука испугала парня. Нахмурившись, он посмотрел на меня, потом резко скинул с себя пиджак. Не успел я и рта раскрыть, как он ловко обмотал его вокруг моей шеи.

– Надо было и шарф купить.

– …

– Ещё тогда, сразу… Обмотать и отправить.

– …Эй, хватит. Ты же замёрзнешь.

Когда я попытался снять пиджак, он схватил меня за руку и пошёл вперёд. Пиджак был замотан так туго, что одной рукой его было никак не распутать. Покорно шагая за ним, я вдруг увидел вдалеке яркую луну. Подняв голову, я, видимо, сам не заметил, как замедлил шаг. Парень остановился и обернулся.

– Что там?

– Да ничего…

http://bllate.org/book/13969/1708040