Готовый перевод Sahan / Сахан: Глава 2. Каждый живёт, оберегая свой маяк (2)

— Это вроде работы смотрителем маяка. Разница лишь в том, что раз в неделю приезжают туристы и остаются на три дня. Самый дешёвый пакет стоит почти пятьдесят тысяч долларов, но места уже расписаны на десять лет вперёд. Так что бояться времени, проведённому в одиночестве, не нужно. Разве это не фантастика? Зарплата, о которой на прежней должности нельзя было и мечтать, и возможность каждый день любоваться прекрасным видом Земли.

Сотрудник вещал так, будто у этой работы нет ни единого недостатка, но у меня, как у слушателя, возник вопрос: почему же тогда на это место вечно не могут найти человека?

О лунном туризме я кое-что слышал и сам. Как и говорил сотрудник, из-за баснословной стоимости туров их часто показывали по телевизору, и в сети то и дело появлялись отзывы знаменитостей или богачей.

— Ах да, господин Юн Сахан и многие другие кандидаты часто заблуждаются на этот счёт... Дело не в том, что мало желающих. Просто трудно найти подходящего человека.

— Подходящего человека?

— Физическое здоровье, индекс массы тела не выше двадцати, острота зрения без коррекции не ниже 1,5 на оба глаза. Отсутствие в семейном анамнезе рака, ожирения, диабета. Только на этих пунктах отсеивается девять из десяти кандидатов. Особенно сложно с некорректированным зрением 1,5.

Да, насчёт зрения я был уверен. Когда-то я гроза всех окрестных FPS-игр. «Этому парню надо было в бейсбол идти, это же не человеческая реакция!» — слушать такие восхищённые отзывы друзей и выигрывать у них споры было моей отрадой.

— И самое главное — результаты психологической экспертизы.

Сотрудник достал толстую папку и разложил передо мной лист за листом. Там были мои ответы на вопросы, какие-то каракули, — всего понемногу.

— Озвученные мной условия — физическое здоровье, отсутствие проблем в семейном анамнезе, наличие стабильной работы и регулярного образа жизни в течение как минимум года. И при этом...

— ...

— Наличие симптомов хронической депрессии.

Я медленно моргнул. Сотрудник, будто призывая не заблуждаться, пошевелил бровями.

— Вы подумайте. Это вам не Земля, это космос. В дни, когда нет туристов — а это три дня в неделю — вы остаётесь совершенно одни в этой огромной обсерватории. Конечно, ваши биометрические данные передаются в реальном времени, вы всегда можете связаться с Землёй, есть развлекательная система, чтобы снизить чувство подавленности. Но факт одиночества остаётся неизменным.

— ...

— Будет понятнее, если назвать это «дефолтным значением»? Люди, у которых социальная активность, включая общение с другими, является основой психологического комфорта, не выдерживают такой среды. Но и полностью асоциальные личности тоже не подходят. Они, во-первых, не смогут нормально обслуживать туристов, а во-вторых, высока вероятность, что они впадут в панику по другой причине.

— Если резюмировать, вам нужен человек, для которого «состояние одиночества наиболее естественно и комфортно, но который при необходимости способен к нормальной социальной активности и добросовестному труду»? Мне кажется, большинство современных работающих людей подходят под это описание.

— Проблема в том, что такие люди редко подают заявки. Многие думают, что для того, чтобы выдержать одиночество в таком месте, нужно быть по натуре жизнерадостным. Есть же стереотипный образ космонавта: здоровый, голосистый, а дома ждут жена, дети и большая собака.

— Так напишите в требованиях, что быть одному — это преимущество.

— Если мы так напишем, к нам хлынут толпы социально дезадаптированных, которые не то что нормально общаться, а и разговаривать-то нормально не умеют. А у нас нет времени тратить его на такую макулатуру.

Когда я сказал, что лечу в Лунную обсерваторию, большинство друзей задавали один и тот же вопрос: как тебя взяли? Это было место, куда постоянно искали людей, но никто никогда не слышал, чтобы кого-то взяли. И сказать им: «Меня взяли, потому что у меня депрессия», — я не мог, так что ответить было чертовски неловко.

— Не знаю точно. Критерии отбора не разглашаются.

Как только я отделывался этой расплывчатой фразой, на меня обрушивался шквал завистливых комментариев: «Везёт же, я бы тоже хотел бесплатно на Луну посмотреть», «Кстати, один красавчик выкладывал фото из обсерватории, интересно, на что он живёт, что может себе такое позволить?»

— Зачем тебе туда? Не уезжай!

Первым, кто сказал такое, был тот мелкий. «Обязательно ли тебе ехать?» — вторила ему тётушка, подкладывая мне в ложку жареное мясо. А дядя, бывало, делал ей замечание: «Решение уже принято, зачем ребёнку душу травить?»

И тогда мне стало интересно. А что бы сказала моя мама, если бы была рядом?

***

Когда я открыл глаза, солнце уже клонилось к закату. Мда, с адаптацией к смене часовых поясов полный провал. Я сел и сладко потянулся, зевая. В доме стояла тишина, казалось, было слышно, как муравей ползёт.

Зайдя в ванную на втором этаже и взглянув в зеркало, я увидел, что волосы на затылке торчат в разные стороны. Умылся, мокрой рукой кое-как их пригладил. Глаза опухли — загляденье. Видимо, я очень устал. Возникло смутное ощущение дежавю. Когда я приезжал в этот дом, так было всегда. Видя накрытый стол, понимал, что был голоден, а просыпаясь после сна, — что был уставшим.

Комната Хигона была пуста. Поправив одежду, я спустился на первый этаж и как раз столкнулся взглядом с тётушкой, которая возвращалась с продуктовой сумкой. Я быстро подбежал, взял у неё сумку и понёс на кухню. Тётушка, улыбаясь, похлопала меня по спине.

— Хорошо поспал? Кстати, ты откуда прилетел?

— Из Америки. После возвращения я проходил реабилитацию в Штатах.

— Реабилитацию? Ты пострадал?

— Не совсем. Просто в космическом корабле давление ниже, и когда возвращаешься на Землю, нужно время на адаптацию. Гравитация-то внезапно становится сильнее.

Я добавил, что был случай, когда фанат набросился с объятиями на вернувшегося астронавта и порвал ему все мышцы спины, и лицо тётушки мгновенно стало серьёзным. «Ах, боже мой!»

— Сейчас-то всё в порядке?

— Да, всё хорошо. Мне подтвердили, что показатели близки к норме, поэтому и разрешили вернуться на родину. Правда, долго ходить или бегать пока тяжеловато.

Из сумки бесконечным потоком появлялись мясо, овощи, всякие фрукты. Судя по ингредиентам, на ужин, похоже, будет пулькоги*. Кстати, пулькоги я в Нью-Йорке и не пробовал. Мы всё время подстраивались под вкусы Филиппа и ходили только по ресторанам с американизированными деликатесами со всего света.

Прим.: Пулькоги — одно из самых известных корейских блюд, которое часто называют «корейским барбекю».

— Тяжёлая, наверное, сумка. Разбудили бы меня, сходили бы вместе.

— Я с Хигоном ходила. Он донёс до двери, но тут у него срочное дело появилось, и он снова убежал.

— Срочное дело?

— Ага, он сейчас с друзьями каким-то бизнесом занимается... Ой, господи. А соевый соус я купила?

Бизнес с друзьями у двадцатипятилетнего парня — каждое слово в этой фразе звучало зловеще. Но мне даже не дали времени как следует встревожиться — рот среагировал сам.

— Соевый соус? Мне сходить купить?

— Нет-нет, тётя сама сходит. Хигон, уходя, строго-настрого наказал, чтобы ты никуда не выходил.

Я чуть не вздохнул в голос. Этот парень, я правда не понимаю, что у него в голове...

— Я схожу. Магазин на том же месте?

— На том же, но если Хигон узнает, что ты выходил, он же устроит скандал.

— Я вернусь до его прихода.

Я взял купюру, которую протягивала тётушка, и быстро обулся. И снова вопрос: а точно ли прошло одиннадцать лет? Какого чёрта этот человек ведёт себя точно так же, как в четырнадцать?

Чтобы попасть в магазин, нужно было пройти мимо моего дома. Глядя на него теперь на свежую голову, я понял, насколько жутко он выглядит. Люди, которые пытались его снести, — наверное, дядья со стороны отца. То, что это было возможно, означало, что меня, скорее всего, уже объявили умершим без проволочек.

Тогда куда мне сначала нужно пойти — в районное управление? Мол, здравствуйте, меня, наверное, уже признали умершим, но на самом деле я вот он, живой и здоровый... Пока я подбирал слова, самому стало смешно.

«Приходили насчёт сноса, так Хигон их выгнал».

Люди, которые пришли с определённой целью, просто так не ушли бы. И без того понятно, какой скандал там разразился. Да и соседи, скорее всего, были очень недовольны, что такой заброшенный дом оставляют. Это ведь мой дом, но даже мне, при первом взгляде, казалось, что я слышу, как падают цены на всю округу. Ну что тут скажешь.

Пока я размышлял о том и о сём, дошёл до магазина. «Купи маленькую бутылочку соевого соуса и, если хочешь мороженого, купи тоже». От этого поручения вместе с одной десятитысячной купюрой мне стало немного не по себе. Мороженое. Интересно, тётушка тоже видит во меня всё того же десятилетнего мальчишку?

Магазин тоже почти не изменился. Появились какие-то незнакомые печенья или лапша быстрого приготовления, но в целом всё было по-старому. Я взял соевый соус, расплатился и поплёлся на улицу. Солнце начинало садиться, и стало довольно прохладно. Я потёр руки, одетые только в тонкую футболку, и ускорил шаг. И тут:

— Эй, подождите!

Раздался взволнованный женский голос. «Да вряд ли это мне». Не обращая внимания, я пошёл дальше, но шаги становились всё ближе. И вдруг — хвать! — кто-то схватил меня за руку. Я удивлённо обернулся. Запыхавшаяся женщина с короткой стрижкой смотрела на меня снизу вверх с таким лицом, будто привидение увидела.

— Эй, подождите... Минуточку.

— ...

— Слушайте, вы... вы меня знаете? Не узнаёте?

Эту фразу можно было бы смело выставлять на конкурс странных вопросов — она бы точно заняла призовое место. Я растерянно хлопал глазами, а женщина, наконец отдышавшись, повысила голос:

— Да я же вас, ещё в магазине увидела! Точно знаю, что это кто-то, кого я знаю, но никак не могу вспомнить, откуда! Но точно знаю! Мы с вами знакомы, да? Нет?

— Э-э...

— Вы случайно не из старшей школы С да? Или у вас брат или сестра оттуда?

Женщина глубоко вздохнула и убрала с лица растрепавшиеся волосы. Только тогда я смог рассмотреть её как следует. Лет тридцати, аккуратное каре, опрятная внешность. И, главное, лицо показалось знакомым. Чем дольше смотрел, тем сильнее казалось, что я её знаю.

— Старшую школу С... я оканчивал...

— Точно! Да? Мы же знакомы?

Она прижала ладонь ко лбу и сосредоточенно нахмурилась.

— Где же я тебя видела? Я такие лица никогда не забываю... Ах да, меня зовут Ким Хеджон. Но имя слишком распространённое, вряд ли это поможет.

Ким Хеджон, Ким Хеджон... Я повторил про себя, но, как и ожидалось, ничего сразу не вспомнил. Где-то я её точно видел, лицо знакомое, но...

— Меня... зовут Юн Сахан. Мне кажется, я вас тоже где-то видел...

— Юн Са...

Пробормотав это, она вдруг широко распахнула глаза.

— Юн Сахан?

Её и без того большие глаза, казалось, сейчас выпадут. У меня самого непроизвольно пересохло во рту. С самого возвращения на Землю меня окружают люди с такими пронзительными взглядами, что уже тошно.

— Ты — Юн Сахан?

— ...

— Тот самый Юн Сахан, который попал в аварию на космическом корабле?

Я растерянно кивнул. Она разинула рот так, что стало видно язычок, и вдруг начала яростно тереть себе руки.

— Мурашки по коже. Я сейчас привидение вижу?

— ...А если бы и правда привидение, зачем вы так говорите?

— Ты что, меня не помнишь? Хеджон! Мы вместе в кружке в старшей школе занимались. В одиннадцатом классе в одном классе учились.

Старшая школа... кружок... скорее всего, кружок каллиграфии. Я выбрал его потому, что искал занятие по субботам, где можно было бы просто поспать, уткнувшись в стол. Вся деятельность там сводилась к тому, чтобы тайком читать мангу, дремать и кое-как накалякать пару иероглифов для сдачи, поэтому всех участников я не запоминал.

— Да, ты, наверное, можешь и не помнить. Мы же за пределами школы и не виделись... А я, когда ту аварию в новостях показали, подумала: «Ой, это ж тот парень, с которым мы вместе в кружок ходили».

— А-а...

— Ничего себе! Как это случилось? Все же думают, что ты умер. Я слышала, что ребята из твоего класса даже собрались и провели гражданскую панихиду.

— Правда?

— Ага, тела-то не нашли, так что официальных похорон не было. Подожди-ка минутку, не уходи.

Засуетившись, она быстро достала из кармана телефон. Это был большой, тонкий сенсорный телефон. Почему сейчас телефоны такие огромные? Пока я с недоумением разглядывал его, она быстро протянула мне эту странную штуку.

— Набери свой номер. У нас как раз на этой неделе встреча выпускников, как удачно!

— Встре... встреча выпускников?

— Слушай, а почему ты совсем не изменился? Меня все называют вечно молодой, но это просто другой уровень. Я-то думала, ты, наверное, мой младший или чей-то младший брат.

Поддавшись её напору, я взял телефон, но, не считая того, что он был мне незнаком, у меня и контакта-то никакого не было. Телефона нет, домашнего телефона нет, да и дома самого, по сути, нет.

— Понимаешь, я ещё не обзавёлся телефоном...

— А?

— ...У меня тут обстоятельства. Я только сегодня утром прилетел в Корею. Так что корейского номера у меня пока нет.

— Ах, правда? Подожди секунду.

Она быстро забрала телефон и, открыв кошелёк, достала визитку. Я взял — на ней было напечатано «Генеральный директор интернет-магазина аксессуаров».

— Телефон-то себе сделаешь, да? Тогда позвони мне по этому номеру. Встреча в субботу, обязательно приходи.

— В субботу...

— Я ребятам скажу. Они с ума сойдут. Вот это да, я, наверное, сплю?

Это я хотел бы спросить. Я тупо смотрел на визитку, как вдруг Хеджон, воскликнув: «Ой, мамочки!» — заторопилась, поправляя сумку.

— Вот же я растяпа! Мне же за ребёнком надо. Короче, Сахан, обязательно позвони. Договорились?

— ...Ага.

— Как же я рада тебя видеть, правда! Вот ведь, поживёшь — всякого увидишь.

— Да уж.

— Давай, иди! Позвони!

Уже довольно далеко отойдя, Хеджон высоко подняла руку и помахала мне. Только когда она совсем скрылась из виду, я почувствовал, что меня отпустило. Может, в этом районе какая-то особая аура? Как здесь могут жить одни такие энергичные люди?

Я убрал визитку в карман и пошёл дальше. Похоже, я потратил довольно много времени, и меня запоздало охватило беспокойство. Тётушка, наверное, ждёт. А если не повезёт, то и Чхон Хигон уже вернулся.

http://bllate.org/book/13969/1616244