Готовый перевод My Boyfriend Thinks I’m a Fragile Little Flower / Мой парень думает, что я хрупкий цветочек [❤️] ✅: Глава 95: Что скажут родители?

Се Цы переоделся и вместе с Гу Юйфэном вернулся в банкетный зал. На небольшой сцене на втором этаже, где совсем недавно никого не было, теперь кто-то пел — возможно, кто-то из родственников семьи Гу.

Небольшая группа молодых людей, собравшаяся в том уголке, болтала и смеялась. Увидев, что те двое вернулись, они сбились в кучку и начали перешёптываться.

Гу Юйфэн отправился составлять компанию дедушке в общении с гостями. Се Цы, которому было нечего делать, взял бокал красного вина и непринуждённо беседовал с подошедшими к нему людьми о делах бизнеса. Однако его взгляд невольно раз за разом выискивал в толпе Гу Юйфэна. Даже среди этой толпы нарядных и роскошно одетых людей тот по-прежнему был самым ослепительным.

— Господин Се, — Лэй Цилян подошёл к Се Цы, сияя улыбкой. — Я слышал, чуть раньше произошёл небольшой инцидент?

По сравнению с тем временем, когда Се Цы только вернулся в страну, Лэй Цилян сейчас просто преобразился, сиял, будто стал другим человеком.

— Пустяки, — Се Цы заметил изучающий взгляд Хоу Дуна, стоявшего рядом, и небрежно добавил: — Пришлось одолжить пиджак у молодого господина Гу. К счастью, телосложение у нас похожее.

— О, а я и не заметил, пока ты не сказал! Сидит, будто впору сшит, — Лэй Цилян с ног до головы окинул Се Цы взглядом, осыпая его комплиментами. — Впрочем, с такой фигурой и харизмой вы, господин Се, даже в мешке из-под картошки выглядели бы эффектно.

Се Цы было немного смешно, и он позволил этому ушлому бизнесмену продолжать восхвалять себя.

«Только что сорвал большой куш, если не дать ему выплеснуть это возбуждение, опять начнёт жаловаться, что из-за сдерживания у него язвочки во рту появились».

Краем глаза он заметил нечто, обернулся и сквозь гущу людей встретился взглядом с Гу Юйфэном.

Гу Юйфэн подмигнул ему, улыбка тронула его губы — совершенно иное выражение лица, чем то, с которым он общался с окружающими.

Се Цы: «...»

«И он ещё смеет говорить, что я веду себя вызывающе».

«Если бы кто-то заметил этот взгляд, чем это отличалось бы от публичного каминг-аута?»

— Господин Се? — Лэй Цилян, не дождавшись продолжения, посмотрел в ту же сторону, что и Се Цы, но ничего необычного не заметил.

Се Цы очкнулся и, словно ни в чём не бывало, произнёс:

— Я ещё не поздравил господина Лэя. Надеюсь, в будущем у нас ещё будут возможности для сотрудничества.

— Я тоже очень надеюсь на сотрудничество с господином Се, — произнёс Лэй Цилян, чокнувшись бокалом с Се Цы.

Стоявший рядом Хоу Дун всё это время внимательно наблюдал за Се Цы. Пока Се Цы и Гу Юйфэн уходили переодеваться, многие в приватных беседах обсуждали, что эти двое и впрямь выглядят несколько двусмысленно.

Скандальные новости в интернете бушевали уже несколько дней, и он не верил, что при всех способностях Се Цы и Гу Юйфэна они не могли бы их приглушить. С самого начала их реакция была пассивной, плюс их дуэт, то, как Се Цы публично обнял того за талию, уход переодеваться вдвоём с Гу Юйфэном — если сложить всё вместе, начинало казаться, что не всё так просто.

— Господин Се, я только что слышал много лишнего, — понизив голос, сказал Хоу Дун. — Если слухи долго ходят в обществе, они могут стать правдой.

Се Цы спокойно ответил:

— Благодарю за предостережение. Но «чистый сам по себе чист»¹. Я не могу доказать то, чего не совершал. К тому же, если уж затевать с кем-то слухи, то быть с молодым господином Гу из «Цинфэн» — для меня это большая честь.

Примечание 1: 清者自清 (qīng zhě zì qīng): Дословно «чистый сам по себе чист». Китайская идиома, означающая, что честный/невиновный человек не нуждается в оправданиях, и его чистота/невинность в конечном счёте будет признана сама собой.

Эта шутка вызвала смех у всей группы, мгновенно разрядив слегка неловкую атмосферу.

Хоу Дун внимательнее посмотрел на Се Цы, мысленно отметив, что тот снова занял эту двусмысленную позицию.

«То ли он действительно чист и открыт, то ли между ними и впрямь что-то есть?»

«Тогда что значила их конфронтация во время торгов?»

Сигнал телефона прервал его мысли. Се Цы разблокировал экран — сообщение от Гу Юйфэна.

[Гу Юйфэн: Ты снова на меня поглядываешь.]

[Се Цы: А если ты не подглядывал за мной, откуда ты знаешь, что я смотрю на тебя?]

[Гу Юйфэн: Ты разгуливаешь в моей одежде перед всем Ланьхаем, а мне нельзя посмотреть?]

[Се Цы: Кто тут ещё больше всех блистает, как не ты?]

Неподалёку Се Чэн беседовал с группой старых друзей из деловых кругов, и тема разговора неизбежно затронула Се Цы.

Хотя личность Се Цы как члена семьи Се не была публично раскрыта, не все пребывали в неведении.

Се Цзиньянь угодил в участок за дебош и избиение, тогда как Се Цы не только преуспел в бизнесе, но и обладал широкими связями, мог запросто беседовать даже с затворничавшим старейшиной семьи Гу. О других в их кругу и говорить не приходилось — все наперебой стремились наладить с ним отношения.

Оба были потомками семьи Се в одном поколении, но один остался бесшабашным гулякой, а второй уже стал предпринимателем. Разница была поистине огромной.

Слушая, как эти люди восхваляют Се Цы, Се Чэн ничего не говорил вслух, но в душе подавлял досаду.

— Эй, господин Се, — один из них тихо спросил Се Чэна. — Говорят, господин Се из DR и правда встречался с молодым господином Гу? Я помню, в старшей школе они и впрямь были близки.

Се Чэн:

— Не знаю. Меня это не интересует.

Окружающие, видя его холодное отношение, благоразумно оставили тему.

— Господин Се направляется сюда, может, пойдём поприветствуем? — предложил кто-то.

— Пошли, пошли. Господин Се, присоединитесь?

Несколько пар глаз уставились на него. Отказаться напрямую было бы слишком уж неестественно, и Се Чэну пришлось пойти с ними.

Только группа Лэй Циляна отошла, и Се Цы уже собрался найти тихий уголок, как поднял голову и увидел Се Чэна, приближающегося к нему в компании четырёх мужчин средних лет с крайне неохотным выражением лица.

После обмена любезностями атмосфера оставалась вполне миролюбивой, как вдруг Се Чэн неожиданно бросил:

— Ты уже наигрался? Когда ты выпустишь Цзиньяня?

Несколько человек поблизости тут же притихли, их лица выражали смущение. Кто-то смотрел как на представление, кто-то чувствовал неловкость, а один и вовсе взглядом попытался дать Се Чэну понять, что не стоит поднимать такие вопросы в публичном месте.

Но Се Чэн проигнорировал это.

Во-первых, он не собирался наедине искать встречи с Се Цы, униженно умолять его, а во-вторых, в глубине души лелеял надежду поставить Се Цы в неловкое положение.

«Раз Се Цы ополчился на свою же семью, разве это не семейный позор?»

Се Цы взглянул на Се Чэна. Этот командный тон и высокомерное отношение — словно он ставит себя на место старшего и поучает младшего.

Не только Се Чэн, но и все в семье Се, кроме Се Цзиньлиня, любили давить авторитетом и положением. Даже между родственниками царили подавление и эмоциональное насилие, что всегда вызывало в нём неприятные чувства.

— Се Цзиньянь содержится в участке, с какой стати у меня должны быть полномочия его выпускать? — спокойно произнёс Се Цы.

— Хватит городить ерунду! — нахмурился Се Чэн. — Если он не выйдет до Нового года, тогда этот праздник никто не проведёт спокойно.

Се Цы усмехнулся:

— Интересно, что же господин Се сможет мне сделать?

Заметив, что разговор становится всё более жарким, окружающие вмешались, пытаясь замять ссору, и поспешно увели Се Чэна с собой.

Се Чэн вырвал свою руку и хотел было добавить ещё, но его тихо предостерегли:

— Это банкет по случаю дня рождения старейшины Гу, тебе лучше поменьше говорить!

Се Чэн проглотил готовые сорваться с языка ругательства и ушёл, пылая от гнева.

Остальным было неловко, они виновато улыбались Се Цы.

— Простите, он в последнее время из-за сына не в духе, обычно он не такой.

— Каков он есть, мне неинтересно знать, — улыбка на лице Се Цы померкла, он развернулся и ушёл.

Остальные переглянулись, мысленно отмечая, что внезапный выпад Се Чэна мог разозлить кого угодно. Но он что, не понимает, что времена изменились? Се Цы уже давно не тот, на кого семья Се может безнаказанно давить, такие прямые угрозы только дадут обратный эффект.

Пока он оставался в банкетном зале, находились те, кто хотел с ним пообщаться. Се Цы заметил, что даже те молодые люди, что раньше слушали музыку в углу, теперь направлялись к нему. Посмотрев на время, он счёл, что уже достаточно пробыл на банкете, и, сославшись на то, что хочет курить, вышел.

В курительной комнате тоже было немало людей, они стояли кучками по двое-трое. Се Цы сделал вид, что не замечает устремлённых на него взглядов, подошёл к безлюдному уголку и для вида достал сигарету, взяв её в зубы.

Он ничего не сказал вслух, но любому было ясно, что Се Цы не хочет, чтобы ему мешали.

Как раз когда некоторые колебались, подходить ли, внутрь вошёл Гу Юйфэн.

Он окинул взглядом всю комнату, взял два бокала красного вина и направился прямиком в угол, к Се Цы:

— Вот где ты спрятался, я всюду тебя искал.

Се Цы краем глаза отметил реакцию окружающих, взял из рук Гу Юйфэна бокал и в ответ протянул тому сигарету:

— Устал.

— Целый вечер болтал со стариками — не устал, а пару слов с молодёжью — и сразу устал? — Гу Юйфэн взял сигарету, но уклонился от зажигалки, которую протянул Се Цы, и вместо этого прикурил от сигареты, что была у того в зубах.

Его дыхание коснулось щеки. Се Цы поднял взгляд на приблизившееся к нему лицо. Казалось, Гу Юйфэн совершенно не обращал внимания на окружающих, и его поведение становилось всё более бесцеремонным.

Но поскольку это был Гу Юйфэн, даже такой «выходящий за рамки» поступок казался чем-то само собой разумеющимся.

— Поменьше кури, — тихо сказал Се Цы.

Гу Юйфэн выпустил струйку дыма, зажал сигарету между пальцами и, прислонившись к подоконнику рядом с Се Цы, с лёгкой усмешкой произнёс:

— Разве не ты сам мне её протянул?

Се Цы:

— Я просто из вежливости предложил, я не говорил, что тебе нужно курить.

Гу Юйфэн фыркнул:

— Изворотливый.

— Надо будет установить для тебя лимит, не больше двух сигарет в месяц, — небрежно бросил Се Цы.

Гу Юйфэн с напускной серьёзностью:

— Целых две? Ни за что не выкурю.

Се Цы подумал и решил:

— Тогда лучше вообще завязывай.

Ему нравилось, как выглядит Гу Юйфэн с сигаретой, но курение — дурная привычка, легко подсаживаешься.

— Брошу, если бросишь ты, — улыбаясь, сказал Гу Юйфэн.

Се Цы немедленно затушил свою сигарету в пепельнице:

— Теперь твой черёд.

Гу Юйфэн: «...»

Под пристальным взглядом Се Цы Гу Юйфэн с неохотой затянулся в последний раз, пробормотал что-то ругательное под нос и потушил сигарету.

— С такой силой воли ты добьёшься успеха в любом деле, господин Се.

— Приму за доброе предсказание, — Се Цы отодвинул пепельницу подальше. — А у твоего деда всё в порядке? Ушёл?

— Он уже вернулся к себе отдыхать, — ответил Гу Юйфэн, затем спросил: — Се Чэн только что тебя донимал? Из-за дела Се Цзиньяня?

— Ага, — Се Цы не придал этому особого значения, не желая продолжать разговор о семье Се, и спросил сам: — А твоя мать что-нибудь тебе говорила?

— Нет, — задумчиво ответил Гу Юйфэн. — Подозрительно спокойна. Кажется, замышляет какой-то серьёзный ход.

Се Цы: «...»

Что ж, дело приняло такой оборот, и теперь им оставалось лишь реагировать на обстоятельства по мере их появления.

Вибросигнал телефона прервал его мысли. Се Цы разблокировал экран — сообщение от Нока:  [Акции «Жунъюй» с самого открытия резко обвалились, за полчаса сработал механизм приостановки торгов].

После текста следовали несколько смайликов с фейерверком.

Се Цы бегло проверил график акций «Жунъюй», затем зашёл в соцсети FA — обвальное падение акций «Жунъюй» уже было в трендах.

В обсуждениях сплошь и рядом были резкие высказывания, осуждающие «Жунъюй», многие высмеивали высшее руководство компании, утверждая, что те принимают решения, не включая голову.

[Потенциал роста «Жунъюй» и так уже давно показывал слабость, а этот их внезапный ход и вовсе ведёт их прямиком к гибели].

[Потратить столько денег на приобретение «Дельфина» — действительно неразумно.]

[Если у «Жунъюй» ещё осталась хоть капля воли к выживанию, им нужно срочно заменить весь этот совет директоров! Я бы и то справился лучше!]

[Вы уже продали? Я, во всяком случае, избавился от всех акций».]

[Взгляните на их конкурентов — «Цинфэн» идут просто прекрасно! Их рыночная капитализация уже давно обогнала «Жунъюй»!]

[Прекратите спорить. В этой трёхсторонней битве между «Цинфэн», DR и «Жунъюй», последней было непросто заполучить «Дельфина», ждём объединённую версию!]

[«Цинфэн» даже не придётся ничего делать — эти идиоты из «Жунъюй» сами себя похоронят!]

Гу Юйфэн придвинулся поближе, чтобы посмотреть на экран Се Цы, и вдруг вспомнил о чём-то. Он открыл на своём телефоне тот самый форум, в так называемую «группу сыновей».

Сообщения летели с бешеной скоростью: кто-то обсуждал, «следить ли за ситуацией», а кто-то хвастался, у кого доходность вышла красивее.

Гу Юйфэн:

— Им теперь надолго хватит, во что поиграть.

Се Цы выключил телефон и чокнулся бокалом с Гу Юйфэном:

— Хорошее начало.

Остальные в зале украдкой наблюдали за действиями этих двоих. Трудно было сказать, что преобладало — недоумение или удивление. Все ощущали, что отношения между этими двумя не такие натянутые, как гласят внешние слухи, а, напротив, очень даже тёплые, и даже отчасти соответствуют тем сплетням, что ходят в сети.

— Неужели это просто игра для публики? В конце концов, на таком мероприятии, даже если отношения ужасны, вряд ли кто-то станет это демонстрировать.

— Вот именно, они же совсем недавно боролись за «Дельфина».

— Господин Се и господин Гу — одноклассники по старшей школе, личные отношения у них вряд ли могли быть плохими.

— Господин Гу уже помолвлен, что тут ещё можно подвергать сомнению?

Деталей было слишком много, истинные и ложные перемешались, окончательно запутав всех и лишив возможности отличить правду от вымысла.

К одиннадцати часам вечера на банкете почти никого не осталось. Се Цы уходил в числе последних, и Гу Юйфэн проводил его до выхода из отеля.

Ночью поднялся ветер, пошёл мелкий снег.

Едва он вышел за дверь, как навстречу ударил порыв ледяного ветра с крупинками снега. Се Цы был уже в пальто, а на Гу Юйфэне по-прежнему был лишь тонкий костюм.

— Дальше не ходи, — Се Цы повернулся к Гу Юйфэну. Краем глаза он заметил, что Гу Юннянь с женой тоже вышли, провожая других гостей, поэтому не стал говорить лишнего, просто попрощался и собрался уходить.

— Постой, — Гу Юйфэн взял его за руку, затем поднял ладонь и отвёл прядь волос, упавшую на лицо от ветра. — Попала на ресницы, разве не щекочет?

Се Цы уже хотел что-то сказать, но почувствовал, что взгляд Катрин упёрся в него, словно два лазерных луча, готовых прожить его насквозь. Ему стало и смешно, и досадно:

— Спасибо.

Гу Юйфэн проигнорировал все взгляды окружающих и обменялся с ним лёгким поцелуем в щёку, прошептав на ухо:

— Осторожнее в пути. Скажи водителю ехать помедленнее. Доберёшься — позвони.

— Ага, — Се Цы поднял руку и похлопал его по спине. — Возвращайся, на улице слишком холодно.

Се Цы убрал руку, снова взглянул на вышедших Катрин и Гу Юнняня, ещё раз вежливо попрощался и лишь затем сел в машину — так, будто тот лёгкий поцелуй в щёку и впрямь был лишь обычным светским жестом.

Проводив гостей, Катрин увидела, что Гу Юйфэн уже вернулся в холл отеля, повернулась и бросила на Гу Юнняня яростный взгляд:

— Если не смогу их растащить, разберу на части тебя самого.

Гу Юннянь: «...И при чём тут я?»

***

Вечером Гу Юйфэн остался ночевать в своём отеле. Приняв душ, он сел изучать график акций «Жунъюй», корректируя дальнейший план действий.

Раздался стук в дверь. Гу Юйфэн пошёл открывать — как он и ожидал, на пороге стояла его мать, Катрин.

— Что случилось?

— А что, по-твоему, случилось? — на лице Катрин была маска, она вошла, налила себе бокал вина и уселась за стойку. — Вы уже не старшеклассники. Неужели ты не боишься, что он намеренно сближается с тобой, используя те старые чувства?

— Тем лучше, если у него есть умысел, — усмехнулся Гу Юйфэн. — Я как раз боюсь, что ему от меня ничего не нужно.

У Катрин от этих слов чуть не подскочило давление:

— Неужели ты его так сильно любишь?!

— Не хмурься, маска сползёт, — предупредил Гу Юйфэн.

Катрин поспешно разгладила маску, всё ещё кипятясь от злости:

— Будь он девушкой, я бы слова не сказала. Но он мужчина! Немедленно порви с ним все отношения!

— Хорошо, — безразлично согласился Гу Юйфэн.

Такая готовность согласия лишь сильнее озадачила Катрин.

Неужели он так легко с этим согласился?

Гу Юйфэн взял пачку сигарет, подумал и затем бросил её в мусорное ведро, после чего налил себе стакан воды:

— Родите с папой ещё одного ребёнка, и я немедленно порву все связи с Се Цы и больше никогда с ним не увижусь.

Катрин с недоверием смотрела на него:

— Ты же знаешь, что между мной и твоим отцом уже ничего невозможно.

— Раз вы не можете заставить себя, тогда не заставляйте и меня, — Гу Юйфэн улыбался, но в его тоне сквозила холодность. — Кого любить — моя свобода.

Услышав такие слова, Катрин про себя поняла, что уговоры действительно бесполезны.

Юношеская влюблённость — самая поверхностная и хрупкая, но при этом самая несокрушимая.

***

На следующее утро, в субботу, Се Цы, как обычно, рано встал, позанимался спортом и повёл нетерпеливую Сяо Фан на прогулку.

Возвращаясь назад, он проходил мимо художественной студии, где увидел Се Цяня, расчищавшего снег снаружи, в коридоре.

Услышав звуки, Се Цянь обернулся, и их с сыном взгляды встретились.

С той ночи, когда Се Цы заявил о своей ориентации, атмосфера в доме стала несколько подавленной.

— Есть минутка? Поговорить? — первым спросил Се Цянь.

Се Цы кивнул и подошёл к нему, ведя Сяо Фан.

Отец и сын сидели на веранде и пили чай. Здесь было укрыто от ветра и проложен тёплый пол, так что холод почти не чувствовался.

— Все эти дни я постоянно думал о том, что ты сказал той ночью, — Се Цянь смотрел на кипящую воду в чайнике и тихо спросил: — Остаётся ли ещё пространство для манёвра?

Услышав его спокойный тон, Се Цы подумал и серьёзно ответил:

— Нет. В этой жизни я буду любить только его одного.

После этих слов Се Цянь надолго замолчал. Он взял чайник, заварил чай и только затем произнёс:

— Из-за отношений между мной и твоей матерью тебе с детства было нелегко. Поэтому, что бы ты ни делал, я всегда надеялся, что ты будешь жить проще и счастливее, и не хотел видеть, как ты снова шагаешь в колючие заросли.

Се Цы:

— Именно отказ прислушиваться к своим истинным желаниям заставляет человека заблудиться в колючих зарослях без возможности вернуться. Я отлично понимаю, чего хочу.

Тот, кто не видит и не слышит себя, естественно, не способен увидеть и других. Это понял и Гу Юйфэн.

В ту ночь в прошлой жизни, когда они разругались, между ними возникло недопонимание, но слова Гу Юйфэна не были ошибкой: Се Цы отказался от слишком многого, так что, когда он очнулся, вокруг осталась лишь пустота.

— Прислушиваться к своим истинным желаниям... — Се Цянь повторил про себя, и вдруг его глаза искривились улыбкой. — Ты прав. Без смелости бороться за своё легче заблудиться.

Се Цы внимательно посмотрел на его выражение лица:

— Значит, ты согласен?

Се Цянь поставил перед ним чашку с только что заваренным чаем:

— Если ты уже всё обдумал, я, конечно, буду уважать твой выбор.

Се Цы поднял чашку. Теплота разлилась от кончиков пальцев. Ещё не успев сделать глоток, он уже почувствовал, как тело наполняется теплом.

Густые облака рассеялись, солнечные лучи косо падали внутрь. Сяо Фан выбежала на заснеженную лужайку резвиться, а отец с сыном, греясь на солнце, непринуждённо беседовали, наслаждаясь редкими в зимний день безмятежностью и покоем.

Когда время подошло, Се Цы собрался переодеться и выйти по делам.

Услышав, что тот направляется на встречу в семью Гу, Се Цянь вошёл в художественную студию, взял одну из картин и передал ему.

Это был и подарок, и выражение позиции.

Когда Се Цы прибыл в дом Гу, было почти одиннадцать. Во дворе было много родственников семьи, сновавших туда-сюда, а двое-трое детей лет трёх играли в снегу.

Едва он вышел из машины и сделал несколько шагов, как ему навстречу один за другим вышли Гу Юйфэн и Гу Юннянь.

Глядя на человека, приближающегося к нему на зимнем ветру, Се Цы невольно позволил лёгкой улыбке проявиться на губах.

— Прибыл? — Гу Юннянь по-дружески хлопнул Се Цы по спине. — Проходи в дом, присаживайся.

Се Цы протянул ему принесённую картину:

— Это папа велел передать вам.

— О, ещё и подарок принёс! — глаза Гу Юнняня загорелись, а улыбка стала ещё шире.

Желая поскорее развернуть и взглянуть, Гу Юннянь почти побежал вперёд, но у самого входа, слегка смутившись, обернулся и добавил:

— Сяо Фэн, хорошо прими сяо Се.

Гу Юйфэну было стыдно за него, он даже не удостоил отца взглядом и, дождавшись, пока тот скроется в доме, тихо спросил Се Цы:

— Значит, подарок только для него одного?

Се Цы достал что-то из кармана пальто и протянул:

— Вот твой.

Гу Юйфэн с недоумением развернул — это оказались леденцы, помогающие бросить курить. Он фыркнул от смешной досады:

— По-твоему, мне нужно нечто подобное?

— Не хочешь — верни, — Се Цы протянул руку, чтобы забрать, но Гу Юйфэн уклонился.

Гу Юйфэн развернул один леденец и положил в рот:

— Теперь это моё.

Они вошли в зал на первом этаже, где Гу Юннянь в окружении родни вместе разглядывали картину, время от времени восклицая от восхищения.

— Это новая работа Цзяньяня? Даже в Belor Gallery я не видел эту картину!

— Такую дорогую картину — и просто подарил? Действительно, богатый, щедрый и влиятельный.

— Мне до безумия нравятся цветовая гамма и атмосфера этого дикого поля! Племянник, уступи-ка картину мне?

Гу Юннянь:

— Это мой... друг моего сына сяо Фэна подарил мне, как же я могу так просто отдать?!

В зале толпилось ещё много родни. Гу Юйфэн, боясь, что Се Цы опутают расспросами и это доставит кучу хлопот, прямо повёл его в оранжерею на втором этаже, где дед Гу Минбо вместе с несколькими старшими пил чай.

Увидев входящего Се Цы, старшие застыли с каменными лицами, а вот Гу Минбо обрадовался и помахал ему рукой:

— Сяо Се, иди сюда, у меня есть кое-что интересное — покажу тебе.

Се Цы, недоумевая, подошёл, размышляя, что же могло понравиться старейшине — если не цветы и растения, то какая-нибудь редкая породистая рыба.

Гу Минбо взял телефон, открыл тот самый форум и показал Се Цы:

— Смотри, эта игра на бирже, если проиграешь — называешь главу группы «папочкой».

Се Цы дёрнулся внутренне, но внешне остался невозмутим:

— А кто вас пригласил туда?

— Мой сын, — улыбаясь, ответил Гу Минбо. — Я вижу, там много молодёжи. Должно быть, ты хорошо разбираешься, я приглашу тебя.

«...» Се Цы, скрепя сердце, произнёс:

— Я не умею играть на бирже.

Гу Минбо очень удивился:

— Но разве ты не профессионал?

Се Цы: 

— ...Это не очень интересно.

Гу Минбо:

— А мне — весело.

Се Цы скосил взгляд на его ID, мысленно решив, что позже вышвырнет старейшину из группы.

— Что это за игра? Звучит занятно, — другой старик поблизости придвинулся посмотреть.

И пошло-поехало: Гу Минбо затащил в группу всех этих стариков.

Се Цы онемел. Он повернулся к Гу Юйфэну, ожидая, что тот вмешается.

Гу Юйфэн развёл руками:

— Если хотят играть, пусть играют. Они могут себе это позволить.

Се Цы: «...»

А вот он — не мог.

http://bllate.org/book/13912/1226052