Готовый перевод Antidote (by Harusari) / Антидот: Глава 1

Глава 1. Умалишенный

— Я взял тебя как раба, кормил и одевал тебя, но ты совершенно не знаешь своего места, да?

Листер нёс очередную ерунду сегодня.

Я почтительно сложил руки и опустил глаза, слушая его тираду больше десяти минут. Несмотря на все мои попытки сохранять смирение и внимательно слушать, он продолжал повторять одно и то же, словно поток его обид был нескончаемым.

— Ты слушаешь? Ты меня слушаешь? — взбесился он. — Слан, голову подними.

Я сделал, как было велено. Хотя я послушно выполнил приказ, лицо Листера исказилось от недовольства. Он топнул ногой, а затем издал дикий крик, не в силах сдержать гнев. После он стал расхаживать по гостиной взад-вперёд, кружась, как собака, которой нужно в туалет. Он унаследовал от отца эту привычку. Я наблюдал это зрелище десятки, нет, сотни или даже тысячи раз с самого детства.

— Что это за взгляд? — он визгнул.

Я вздохнул, не в силах сдержаться.

Листер снова запаниковал, мне казалось, что он вот-вот схватил меня за воротник. Я посмотрел ему прямо в глаза (раз он не приказал мне снова опустить взгляд) и заговорил:

— Почему бы их не выколоть?

— Ч-что? — лицо Листера исказилось от недоверия. — Думаешь, я не смогу этого сделать?

— Конечно, сможешь. И хорошо с этим справишься. Ведь никто не заступится за умалишённого раба, которому выкалывают глаза? — в моем голосе послышались насмешливый тон.

И неудивительно, уже который раз за последние два года мы вели подобную перепалку. Ярость Листера вырвалась наружу. Он топнул ногой. Из его рта вырвался крик. Он замахнулся рукой, но, увидев мою правую щеку, всё ещё распухшую после пощёчины трёхдневной давности, стиснул зубы и снова опустил руку.

— Хочешь, чтобы тебя снова ударили? — он пригрозил вместо этого.

— Ударь меня, — я пожал плечами. — Слух о том, что рыцарь Карлака ударил раба, снова распространится повсюду.

— Ты... Ты...

То, как обращались с рабом, зависело от хозяина, но люди обсуждали слишком суровое обращение с рабами. Особенно если раб когда-то был великим герцогом Карлакским, членом правящей семьи, прежде чем потерять свой статус.

— Листер! Листер!

Очень вовремя подоспела помощь. Листер резко повернулся. Его губы задрожали.

Дверь распахнулась. Вбежала женщина в тонком, развевающемся длинном платье. Ей было около сорока лет, короткие чёрные волосы, украшенные короной из хрусталя и стекла. Зелёные глаза горели огнём.

Лисбет переводила взгляд с меня на Листера, который стоял передо мной с поднятой рукой.

— Опять обижаешь Слана?

— Что бы я ни делал с рабом, это не твоё...

— Мерзкий сопляк! Как отвратительно! — она ударила Листера по голени так сильно, что раздался громкий треск. Листер вскрикнул и согнулся от боли. — Я скажу герцогу Карлаксому, чтобы он немедленно лишил тебя рыцарского звания! Повешу тебя вверх ногами на вершине замковой башни, пока вороны не выклюют тебе глаза!

— Ой-ой! Слишком жестоко!

— Слишком жестоко? Что бы сказал отец, если бы узнал?

— Зачем приплетать отца, которого нет в живых?!

— Заткнись!

Сильные кулаки Лисбет, некогда считавшиеся лучшими в рыцарском ордене до того, как она произвела на свет дитя, несколько раз обрушились на плечи и грудь Листера. Листер издал короткий, резкий вскрик и пошатнулся назад. Его растирал руки, словно собирался дать сдачи, но он не собирался поднимать руку на свою же сестру, которая была старше его более чем на десять лет. Он просто стоял, принимая удары.

Я наблюдал за этой сценой, едва сдерживая смех. Листер заметил это, вены на его лбу вздулись.

— Сестра! Сестра! Посмотри! Посмотри только на раба, который насмехается над нами!

— На себя посмотри! Как можно не смеяться? С самого начала стоило выступить против твоего посвящения в рыцари! До того, как стали распространяться молва по всему Карлаку, что единственный сын дома Гленбургов – сварливый грубиян, который избивает и оскорбляет своих друзей!

— Как можно называть раба другом...

— Двадцать лет назад вы двое за волосы тягали друг друга на лошадях!

— Это было более двадцати лет назад! — Листер закричал.

Только тогда Лисбет опустила руки, тяжело дыша. Её тело изменилось после рождения младшей дочери, сжав в кулаки дрожащие руки, она строго предупредила:

— Больше не вытворяй подобной ерунды. Понял?

— Кто... Ладно! Ладно, я понял! Лучше успокойся, сестра. Ты сильнее запыхалась, чем я.

Листер, который даже не сопротивлялся, когда его били, пытался поддержать Лисбет за плечи. Она оттолкнула его руку.

— Оставь меня в покое! Слан, иди сюда. Пойдём. Керстин ищет тебя. Кажется, ей очень понравилось играть с тобой в солдатиков... Я заказала новую куклу-солдата, пожалуйста, поиграй с ней. У меня больше нет сил возиться с маленькой бестией.

— Даже не вздумай, Слан. Не смей приближаться к покоям моей сестры, пока не закончишь то, что я велел тебе сделать!

— Заткнись, Листер!

— Но!

— Никаких «но», просто заткнись!

— Чёрт возьми...

— Чёрт возьми?

— А, нет! Ничего!

Листер стиснул зубы, но склонил голову, когда глаза Лисбет резко сузились. После того, как их отец, правивший Гленбургом, умер в прошлом году, а мать вернулась в родные края, Лисбет унаследовала титул и стала главой семьи, поэтому Листер должен был отступить.

Я быстро опустил уголки губ. Лисбет потянула меня за руку, я послушно последовал за ней.

— Эй, Слан! — позади крикнул Листер. — Если ты не принесёшь мне то, что я просил, я пошлю тебя чистить конюшни!

Лисбет вывела меня из гостиной, неодобрительно цокнув языком. Я посмотрел на морщинки, образовавшиеся между её бровей.

Её осанка была ровной, чёрные брови густыми, а выражение лица – суровым. Но вытянутая из-под длинных рукавов рука уже не была прежней, она стала тоньше, тыльная сторона ладони – бледнее, кости выступали на запястье. Я смотрел на неё, погрузившись в воспоминания о тех днях, когда эта рука, огрубевшая от мозолей, сжимала меч. Я вспомнил её сильные руки, крепкие плечи и прекрасные губы, когда-то гладкие и упругие.

— Слан, ты в порядке? Щека... Это Листер сделал, да?

Я лишь улыбнулся.

Лисбет вздохнула.

— Я вызову лекаря.

— Всё в порядке, — я пожал плечами. — Не стоит звать лекаря и пускать дурные слухи. Я уже намазал мазью, рана скоро заживёт.

— Тц, — она снова цокнула языком. — Нанесём ещё мазь. У меня есть отличное средство для ран. Когда Керстин упала с лошади, мы использовали то средство – и оно сотворило чудо.

— Не нужно использовать на мне такое драгоценное лекарство.

— Чушь какая...

— Нет, правда. Рана почти полностью зажила.

Над скулой ещё виднелся заметный синяк, щека слегка опухла, но боль почти утихла.

— Спасибо за помощь. Ты спасла мне жизнь.

— Хм. Этот Листер... Честное слово...

Я покачал головой и накрыл её ладонь.

Обычно для раба прикосновение к руке человека, намного превосходящего его по положению, было бы немыслимым, но она либо великодушно это проигнорировала, либо намеренно поощряла, словно огромной непреодолимой разницы в статусе между нами не существовало, как это было в прошлом.

Лисбет накрыла тыльную сторону моей ладони другой рукой.

— Не волнуйся. Это скоро закончится.

— Знаю, — я ответил, хотя, по правде говоря, была настроен скептически.

Одно было ясно – жизнь в рабстве была в миллион раз лучше, чем проводить дни в одиночестве в заточении в Башне Хельги. После того дня два года назад у меня оставалось только два выбора: умереть или быть заточенным в Башне Хельги до конца дней. По сравнению с двумя другими вариантами моя нынешняя жизнь была намного миролюбивее.

Я изо всех сил старался не ненавидеть Листера. Хотя он иногда бил меня, говорил обидные вещи или давал неприятные задания, он не полностью обращался со мной как с рабом.

— Пожалуйста, передай Керстин, что я навещу её в следующий раз. Сегодня мне нужно закончить поручение Листера.

Выражение лица Лисбет помрачнело от моих слов.

— Что бы он ни попросил, тебя не обязательно это делать. Ты... Ты отличаешься от других рабов. Мы никогда не собирались обращаться с тобой как с рабом.

— Знаю. И Листер на самом деле не обращается со мной как с рабом. Он позволяет мне с ним пререкаться, не так ли? Если это был другой раб, он бы уже лишился руки или языка, — я надеялся, что мой голос прозвучал так же весело, как я и хотел.

Лисбет вздохнула, поняв мои истинные чувства.

— Что он попросил тебя сделать? Это же не что-то нелепое, правда?

— Нет, небольшое поручение. У него сломалась уздечка, он хочет, чтобы я сходил в северную конюшню за новой.

— За уздечкой? Их же здесь предостаточно, разве нет?

— Наверное, он хотел поиздеваться надо мной. Ничего страшного. Пожалуй, я прогуляюсь и подышу свежим воздухом.

— С тобой всё будет хорошо? — она спросила, не будет ли меня беспокоить, если меня увидят другие люди.

Я улыбнулся, чуть прищурив глаза.

— Я знаю одну укромную тропинку. Ты ведь не забыла, что я всю жизнь прожил в замке Карлака? До восьми лет никто, даже моя няня и, тем более, родители, не могли меня найти, когда я прятался. Листер ни разу не выиграл у меня в прятки...

Она разразилась весёлым смехом, глаза засияли теплом.

— Да, точно. Вот это были времена, — она нежно погладила тыльную сторону моей ладони, а затем отпустила. — Ступай. Но не забудь про Керстин. Она считает игру в солдатиков с тобой величайшей радостью в жизни.

— Конечно. Но скажи ей, что я не буду с ней церемониться.

— Хорошо-хорошо.

Я быстро удалился и оставил Лисбет.

Я прошёл по узкому коридору, украшенному разноцветными витражами, и вскоре подошел ко входной двери. Там никого не было. На двери, скрепленной прозрачным воском и стеклянными панелями, красовалась герб Гленбургой, два скрещённых лука, и герб Карлака, стрела, пронзающая щит.

Я провёл пальцем по гербу Карлака. Затем толкнул дверь и вышел наружу.

Пылающее солнце склонялось к западной стене крепости. Я проскользнул между рядами песчаниковых колонн в форме пик.

Облака висели низко, воздух был сухим, предвещая приближающийся сезон песчаных бурь по мере того, как лето подходило к концу. В воздухе витал запах песка. Красноватый закат окрасил всю внешнюю стену крепости Карлака в золотистый оттенок, отбрасывая тёплый свет на прочные стены из красного песчаника. Яркий золотистый свет окутывал крепость, словно туман. Высокая крепость, состоящая из нескольких больших квадратных зданий, сложенных друг на друга, пронзала красные облака.

Я замер на секунду, глядя на закат, а затем продолжил путь. Крепость Карлака была мне знакома, как собственные пять пальцев.

Я смутно помнил радостные воспоминания о том, как бегал по этой замысловатой древней крепости, которая на протяжении многих лет неоднократно перестраивалась и расширялась. Вспомнились детские шалости, когда я пробирался по узким проходам между переплетёнными внешними и внутренними стенами, словно свернувшаяся змея, чтобы отпугивать захватчиков; как носился по искусно устроенным коридорам и проходам, словно песчаная буря; и как терялся, целенаправленно считая одинаковые сады и фонтаны. Было довольно забавно, что даже в моём нынешнем состоянии угасающего рассудка я всё ещё отчётливо помнил, что в этой крепости в общей сложности было 255 фонтанов и 79 садов, включая те, которые больше не используются.

Тропинки, соединяющие сады и фонтаны, были такими же замысловатыми.

У рыцарей, знати, слуг и рабов, проживавших в крепости, были свои тропы, я точно знал, куда идти, чтобы избежать встречи с ними.

Был пустынный коридор, в который можно было попасть, пройдя сквозь камелии, достигавшие моей макушки, в месте, где внутренние и внешние стены сходились вплотную, а над ними возвышалась высокая сторожевая башня.

В этом коридоре, длиной около десяти метров, находился небольшой старый фонтан. Его плохо чистили, на дне скопился песок, а место, откуда вытекала вода, было сломано, из-за чего струя воды была слабой.

Солнце садилось, в коридоре было темно.

Красный закат осветил края колонн. Я услышал шум текущей воды. Я замедлил шаг. Под ногами хрустели песчинки, рассыпанные по кафельному полу.

И тогда это случилось.

У меня не было никаких предчувствий. В коридоре воцарилась тишина. Что-то вышло из темноты и схватило меня за талию.

Оно двигалось со скоростью молнии. Горячая крепкая рука обхватила мой живот. Рот открылся инстинктивно. Сердце сжалось, а затем резко подскочило. Я попытался закричать, но мне закрыли рот. Тёплой грубой рукой. Я впился ногтями в руку, которая схватила меня за талию.

В голове было пусто, сердце колотилось так сильно, что аж больно стало.

Что-то мягкое, но шершавое коснулось щеки. Оно едва коснулось меня, затем медленно надавило, задержавшись. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это чьи-то губы.

Сила в моих сопротивляющихся руках иссякла. В голове кружилось, мне казалось, что я теряю сознание.

— Не думал, что ты придёшь сюда, — тихий голос прошептал мне на ухо. Горячее дыхание обдало край уха. По коже пробежали мурашки.

Рука, закрывавшая мне рот, исчезла. Я тут же попытался закричать, но не успел я этого сделать, как меня развернули. Щека прижалась к крепкой груди. Толстые пальцы схватили меня за подбородок. Лицо приподняли, я увидел перед собой пару пылающих глаз.

Длинные глаза под раскосыми веками были прозрачного, бесцветного оттенка, сияя, как глаза дикого зверя.

Я застыл.

Звук прерывистого дыхания и бешеное биение сердца болезненно отдавались в ушах.

— Как дела? Лисбет писала мне три или четыре раза, умоляя не волноваться о тебе, но... как я мог в это поверить?

Неизвестный нападавший что-то невнятно бормотал. Я пытался успокоить бешено бьющееся сердце, но безуспешно. Челюсть болела от крепкой хватки. Я пытался покачать головой, но она не двигалась. Обнимавшая меня за талию рука не сдвинулась ни на миллиметр.

Глаза человека приблизились ко мне. Он опустил голову и снова прижался губами к моей щеке. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Если бы он не обнимал меня так крепко, я бы точно отскочил.

— Уверен, ты бы рассмеялся, если бы узнал, как я провёл последние два года. Как сумасшедший, я не мог перестать думать о тебе. Ты появлялся в моих снах чаще, чем нет... Я был на поле боя, но не мог перестать беспокоиться о тебе, о безопасности Карлака... Я не могу это объяснить. Что с тобой? Разве не смешно, что я веду себя, как сумасшедший?

Его голос был полон страсти. Но я ничего не мог ответить.

Я не мог понять, кто этот умалишенный и о чём он говорит.

— Ты... — я хотел спросить, кто он, но не мог сформулировать вопрос.

Только я приоткрыл губу, его рука крепко обхватила мою талию. Моё тело прижалось к нему, он резко поднял меня за подбородок и сильно прижался своими губами к моим. Крик вырвался из моего горла, но тут же затих.

Я отчаянно толкнул его в грудь двумя руками, но его железное тело не сдвинулось с места. Пятки оторвались от земли. Его язык скользнул между моими губами. Я был так потрясён, что не мог даже подумать, чтобы укусить его.

Его язык лизнул внутреннюю сторону моей щеки.

Стон вырвался из моих губ.

Его язык переплёлся с моим, он так сильно присосался ко мне, что стало больно.

Поцелуй был настолько страстным, что я выгнулся назад. Он следовал за моими движениями, не позволяя мне ни на секунду прервать поцелуй.

Прошло десять лет. Может быть... десять секунд или минут...

Наконец он отстранился от меня.

В этот момент у меня подкосились колени. Если бы он не держал меня, я бы упал в обморок.

Лицо горело, губы болели. Язык ныл от того, как сильно его сосали. Мне следовало бы обругать его прямо на месте, но голоса не было. Пальцы дрожали.

Сильная рука погладила меня по спине. Она медленно двигалась вверх от талии, считая позвонки, затем нежно коснулась между лопатками. Скользнула обратно вниз и надавила чуть выше копчика. Тело вздрогнуло в ответ.

— Почему ты дрожишь, как ребёнок, столкнувшийся с насильником? — голос с ноткой веселья снова раздался возле уха. Он был тише и страстнее, чем прежде. — Ты расстроен? Прошло уже два года, я бы не хотел столкнуться с твоим гневом сейчас. Как тебя такое? Ещё один поцелуй поможет успокоить твой гнев? — он снова наклонился ко мне, но не успел я закричать, как он резко остановился.

На его лбу появилась хмурая гримаса. Державшая меня за подбородок рука переместилась на щёку. Когда я прикусил губу от боли, его глаза на секунду сузились, а затем снова расслабились.

— Что случилось? — спросил он, касаясь едва заметного синяка на моей щеке.

Я ничего не ответил, лишь закатил глаза.

Кто здесь умалишенный.

Я смотрел на него, он ожидал ответа.

В тусклом свете я увидел, как его волосы чуть мерцали золотистым оттенком. Угасающие лучи заходящего солнца окрашивали короткие пряди красноватым цветом.

Черты его лица были идеально пропорциональны, с правильным сочетанием размера и глубины. Его внешность казалось такой безупречной, что почти нереальной.

Это лицо, которое никогда не забудешь, раз увидев его.

Я отчаянно перебирал в голове.

Несмотря на безумие и лекарства, притуплявшие мой разум, несколько обрывочных воспоминаний пронзили мозг, словно стрелы.

— Ах...

Сэр Зиод, лод Ипсена.

Я уже встречал этого человека раньше.

http://bllate.org/book/13872/1342314