Готовый перевод Concubine in times of trouble / Любовь в смутные времена: Глава 29

Глава 29

Величественный императорский дворец был построен в выразительном традиционном стиле.

Не видя взгляда Чжао Ифэна, Фан Цзюй, горя праведным, благоговейным гневом, напрямую отправился к одному человеку.

Тот человек был одет в пурпурные одежды, его возраст было трудно определить, но на лице уже появились первые признаки увядания. Поза его была напряженной и сосредоточенной, но глаза излучали яркий свет. Фан Цзюй подошел к нему и вежливо поклонился: «Приветствую господина».

Двое мужчин вместе, как друзья, повернулись и пошли по дороге.

«Господин Цзян, этот молодой господин Циньюй - ваш племянник, почему вы так настойчиво участвуете в его делах?»

«Господин Фан слишком вежлив, но разве не ясно? Это для вашего же блага».

Фан Цзюй задумался, и они пошли молча. Через некоторое время Фан Цзюй понимающе улыбнулся и отсалютовал рукой.

«Я искренне благодарю господина Цзяна».

«Всегда пожалуйста. С древних времен Министерство Обрядов существовало при дворе и стояло на страже сохранения обычаев аристократических родов. Но по сравнению с другими шестью ведомствами ему уделялось меньше всего внимания. Теперь, когда речь идет о молодом господине Циньюе, пусть все знают, что господин Фан по-прежнему защищает страну всем своим сердцем и заботится о благополучии. Это хорошая возможность повысить авторитет Министерства Обрядов, не так ли, господин Фан?»

Услышав слово «авторитет», все тело Фан Цзюя подобралось и выпрямилось. Он почти физически ощутил благоговейный трепет от того, как его престиж повыситься среди других ведомств.

Фан Цзюй улыбнулся и посмотрел на человека рядом с собой: «Господин Цзян, вы действительно умеете оценивать ситуацию».

Цзян Биеюань поклонился и ответил: «Было бы не плохо, если бы ваша репутация, господин, прославилась».

Фан Цзюю стало любопытно: «Почему вы оказываете услугу этому чиновнику?»

Цзян Биеюань загадочно улыбнулся и посмотрел на разбросанные вдалеке крыши дворцов: «Цель господина достигнута, а остальное всего лишь семейные дела подданного…» Как только Цзян Биеюань закончил говорить, Фан Цзюй сразу понял, что их интересы просто совпали и его собеседник преследовал семейную выгоду.

Дважды вежливо улыбнувшись, он ответил: «Если у вас время выпить, господин Цзян?»

Цзян Биеюань отказался: «Уважаемый, спасибо за любезность! Но в последнее время я не располагаю свободным временем, поэтому вынужден отказаться!»

Фан Цзюй понимал, что должность четвертого класса Цзян Биеюаня в отделе Министерства Промышленности была связана со многими заботами. Больше он его не удерживал.

Они попрощались и разошлись каждый в свою сторону.

*****************

Новостей, которые получал Цзян Юйшу, было недостаточно. Он и раньше предчувствовал, что в резиденции происходило что-то неладное, но не ожидал, что это достигнет таких масштабов. Он надеялся на то, что тот человек снова воспользуется зельем Феникса, чтобы окончательно с ним разобраться, но кто бы мог подумать, что ему придется досрочно покинуть резиденцию? Что это за расчет такой, в конце концов?

Болезнь Цзян Тяньюаня была всего лишь притворством. Он вернулся домой лишь для того, чтобы выманить змей из норы. Но что теперь? Цзян Юйшу все больше терялся в догадках и вернулся во дворец старшего принца полный сомнений и нежелания подчиняться приказу Чжао Шэнтяня.

Как только он вошел в особняк, то сразу же увидел, сидящего на каменной скамейке под камфорным деревом, Чжао Ифэна с нечитаемым лицом. Как только старший принц почувствовал чье-то приближение, он спрятал обуревавшие его эмоции.

«Циньюй, прости!»

Цзян Юйшу понимал, почему он это говорит, и что он старался изо всех сил: «Все в порядке, ведь то, что сказал министр Министерства Обрядов, верно. Подчиненный был слишком самонадеян».

Чжао Ифэн до сих пор не оправился после инцидента с Фан Цзюем, поэтому его слова прозвучали немного жестче обычного: «Этот принц никогда не обижал раньше этого старика, однако он все это время пристально следил за особняком этого принца».

«Ваше Высочество, усмири свой гнев, ведь то, что он сделал, является его долгом».

Увидев, как Цзян Юйшу старается его успокоить, Чжао Ифэн взял себя в руки и посмотрел на него: «Циньюй, вопрос об ароматной пудре… решен».

Цзян Юйшу сел на каменную скамейку, в его глазах загорелись радость и волнение, но лицо оставалось непроницаемым.

«Наконец-то есть результат! Кажется, возвращение этого подчиненного все же вознаграждено. На этот раз мы не понесли ущерба».

С некоторой беспомощностью и торжественностью на лице Чжао Ифэн неохотно спросил: «Ты действительно хочешь знать?»

Цзян Юйшу посмотрел на человека перед собой, а затем поднял голову и стал разглядывать листья камфорного дерева. Его слова звучали неторопливо, но были полны упрямства: «Как я и говорил, если меня пытались убить, то я должен отплатить сполна. Я никогда не бросаю слов на ветер».

Чжао Ифэн все еще не хотел говорить, он постарался убедить юношу: «Циньюй, не расследуй это».

Но Цзян Юйшу настаивал: «Почему я не должен это расследовать?»

Мужчина заговорил с настойчивостью в голосе «Не лезь в это болото. Что бы ты ни узнал, это никак не может повлиять на твой статус. Просто представь, что этого никогда не было и спокойно занимайся выбором чая для чайной церемонии».

Ответ Цзян Юйшу был легким и убедительным: «Будучи членом императорской семьи, Ваше Высочество не может быть своевольным».

Чжао Ифэн улыбнулся. Не может быть своевольным? Своевольным!

«Не советую тебе проверять это! Так ты оставишь расследование?»

Но юноша продолжал настаивать: «Ваше Высочество, вы все еще не понимаете?»

Видя, насколько он настойчив, Чжао Ифэн понял, что не сможет убедить его.

«Юйшу, ты что, чокнутый? Почему ты продолжаешь настаивать на этом? Я – Чжао Ифэн положу свою жизнь, чтобы защитить тебя и твою семью. Разве этого не достаточно?»

Изящный юноша не мог отступиться. На его прекрасном лице сверкали упрямством глаза, его руки сжались в кулаки.

«Ваше Высочество, заешь ли ты, что сказал подданному монах в тот день в монастыре в Дрепунге?»

«Что же?»

«Монах спросил Циньюя, верит ли он в буддизм, но подданный ответил, что не верит. Монах спросил почему? Подданный ответил, что Будда слишком одинок, а Цзян Юйшу боится одиночества».

Чжао Ифэн пристально на него посмотрел. Он смотрел на его сверкающие серебристо-голубые одежды, на его элегантную нефритовую кожу, смотрел на упрямое, но интеллигентное выражение на лице…

Человек под белым светом луны был подобен бессмертному, который отрешен от мира за пределами Цзюсяо, но его сердце все еще готово было упасть в море страданий земных существ.

«Его Высочество так же знает, что этот подчиненный долго болел и выздоравливал почти целый год, поэтому все, что он умеет и знает, это только искусство заваривать чай и искусство этики. В настоящее время в резиденции творится зло, и этот подчиненный не хочет закрывать на это глаза». Юноша немного помолчал и добавил: «Поддан… «Я» не могу бросить свою семью!»

Сердце мужчины пропустило удар. Цзян Юйшу, спустя столько лет ты все еще остаешься чистым и не поддался искушениям?

Подавляемая все время любовь стала вырываться наружу, превращаясь в жгучую страсть и стремление узнать правду, скрытую глубоко в сердце.    

«Цзян Юйшу, ты всегда заботишься о своей семье, а как насчет меня? Кто я для тебя?»

Элегантный юноша равнодушно ответил: «В тот день мы пили чай, когда этот подданный сказал, что Его Высочество чайный друг этого подчиненного, а так же самый настоящий закадычный друг».

Чайные друзья, закадычные друзья просто нравятся друг другу. Это не любовь.

Цзян Юйшу все также твердо придерживался своих убеждений. Его лицо оставалось равнодушным, облик нечитаемым. Однако одной лишь фразой он вызвал неудержимый холод.

Чжао Ифэн не знал, что ответить, поэтому промолчал.

Оба сидели в сумерках дворца и молчали.

Камфорные деревья качались на ветру, отчего кружились тени. Цветы вишни уже опали, оставив только плотно сложенные пышные листья.

Чжао Ифэн первым нарушил молчание: «Циньюй, ты уверен, что не пожалеешь об этом?»

«Этот подданный все решил и не пожалеет!»

Внезапно раздался голос Линь Юаня: «Ваше Высочество, кое-что нехорошее…» Голос звучал издалека, но в нем явственно слышалась обеспокоенность.

Чжао Ифэн нахмурился. Цзян Юйшу по-прежнему продолжал равнодушно улыбаться, но его поза и жесты показывали в нем наивысшую концентрацию упрямства и настойчивости, которые он раньше не проявлял так явственно.

«Говори!»

«Ваше Высочество, есть новости из резиденции гогуна. Лорд Цзян был убит!»

«Что?» - от потрясения Цзян Юйшу дернулся все телом.

Чжао Ифэн схватил Линь Юаня за воротник: «Скорее говори, как обстоят дела!»

«Инфаркт, но… это…не хорошо».

«Эти люди что, безумны?»

Цзян Юйшу, ничего не сказав, быстро исчез. Чжао Ифэн увидел его спешку и волнение, поэтому отбросил Линь Юаня в сторону и бросился за ним следом.

Советник Фан Цзюй пожаловался императору, после чего Циньюй вернулся домой, заставив тигра с гор выйти из своего укрытия. Подняв шум на востоке, злоумышленники нанесли удар на западе. Цзян Юйшу постарался привести сумятицу мыслей в порядок. Он думал, что тот человек будет иметь дело с ним. Однако невозможно было все предусмотреть, ведь оказалось, что тот человек на самом деле хотел разобраться с Цзян Тяньюанем.

Когда Цзян Юйшу и Чжао Ифэн прибыли в сад Юзай, они увидели комнату полную людей, окруженных запахом ароматной пудры, и скорбящих по усопшему.

Пожилая женщина сидела на возвышении. Тихая и молчаливая она заставляла трястись от страха младших жен второй и третьей побочных линий.

Цзян Цю снова рыдала в голос. Не выходя из дома и не общаясь с людьми, женщины прежде никогда не были в такой ужасающей ситуации. Теперь Цзян Тяньюаня больше не было и в доме все пошло вверх дном. Думая об этом, крики Цзян Цю становились все более отчаянными, ее глаза стали похожи на грецкие орехи, она потеряла всякое достоинство. Вся ее красота полностью исчезла, а лицо было полно беспокойства.

Цзян Юйшу посмотрел на изможденную и убитую горем пожилую женщину, и его сердце сжалось. Вокруг было так много скорбящих людей, что он не мог не почувствовать грусти.

Холодный взглядом он оглядел толпу. Юйшу знал, что убийца был в особняке, но, не имея улик, что он мог сделать?

Глаза Цзян Юйшу внимательней посмотрели на родственников второй побочной линии, большинство из них вели себя с большей дерзостью, чем раньше. Смирение прошлого ушло безвозвратно.

Другая комната была полна родственниками третье ветви. Цзян Фэн Ши рассматривала собственные руки, Цзян Биеюань грустил.

Куда ни посмотри, повсюду выверенные, хорошо продуманные взгляды, жесты, позы. Цзян Юйшу не хотел ни видеть, ни слушать всех этих грубых людей, поэтому крикнул: «Катитесь отсюда!»

Однако совершенно неожиданно родственники второй и третьей линии не послушали его.

Проигнорировав правила приличия, Цзян Фэн Ши, все так же глядя на свои руки, ответила: «Племянник Юйшу, мы все заботились о господине. Плохо это или хорошо, но это дело касается всего особняка».

Молодой господин Циньюй повернулся и холодно посмотрел на Цзян Фэн Ши: «Разве вы не понимаете связь сына и отца? Третей тете не стоит беспокоиться о судьбе всего особняка».

«Ха-ха!» - женщина немного посмеялась и замолчала.

Цзян Цюй Ши постаралась утешить его: «Племянник Юйшу, не волнуйся, мы тоже заботимся о господине».

Цзян Юйшу повернулся и посмотрел на Цзян Цю Ши. На ее льстивом лице проступали самодовольство и радость. Низким голосом он ответил: «Спасибо, вторая тетя, за вашу доброту. Уже поздно, надеюсь, что мои дядя и тетя пораньше лягут спать».

Другие родственники второй и третьей линии не так сильно его волновали. В любом случае, от них ничего не зависело и им оставалось просто наблюдать за шоу и действовать по итогу.

Когда Чжао Ифэн увидел, что эти люди не воспринимали слова Цзян Юйшу всерьез, он закричал, отчего подул сильный холодный ветер: «Пошли вон! Быстро убирайтесь из этого зала!»

Но даже тогда люди не двинулись с места, а ждали пока не выйдет врач и не сообщит результаты.

Увидев высокомерие родственников Юйшу, Чжао Ифэн сказал: «Вы игнорируете слова этого принца? Собираетесь восстать?»

Родственники второй и третье линии услышали слово «бунт» и поняли, что не могут проигнорировать величие императорской семьи.

http://bllate.org/book/13869/1223078