Готовый перевод Ocean's Echo / Эхо океана [❤️]: Глава 4

— Тридцать тысяч литров козьего молока! — капитан района говорила с таким видом, будто мир рухнул. — Куриные яйца! Поголовье! Пятьдесят тонн кормовых гранул! Я уж молчу про разгромленное оборудование!

— Сэр, — ровным тоном сказал Сурит. Он стоял по стойке смирно в убогой конуре капитана и смотрел куда-то мимо неё, на кавалерийский герб.

Капитан окинула его взглядом, полным ярости. Похоже, ждала каких-то действий. Сурит кашлянул.

— Насколько мне известно, сэр, тридцать одна тысяча девятьсот пятьдесят.

— Количество молока не имеет значения, лейтенант!

— Так точно, сэр.

— И вы врезались в этот большегруз потому, что?..

— Это не мы, сэр. Большегрузу пришлось свернуть, и он протаранил штурмовой корабль.

— И почему этому большегрузу пришлось сворачивать, лейтенант?

Сурит продолжал смотреть на стену, сохраняя невозмутимость.

— Потому что мы оказались у него на пути, сэр, — этого показалось недостаточно, и он добавил: — Мы следовали к месту происшествия. Там был корабль в бедственном положении.

Отряд Сурита — его первое назначение после академии офицеров — обслуживал небольшое спасательное судно, которое курсировало по границам хаотического пространства, нанося на карту постоянные изменения в пространственно-временных возмущениях и подбирая любой утиль, что выплевывали на свет божий клубящиеся облака. В общем-то, работа была неплохой, если не считать склонность хаотического пространства к дрейфу. Капсула наткнулась на его щупальца, которые и затянули ее внутрь, словно морское течение. Спасательный отряд Сурита бросился на помощь. Жаль, конечно, что это вызвало крупнейшую пробку на подлете к Оршану-3, но, по мнению Сурита, это была уже не его проблема. Он действовал по уставу. Все остальное — просто побочный ущерб.

Как его непосредственный командир, капитан знала обо всём этом. Это было в письменном рапорте Сурита. Вся эта беседа была больше похожа на разнос, чем на настоящий разбор полётов.

— Модуль с курами был эвакуирован в полном порядке, — добавил Сурит. — Потерь среди кур не было. Однако наши сенсоры пострадали от яиц.

В конце концов она убрала руку и спросила:

— А повреждения корпуса штурмового корабля?..

— Это произошло, когда мы пытались эвакуировать ящики с козами из грузового судна, сэр.

— Вы угробили навигационные системы корабля стоимостью с годовой бюджет сектора, чтобы спасти нескольких коз?

— Козам не место в космосе, сэр, — ответил Сурит. — Они дезориентированы в невесомости, сэр.

Воцарилось короткое молчание. Сурит сохранял невозмутимость. Козы, казалось, не слишком оценили своё спасение, но, по опыту Сурита, домашний скот редко это делает.

Капитан, невысокая и эмоциональная особа, которой вряд ли следовало доверять ответственность за пробки в одной из самых загруженных космических зон Оршана, глубже осела в кресле и уронила голову в ладони.

— Продукты по всему пространству, — простонала она. — Тысячи куриных яиц...

— Они были в контейнерах. Контейнеры герметичны, — фактически констатировал Сурит. — По пятьсот штук в ящике, и вскрылись лишь некоторые. Просто при разгерметизации возникает некоторая неразбериха...

— ДА! БЛАГОДАРЮ! — она ударила по экрану. — Командиры рвут и мечут из-за корабля, а грузоперевозчик, оказывается, связан с Пехотной дивизией, так что звонят и оттуда!

Сурит уставился прямо перед собой.

— Я принимаю на себя полную ответственность за инцидент, сэр.

— Вы это уже заявляли! — она швырнула файл на стол. — Более того, вы повторили это в своём рапорте на шестьдесят страниц! Вы понимаете, лейтенант Йени, что значит «полная ответственность» в официальном документе? Это значит, что на вашу голову пришлось три персональных требования об отставке!

Удар был чувствительным, но ожидаемым.

— Сэр.

Капитан в ярости забарабанила по подлокотнику.

— Пилот вашего корабля тоже напортачил! — выкрикнула она. — Может, удастся свалить часть вины на него. Я не хочу вас терять, Йени! Не позволю, чтобы карьера моего лучшего офицера разбилась о стадо идиотских коз!

— Мои пилоты не виноваты, сэр, — отрезал Сурит. — Приказы отдавал я.

Это была ложь. Спасательные суда были позорным назначением для неудачников и новобранцев. Но это были его люди. И он нёс за них ответственность.

— Во имя путеводного Света! — прошипела капитан. — Вы что, специально лезете под поезд? С вашей матерью тоже вот так разговаривать приходилось?

Сурит выпрямился. О его матери знали многие — имя генерала-предательницы Марит Йени было у всех на устах, даже спустя двадцать лет после её смерти, — но при нём об этом предпочитали молчать.  Он мысленно, очень-очень медленно досчитал до пяти, чтобы обрести достаточно контроля над голосовыми связками и сказать с лёгкостью:

— Не знаю, сэр. У вас есть способ отправиться в прошлое и проверить? — это было грубо. Он добавил: — Простите, сэр. Больная тема.

Капитан подняла руку, смущённая. Сурит всегда считал её толковым командиром — осторожной в применении своих способностей архитектора, ответственной в отдаче приказов. Но у неё не было никакой защиты от давления сверху.

Она перетасовала светящиеся файлы на своём столе.

— Нам придётся перевести тебя, — сказала она. — Сожалею, лейтенант, но мне не оставили выбора. Однако если выбрать правильное назначение, года через полтора можно всё исправить. Я поспрашивала об открытых вакансиях. Взгляни.

Она открыла на столе диаграмму сектора, такую же, как висела на каждом мостике. На этой был выделен вращающийся галактический узел и серебристые облака хаотического пространства вокруг него.

Близость галактического узла к обитаемым планетам давала Оршану преимущества. Это означало тесные связи с межпланетными торговыми сетями, активное участие в Договоре о коллективной безопасности.

Но обратной стороной такой близости активного узла были возмущения, которые он вызывал в ткани пространства. Периодически — по меркам дальнего космоса, раз в несколько десятилетий — от вихря вокруг узла отрывались облака и дрейфовали в сектор, создавая проблемы кораблям.

Его мать погибла в этих облаках, в гражданской войне. Теперь Сурит нёс службу на их границах, спасая других от той же участи. Сейчас всё было лучше.

Капитан ткнула в несколько подсвеченных точек на карте.

— Большинство должностей, которые мне удалось выцарапать, — это спасательные подразделения. Но, знаешь, по крайней мере, ты сохранишь своё звание. Считай это временными неудобствами.

Пока Сурит с некоторым унынием разглядывал эти бессмысленные назначения, одна из точек привлекла его внимание. Остальные были у торговых путей, а эта — у самого Узла, на краю хаотического пространства.

— Могу я спросить, что это, сэр?

Она замешкалась.

— Этот запрос был на тебя, персонально. Поступил сегодня утром.

Значит, после инцидента. Капитан коснулась карты. На ней проступил новый текст — очень краткий, лишь набор координат, цепочка командования и название корабля. Сурит не узнал дивизию, а затем до него дошло, что это и не дивизия вовсе.

— Законники, — сказала капитан.

Сурит моргнул. По мере того как осознание проникало в него, он почувствовал укол настороженности. Законники занимались воинской дисциплиной и расследованиями, а также курировали армейских архитекторов и их немногочисленных чтецов. Суриту никогда не доводилось с ними сталкиваться.

— Никаких подробностей, разумеется, — сказала районный капитан. — Зачем ты им сдался? Корабль вроде наш, кавалерийский, но запрос — от законников. Ты ведь архитектор, да? Но не настолько крутой, чтобы они за тобой охотились. Сулят карьерный рост. — Она выключила экран и снова посмотрела на него. — Я бы тебя не пустила, честно. Пахнет жареным. На кой ляд им рядовой лейтенант? Я не люблю законников и не люблю подставлять своих солдат.

— Я согласен, — сказал Сурит.

Капитан закрыла лицо рукой. Сурит терпеливо ждал. Наконец она провела рукой по лицу и произнесла:

— Подумай, почему запрос был именно на тебя.

— Вы думаете, им нужен кто-то...  кого не жалко, что бы они ни затевали, — сказал Сурит. Даже если бы Сурит только что не взял на себя ответственность за последний провал, наследие Марит Йени всё равно ограничивало его варианты. — Я знаю. — Он предпочёл бы рискнуть и попытаться преуспеть, сколь ничтожны бы ни были шансы, чем провести годы здесь, на окраине. — Я всё равно хочу принять это назначение, сэр.

Ему было нужно звание капитана; став капитаном, он мог бы восстановить военную пенсию для своего альт-родителя. Ещё одно тихое захолустье не позволило бы достичь этого годами.

Капитан раздражённо взмахнула руками.

— Ладно, чёрт с тобой! — Она что-то вбила в браслет. — Лети. Инструктаж пришлю. Попрощайся и собери вещи. Это на другом конце сектора, а им ты нужен через три недели.

— Я найду шаттл, — сказал Сурит. Он замедлил шаг. — Сэр...

— Да?

— Моё подразделение, — упрямо сказал Сурит. — Я не хочу, чтобы у них в личных делах появились взыскания. Они...

— С ними всё будет в порядке, лейтенант, — раздражённо бросила капитан. — Я позабочусь, чтобы их дела остались чистыми. Но в следующий раз, когда они превратят мои транспортные маршруты в гигантский омлет, я ничего не обещаю.

Сурит отдал честь.

— Благодарю вас, сэр. Передавайте от меня привет козам.

— Непременно, — капитан смотрела на него с примесью досады и симпатии. — И, полагаю, мне следует сказать... удачи, лейтенант.

***

Дорога до станции дозаправки заняла у Сурита две недели.

Часть этого времени он потратил на изучение инструктажа, который был до неприличика скуден. Эскадра Кавалерийской дивизии выполняла задание по извлечению некоего объекта. Характер объекта не уточнялся. Местоположение объекта также не указывалось, пока Сурит не вгляделся в координаты точки, куда направлялась эскадра, и не понял, что они лежат внутри самого вихря хаотического пространства, окружающего Галактический узел. Здесь явно крылась какая-то ошибка. Сгусток искажённого пространства-времени вокруг Узла был зоной повышенной активности и смертельного риска.

В подростковые годы Сурит одержимо изучал хаотическое пространство. Армия вела бои на его окраинах во время Войны чтецов. Корабль его матери — или то, что от него осталось, — должно быть, до сих пор покоится где-то там, в вечном дрейфе. Несколько лет Сурит даже отслеживал течения, пытаясь вычислить, где мог оказаться обломок. Теперь — нет.

С неопределённостью Сурит боролся по-своему: он раскладывал всё по полочкам. Мысленно. И сейчас он снова принялся за это.

Список: Вопросы, на которые он, вероятно, не получит ответов.

Пункт первый: Зачем он им? Если эта загадочная должность связана с извлечением некого объекта, он мог бы быть полезен, но команды спасателей, подобные той, что возглавлял Сурит, встречались так же часто, как и уборщики отходов. Младшего офицера-спасателя не стали бы переманивать с другого конца сектора.

Пункт второй: Знают ли они о Марит? Сурит обдумал этот вопрос несколько секунд, а затем отбросил его как бесполезный. Даже если у кого-то и была личная обида, ему об этом не сказали бы.

Пункт третий: Почему запрос поступил от законников? Законники не имели никакого отношения к извлечению грузов. Они даже не принадлежали к дивизиям. Их задачей был надзор за нарушениями военного устава.

Размышления не помогали. Вместо этого Сурит записал свой список вопросов и твёрдо решил их задать.

На подлёте к станции пришла почта. Единственное сообщение было от Элви Тамори, его альт-родителя, который с огромной гордостью сообщал, что собрал два десятка соседей из своей деревни, чтобы поздравить Сурита с новым назначением. Элви, конечно, знал о происшествии с козами. Но Элви не верил в то, что следует зацикливаться на неудачах. Именно поэтому о Марит они никогда не говорили.

Сурит всё равно улыбнулся, услышав голос Элви, тратя львиную долю месячного довольствия на срочный ответ — шесть месяцев без отпуска оправдывали любую расточительность.

После стыковки он сразу явился к дежурному. Он ожидал, что его направят на «Изучение и тренировки» — обычный код для солдат в режиме ожидания, — но дежурный офицер, отсканировав его удостоверение, сказал:

— Лейтенант Йени? Вам предписано оставаться в расположении части.

— Прошу прощения?

— Здесь сказано: «оставаться в выделенной каюте в расположении части до допроса», — произнёс дежурный офицер. Он протянул руку. — Браслет.

Он взял браслет Сурита и отсканировал его, явно отвлекаясь на экран с сериалом в углу стола. На браслете загорелся оранжевый индикатор, означающий, что Сурит вышел за пределы разрешённой зоны.

— Секция два-ноль-шесть А. У вас двадцать минут, чтобы её найти.

Сурит мысленно досчитал до пяти.

— А указана ли причина? — вежливо поинтересовался он.

— Совершенно секретно, — ответил офицер.

Сурит сложил свой вещмешок в выделенной ему каюте. Такие же стандартные каюты встречались на любой базе или станции, почти не отличаясь от тех, что были в академии. Режим «в расположении части» включал в себя доступ в офицерскую столовую и гимнастический зал, так что арестом это не назвать, но тревога не отпускала.

Уведомление о допросе пришло на браслет глубокой ночью, через два часа после отбоя.

Оно указывало на комнату в глубине защищённого ядра станции. Сурит перестал подавлять своё беспокойство и быстро оделся, готовясь как к бою. Законники. Всё это начинало казаться личным. Насколько Суриту было известно, у его матери не было врагов именно среди законников, но он и не держал при себе их полного списка.

Комната для допросов была серой и безликой, спроектированной, чтобы выводить собеседника из равновесия. В ней стоял один лишь металлический стул. Сурит посмотрел на него, решил не создавать себе психологических проблем раньше времени и вместо этого удобно расположился в стойке «вольно».

Прошло добрых полчаса, прежде чем дверь открылась. Сурит погрузился в полумедитативное состояние, мысленно повторяя сообщение от своего родителя, и ему пришлось скрыть вздрог, когда появился законник. На нём не было знаков различия. Законники их не носили.

— Йени, — произнёс законник, не удостоив его обращением по званию. — Стул не по вкусу?

Он был ничем не примечателен: мышиного цвета волосы, невыразительное лицо. На его манжете красовалась деревянная гендерная булавка — стандартное расположение для тех, кто выбирал носить маркер гендера, — и никаких иных украшений. Но когда он взглянул на Сурита, его следующая фраза обрушилась с такой мощью приказа архитектора, что отозвалась в висках физической болью.

— Сядь.

Сурит почувствовал, как у него свело челюсти. Это было похоже на удар током по оголённым нервам. Его природная защита сработала, и приказ не прошёл, но ясно было одно: законник очень силён. Будь защита Сурита слабее, команда могла бы и подействовать. Использование сил архитектора против воли объекта было противозаконно. И неважно, что военные частенько этим балуются. Неважно, что не вышло. Сам факт был возмутителен.

Сурит медленно выдохнул и не двинулся с места.

— Это приказ, сэр?

— Я сказал, сядь. 

На этот раз команда была сильнее. Сурит предположил, что законник вложил в неё всё, на что был способен.

Сурит уставился прямо перед собой, не шевеля ни мускулом.

— К сожалению, у меня нет возможности идентифицировать вас как старшего офицера, и, следовательно, я не могу подчиниться. Можете ли вы подтвердить своё звание?

Уголки губ законника дрогнули в подобии улыбки. Он захлопнул дверь.

— Хорошо сыграно, — он достал из-под кителя жетоны и показал выгравированные знаки полковника. — Садитесь, лейтенант Йени.

В его словах уже не было приказа.

Сурит сел. Он попытался собрать остатки того самообладания, что были у него несколько минут назад, но челюсть непроизвольно сжималась, стоило ему перестать контролировать себя.

— Сэр.

— Нам стало известно, — сказал законник, — что вы уже довольно долго нас обманывали.

— Я категорически отвергаю это обвинение, — возразил Сурит. — Я был предельно честен. Сэр.

— Тест, который вы прошли в академии, определил вас как архитектора средних способностей, — продолжил законник. Сурит с шоком осознал, что дело вовсе не в его матери. — Вы куда сильнее. Вы солгали экзаменаторам.

Суриту потребовалось мгновение, чтобы переключиться. Значит, весь разговор — о его способностях архитектора.

Некоторые люди были более восприимчивы к командам архитекторов, чем другие. Это не обязательно связано с их собственными способностями или силой. Можно было родиться с природной защитой — даже нейтралы или чтецы могли иметь такую от рождения. Можно было дисциплинировать разум и освоить техники, чтобы сделать себя менее уязвимым к чужим командам. Но очень сильные архитекторы — того уровня, что армия называет Первым Рангом, — все, как один, практически не поддавались «перезаписи».

Сурит узнал об этом случайно, потом мысленно сопоставил всё, что знал и помнил со случаями, когда люди пытались ему приказывать, используя способности, с теми немногими разами, когда он использовал собственные способности архитектора, — и с потрясённым, разочарованным выражением лица Элви, мгновенно спрятанным, когда тот увидел, на что способен Сурит. После чего Сурит очень осознанно и намеренно больше никогда об этом не вспоминал.

Если разобраться, Сурит допускал, что это можно счесть обманом. Он всегда знал, что он более сильный архитектор, чем указано в его деле. Тест, который они все проходили на первом курсе академии офицеров, казался чистой формальностью — вроде проверки физподготовки, где весь класс по очереди кричал приказы. Большинство семей, подозревавших, что их ребёнок — сильный архитектор, провели бы ему профессиональное тестирование ещё в подростковом возрасте.

— Я не лгал, — сказал он. — Я не знал, что должен был чувствовать.

— Почти готов в это поверить, — легко согласился законник. — Вряд ли кто-то вообще мог перезаписать вас за всю вашу жизнь, не так ли?

— Не знаю, — сказал Сурит. Честность заставила его добавить: — Вероятно, нет.

— Тогда почему вы не исправили данные в своём деле? — законник, казалось, совершенно комфортно чувствовал себя стоя, в то время как Сурит сидел: тот предположил, что это был допросный приём. — Странное поведение. Ваша карьера могла бы сложиться куда лучше.

— Это несправедливый критерий для продвижения по службе, — сказал Сурит. Это была правда: более сильные архитекторы получали лучшие назначения и в итоге всплывали наверх, но Элви всегда яростно выступал против этого. Он всегда говорил, что Марит тоже это не одобряла — не то чтобы мнение Марит что-либо значило, но мнение Элви для Сурита было важно. — Способности архитектора не должны иметь значения. Перезапись без согласия незаконна.

— За исключением случаев военной необходимости, — парировал законник. — Знаешь, что ещё незаконно? Ложь старшим офицерам. Но хорошие новости, пацан. Нам это неважно, потому что ты достаточно силён для задания, одобренного Законодателем, — как раз когда Сурит собирался запросить профессиональное перетестирование, законник вдруг спросил: — Ты когда-нибудь встречал чтеца?

Сурит замешкался. Армия прекратила создавать чтецов десятилетия назад. Первые чтецы и архитекторы работали вместе, но потом чтецы попытались устроить государственный переворот — история Оршана пестрит переворотами — и военные поспешно прекратили их производство, начав штамповать архитекторов, чтобы подавить мятеж. Теперь новые чтецы появлялись лишь как генетические атавизмы у детей архитекторов.

Возможно, он и пересекался с кем-то на улице, но это была частная информация, так что он не мог этого знать.

— Нет.

На лице законника вновь появилась эта не-улыбка.

— Мы предоставляем тебе одного для синхронизации.

Сурит непроизвольно вцепился в подлокотники кресла.

— Что?

— Поздравляю, — сказал законник. — Не все архитекторы Первого Ранга удостаиваются такого. Придётся пойти на жертвы, но это твой пропуск на самый верх. Сможешь выбиться в генералы.

Сурит забыл даже, как дышать. Мысленный счет бльше не помогал.

— Вы не можете иметь в виду постоянную синхронизацию, — Сурит мало что знал о продвинутом использовании сил архитектора, но даже он понимал: разорвать синхронизацию невозможно. И архитектор, и чтеца оказываются связаны настолько, что их мозги просто отключатся при попытке разрыва. Должно быть, это ужасно даже для архитектора, который всем управляет, но для чтеца... Сурит почти никогда не задумывался о чтецах. Он отодрал пальцы от подлокотников. — Моя миссия...

— Миссия остаётся, — перебил законник. — Стандартная операция по извлечению. Они направляются в хаотическое пространство, чтобы разобрать старую космическую станцию. У тебя будет спасательный отряд, как обычно. Считай чтеца... дополнением. Бонусом. Используй это задание, чтобы познакомиться, а он пусть начнёт тренировки как пилот. А после... куда более интересные задания и гарантированное повышение. Уже в следующем году получишь постоянное звание капитана. Как я понял, для твоего с этим званием связаны кое-какие льготы для твоего родителя?

Сурит сидел не двигаясь, в нём боролись здравый смысл и отчаяние. Он никогда не уклонялся от приказов, никогда не отступал перед трудностями. Законники были самой могущественной структурой за пределами командования дивизий. Они могли создавать ему проблемы, где бы он ни оказался.

— Что будет, если я откажусь?

— Искренне надеюсь, ты не станешь, — сказал законник. — Очень жаль будет отправить под трибунал единственного офицера из твоей провинции.

Сурит чего-то такого и ожидал. Шанс отказаться он упустил ещё в кабинете капитана. Да и вряд ли бы это помогло.

Мысль о том, что этот неизвестный чтец сам вступил в армию и согласился на синхронизацию, желая служить своей планете, пронзила Сурита внезапным уколом стыда. Ведь и он сам на это подписался.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/13856/1222304