Готовый перевод San Fu / [❤️] Сан Фу (Собачьи дни): Глава 1 Цзян Куо спрыгнул с крыши

Цзян Куо стоял на балконе своей спальни, словно юный герой древнего романа, готовый к великому побегу. В его взгляде, устремлённом в экран телефона, блестела решимость — и лёгкий азарт охотника перед прыжком. Когда Цзян Леле подала долгожданный сигнал, он не колебался ни мгновения: перелетел через перила и беззвучно спрыгнул вниз.

Третий этаж — для кого-то высота, а для него привычная дистанция. Под балконом раскинулась мамина йога-терраса — идеально ровная площадка, где можно было приземлиться хоть с закрытыми глазами.

Он знал: дома сейчас никого нет. Но на всякий случай всё же заглянул в окно.

И в тот самый миг — словно сама судьба решила проверить его нервы — за стеклом замерла тётя Лю. В одной руке тряпка, в другой — ведро, а на лице выражение, будто она только что увидела падающую звезду, но слишком близко.

Цзян Куо застыл, присев на корточки, не решаясь даже дышать.

Поздороваться? Сделать вид, что он голограмма?

Но всё решилось без него.

— Ты зачем моешь окна сейчас?! — прошипел он сквозь зубы. — Разве окна требуют духовного очищения каждый день?!

Безупречный план побега рухнул, разбившись о тряпку тёти Лю. Та, как назло, не оценила тонкости операции и, прижав руку к груди, с громким воплем возвестила на весь дом:

— Цзян Куо!

— Чёрт побери, — выдохнул он и, не теряя ни секунды, вскочил, перепрыгнув через цветочные стеллажи, как настоящий акробат.

Но судьба решила добавить спецэффектов.

— Господин Цзян! Цзян Юйшань! — уже вопила тётя Лю, выбегая на террасу. — Цзян Куо спрыгнул с крыши!

Цзян Куо рванул прочь, лавируя между препятствиями, как герой древней стратегии: обежал бассейн, перемахнул через две клумбы и, сжав зубы, перелетел через пруд с карпами кои — гордость отца и мучение сына. Вода вздрогнула, золотые рыбы метнулись в стороны, а он, наконец, достиг спасительной стены.

Только когда руки коснулись холодного камня, он услышал за спиной раскатистый голос, полный праведного гнева:

— Ублюдок! Ты совсем осмелел?!

Цзян Куо вздрогнул, но на губах появилась упрямая, почти торжествующая улыбка.

Похоже, операция «Свобода до заката» официально началась.

Резкий, как удар грома, голос отца заставил Цзян Куо вздрогнуть — и он едва не нырнул в пруд с карпами кои.

Он вцепился в каменную стену, глядя вниз. Вода колыхалась, а под ней величественно скользили золотые тела — словно сонные духи предков, взирающих на него с укором. Один из них, самый крупный, лениво проплыл прямо под его промежностью, и Цзян Куо мысленно застонал:

«Простите, уважаемые предки, я не хотел вас тревожить».

— Иди… — Голос отца донёсся снизу — низкий, спокойный, почти ласковый. — Беги быстрее.

Пауза.

— Лао Чен! — рявкнул он уже другим тоном, в котором зазвенело железо. — Возьми людей, сломай ему ногу и приведи ко мне!

Всё внимание Цзян Куо мгновенно переключилось с размышлений о судьбе и семье на более насущное — как остаться в живых.

В два прыжка он оказался на ограде, вскочил на край стены и, будто ящерица, рванул вверх. Ветер ударил в лицо, волосы взметнулись, и он крикнул:

— Я позвоню тебе, когда доберусь до места!

— И не мечтай! — донёсся в ответ отцовский рев. — Разнесу к чертям собачьим твой университет и тебя вместе с ним!

«Это невозможно! Это незаконно!» — мрачно подумал Цзян Куо, отталкиваясь от последнего камня.

Ни багажа, ни плана — только чистая паника и выносливость. Он бежал так быстро, что воздух резал горло. По краю зрения мелькнули силуэты охранников, и он вытащил телефон.

— Да Пао! — заорал он. — Ты на месте?!

— Только нажать на педаль осталось, — протянул ленивый голос в трубке. — А что это за звуки? Кто там задыхается?

— Задыхается твоя мать! Быстро приезжай! — хрипло выкрикнул Цзян Куо, так что сам закашлялся.

Из телефона раздался рев мотора — Да Пао всё понял без лишних слов.

Оглянувшись, Цзян Куо увидел, как из ворот выбегают люди — Лао Чэнь с охраной. Они не догоняли его, но махали руками так яростно, будто хотели поймать ветер.

Он знал: теперь отец действительно рассердился. Если он доберётся до здания управления недвижимостью — перекроет ему все пути отступления. Надо было действовать быстро.

Здание управления недвижимостью находилось менее чем в ста метрах от его дома.

К счастью, его импровизация сработала. Отец не успел вызвать охрану заранее, уверенный, что «этот негодник» всё равно далеко не уйдёт.

И потому, пробежав всего сотню метров, Цзян Куо увидел её — свою спасительницу, свою гордость.

На обочине дороги стояла его серебристо-зелёная красавица, блестя под утренним солнцем.

Он почувствовал, как сердце радостно подпрыгнуло в груди.

— Давно не виделись, детка, — прошептал он, улыбаясь.

Прошло действительно много времени с тех пор, как Цзян Куо в последний раз держал руль в руках.

Когда-то скорость для него была как дыхание, а теперь — всего лишь воспоминание, пахнущее бензином и свободой.

Отец тогда сказал ему прямо, не терпя возражений:

— Почему ты хочешь пойти в этот бесполезный университет?

Он смотрел на сына холодно, как генерал на солдата, провалившего приказ.

— Только не говори, что ради учёбы. Если бы ты действительно хотел учиться, ты бы не выбрал подобное место.

А потом, словно в наказание за дерзость, лишил его всех развлечений.

Спортивную машину Цзян Куо — отдал своему старому другу, дяде Яну, который, по мнению отца, «лучше знал, как воспитывать детей». Даже ключи от его «малышки» не оставил дома.

Цзян Куо лишили не только автомобиля, но и всё его снаряжение исчезло в неизвестном направлении –  даже любимый сегвей* — символ беззаботных прогулок по ночному городу — отправился в изгнание.

Прим.: *Сегвей — электрическое самобалансирующееся транспортное средство с двумя колёсами, расположенными по обе стороны от водителя, внешне напоминающее колесницу. Изобретено Дином Кейменом.

Цзян Куо словно остался без воздуха.

Но теперь, спустя месяцы заточения, его серебристо-зелёная красавица стояла прямо перед ним, как верная подруга, вернувшаяся из долгого плена. На такое развитие событий его отец явно не рассчитывал.

Мотор мягко урчал, будто узнавая хозяина.

Он разогнался, одним движением ухватился за крышу и запрыгнул внутрь — точным, выверенным движением, будто делал это всю жизнь.

— Го-го-го! — выдохнул он, откинувшись на сиденье и чувствуя, как к вискам возвращается жизнь. — Жми прямо по шоссе!

— Подожди, — лениво откликнулся Да Пао, его палец завис над экраном панели. — Я хотя бы GPS включу… Куда мы, собственно, едем?

— Езжай! Быстрее! — Цзян Куо хлопнул ладонью по экрану, и тот мигом завис, как будто разделяя его ярость.

Через пару секунд колёса с визгом сорвались с места. Машина взвыла, будто радовалась свободе так же сильно, как он сам.

И тут, из динамиков, как гром среди ясного неба, хлынул ритм — мощный, пульсирующий, будто сердце самого двигателя.

— Что это за музыка? — крикнул Цзян Куо, стараясь перекричать басы.

Да Пао не ответил.

Он лишь ухмыльнулся и кивнул на заднее сиденье.

Цзян Куо оглянулся — и в тот же миг понял, что побег сегодня будет куда интереснее, чем он ожидал.

У этой модели спорткара было всего две двери. Цзян Куо никогда не дозволял никому сидеть сзади — это его бесило до костей — поэтому, обернувшись и обнаружив чужую фигуру на том самом месте, он на мгновение потерял дар речи.

На заднем сиденье, развалившись, как будто так и должно быть, сидел Ян Кэ — сын «хорошего отца» дяди Яна, идеал для всех упрёков в детстве, человек, с которым всю жизнь сравнивали Цзян Куо. Естественно, это сравнение никогда не было в его пользу.

— Почему он в машине? — с хриплым раздражением спросил Цзян Куо у Да Пао, а затем опять посмотрел на Ян Кэ, как на соринку в глазах. — Ты же уже получил деньги, верно?

Ян Кэ лениво кивнул, небрежно поправляя воротник.

Машину удалось угнать, потому что Ян Кэ забрал ключи и впустил Да Пао в гараж семьи Ян. Естественно, сделано это было не за «спасибо». За риск быть вычисленным и вследствие этого побитым собственным отцом, Цзян Куо вынужден был передать ему через Да Пао десять тысяч долларов и новенький телефон. Обмен был уже завершён, и Ян Кэ не следовало находиться в машине.

— Значит, долг выплачен, — проворчал Цзян Куо, — так почему ты всё ещё здесь? Ищи приключения где-нибудь в другом месте. Да Пао, высади его на следующем перекрёстке.

— Ладно, — ответил Да Пао ровно, как будто это была не просьба, а давно обговорённая формальность.

Ян Кэ, не растерявшись, повернул голову и, небрежно улыбнувшись, бросил:

— По пути заедь на курорт у «Девятидневного водопада».

— Куда-куда заехать? — повысил голос Цзян Куо, всем своим видом выражая раздражение.

«Девятидневный водопад» — проект, над которым работал его отец; место, расположенное на территории, где господствует папин контроль. Оно находилось где-то в южном направлении от города, и не только было не по пути к месту назначения, но и добираться туда нужно было несколько часов. Проще говоря, поехать туда — значило нарочно попасть в поле зрения отца.

Он пристально посмотрел на Ян Кэ:

– Мой долг выплачен, не играй со мной.

Ян Кэ пожал плечами с такой лёгкостью, как будто обсуждали погоду, и вдруг его телефон завибрировал. Он взял аппарат, развернул экран — и усмехнулся, показывая дисплей Цзян Куо. На экране, как яркий жест судьбы, мигало имя: «Президент Цзян».

Ян Кэ поднял трубку и, будто демонстрируя трофей, потряс ею перед лицом Цзян Куо. Молодой человек молча наблюдал за этой миниатюрой драмы: всё было настолько очевидно, что казалось почти театральным трюком.

На самом деле такая развязка входила в его расчёт — запасной ход, отработанный мысленно на случай провала. Ян Кэ выглядел подозрительно — слишком удобная мишень, слишком явная связь с угоном. И всё же Цзян Куо не приготовил для него отдельного сценария; в крайнем случае он был бы готов рассказать правду проще: «заставили», «под давлением», «не имел выбора», — и, пока отец бежал по ложному следу, выиграть драгоценные минуты.

Но теперь Ян Кэ сидел в машине рядом с ним, и эта простая тактика вдруг осложнилась: что он скажет по телефону? Какой путь выдаст? Три дороги из города — и ни одна не должна была стать ловушкой. Если Ян Кэ решит предать, все планы рассыплются, как карточный домик на ветру.

Ян Кэ глубоко вдохнул и ответил. Голос его сначала дрожал, затем приобрёл нужную робкую ноту, и в нём прозвучало привычное — «Дядя Цзян». Цзян Куо приподнял бровь: игра была безупречна, маска легла на лицо точь-в-точь.

— Сяо Ке! — раздался на той стороне строгий, громкий голос президента Цзяна. — Ты сейчас с Цзян Куо? Что там у вас происходит? — В его голосе слышалась не только тревога, но и стальной оттенок угрозы.

Ян Кэ, будто проглатывая слова, издал в трубку жалобное:

– Сяо Ке… он… вы же знаете, что я с детства не мог с ним тягаться… у меня не было выбора, я всё ещё в машине. – В голосе ощутимо дрогнуло притворство — ровно столько, сколько требовала сцена.

Да Пао тихо присвистнул, а Цзян Куо, не сдержав улыбки, поднял большой палец в молчалой похвале: «Великолепно!»

— Где вы, ребята? — снова прорычал отец на том конце, в его голосе слышалась явная угроза. — Не бойся и скажи мне. Я приеду через десять минут!

Цзян Куо смотрел на Ян Кэ и в этом взгляде читалось и напряжение, и восхищение — восхищение тем, как ловко тот сыграл свою роль, и одновременно страх перед непредсказуемостью получившегося спектакля.

— Где мы?.. — Ян Кэ несколько раз провёл рукой по экрану телефона, будто вытирая с него невидимую пыль. Голос его дрогнул, когда он прижал аппарат к сиденью машины, прочистил горло и, сорвавшись, выкрикнул:

— Мы на Молодёжной улице!

Не дожидаясь ответа, он скинул звонок, сунул телефон в карман и посмотрел на Цзян Куо.

Тот несколько секунд просто смотрел на него — растерянно, словно пытался понять, в каком именно месте их разговор свернул не туда. Потом медленно повернулся к Да Пао:

— Едем на юг. Через песчаный карьер, по окружной.

Да Пао бросил на него взгляд из-под нахмуренных бровей:

— К «Девятидневному водопаду»?

Судьба, похоже, улыбнулась Ян Кэ.

Машина, гудя, выехала на шоссе, ведущее к «Девятидневному водопаду».

Цзян Куо откинулся на спинку сиденья, лениво повернул зеркало заднего вида и встретился взглядом с отражением Ян Кэ.

— Ну? — голос его был тих, но опасно ровен. — Как ты хочешь, чтобы я тебя прикончил?

— Я ведь помог тебе, — спокойно ответил Ян Кэ, глядя в окно.

— Помог? — Цзян Куо хрипло усмехнулся. — Помог избавиться от погони и от кучи дерьма? Мне, значит, теперь тебя благодарить?

— Почему бы и нет, — сказал Ян Кэ, чуть повернув голову. — Если у тебя ещё осталось хоть что-то похожее на совесть.

— Совесть?! — Цзян Куо резко подался вперёд, в голосе звенела злость.

— Её необязательно иметь, чтобы вспомнить о ней, — парировал Ян Кэ с лёгкой, почти усталой иронией. — Посмотрим, кому поверит твой отец — тебе или мне.

— У меня есть видео, — Цзян Куо указал на камеру в салоне. — Всё, что ты сказал, записано. Увидим, кому он поверит.

— Но ты ведь не воспользуешься им, — произнёс Ян Кэ почти шепотом, с тем странным спокойствием, что бывает у людей, которым уже всё равно.

Цзян Куо обернулся, глядя на него долго, с мрачным интересом:

— Уверен? Скажи, сколько панд ты вырастил**?

Прим.: **Слово «уверен» в оригинале написано как «сундук, полный бамбука», а панды едят бамбук, ха-ха

— Потому что у тебя есть принципы, — сказал Ян Кэ, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти беззаботная насмешка.

— Убирайся! — взорвался Цзян Куо. — Да Пао! Как только выедем за город — выбрось его к чёрту из машины!

— Принято! — громыхнул в ответ Да Пао, и мотор тут же взвыл громче, будто тоже рассердился.

Молодёжная улица, названная Ян Кэ, находилась на севере города, и чтобы попасть на шоссе, им действительно нужно было проехать именно по ней. Всё выглядело слишком правдоподобно — будто само небо подыгрывало этому маленькому спектаклю. Ян Кэ сыграл свою роль блестяще: телефон, торопливый голос, нужная доза паники.

Его отец наверняка уже послал людей перекрыть шоссе. У Цзян Куо было в распоряжении полчаса — щедрый подарок судьбы, которого вполне хватало, чтобы выбраться из города, прежде чем они заметят неладное.

Даже если бы кто-то снова попытался дозвониться Ян Кэ, всё равно бы не получилось — по сценарию Да Пао уже должен был разбить его телефон.

— Не взваливай всё на меня, — хмуро бросил Цзян Куо. — Или мне опять стоит поблагодарить тебя за «помощь»?

— А что, если свалить всё на меня? — лениво предложил Да Пао, ухмыляясь. — Моему отцу всё равно, он ничего не сможет мне сделать, а президент Цзян и подавно.

— Плохая идея, — спокойно ответил Ян Кэ. — Для семьи Цзян ты всё равно остаёшься аутсайдером.

— Твоя мама аутсайдер! — взорвался Да Пао, с грохотом ударив по рулю. — Хватит нас провоцировать! Сегодня ты втащил нас в дерьмо, а теперь ещё хочешь выйти сухим из воды! Клянусь, я вышвырну тебя прямо сейчас!

— Просто веди машину, — тихо сказал Ян Кэ.

Расчет необходимого времени оказался довольно точным. Как только автомобиль выехал на просёлочную дорогу, ещё до того, как Да Пао успел выполнить свою угрозу выбросить Ян Кэ из машины, в тишине раздался звонок.

Экран вспыхнул именем: «Цзян Леле».

Цзян Куо шумно выдохнул и взял трубку.

— Ты уже выехал из города?

— Нет, — ответил он. — Думаешь, я настолько туп, чтобы поехать по Молодёжной улице? Мне лучше…

— Перестань притворяться. Я одна, — прервала она.

Он прищурился, глядя в окно, где дорога текла под фарами, как потускневшее зеркало.

— Только что выехал, — признался он тихо.

— Тогда скажи, — произнесла она с ленивой мягкостью, — как ты собираешься меня отблагодарить за помощь?

— За помощь твоему дорогому брату?.. — ответил Цзян Куо, и на его губах промелькнула тень улыбки.

Цзян Куо не успел договорить — Леле перебила его, как холодный ветер срезает последние листья с дерева.

— Каждый раз, когда что-то происходит, — её голос был ровен, но в нём проскальзывала стальная улыбка, — ты вдруг вспоминаешь, что ты, оказывается, мой брат. А кто писал красными чернилами в родовой книге просьбу — тщательно расследовать обстоятельства моего появления в семье и ещё раз провести тест, чтобы удостовериться одной ли я с вами крови? Ну как, выполнила больница твои распоряжения?

— Давай не ворошить прошлое, — засопел Цзян Куо, голос его потонул, словно в канаве. — Чего ты хочешь?

— Мотоцикл, — ответила она без тени сомнения, —тот, про который ты говорил, что он недостаточно мощный. Я так не считаю.

— Папа запер его в гараже у службы безопасности.

— Я его оттуда заберу, — спокойно сказала Леле. — И если когда-нибудь ты захочешь воспользоваться им, так и быть, я дам тебе его напрокат — со скидкой пять процентов на годовой абонемент.

Она скинула звонок прежде, чем тот смог что-то ответить..

— Как дела? — спросил Да Пао, голос его пронзил тишину, как цепкий запах бензина.

— Всё идёт по плану, — Цзян Куо, опустил глаза и вынул свою SIM-карту.— Где та симка, что я просил купить?

– Вот, — Да Пао достал из кармана новую SIM-карту и бросил ему, — Леле попросила денег?

— Она предложила сделку. Ей нужен мой мотоцикл, — сухо произнёс Цзян Куо.

— Ты всё равно на нём не ездишь, — по-детски цинично констатировал Да Пао. — Если бы она не вытащила из дома тётю, мы бы не имели шанса уехать.

— М-м-м, — промычал Цзян Куо, принимая неизбежность, как старую кошку принимает дождь.

— Впереди перекрёсток, — сказал Да Пао.

Шоссе перед ними расходилось дорогами в нескольких направлениях.

— Хм? — поднял глаза Цзян Куо, как человек, внезапно замечающий, что карта вместо того, чтобы вести, сама запуталась.

— Ты правда собираешься высадить меня здесь? — раздался голос Ян Кэ с заднего сиденья, колючий, как игла.

— Заткнись и сиди спокойно, — махнул рукой Цзян Куо. — Спасибо.

Доставить Ян Кэ не составило большого труда: отец Куо думал, что тот уедет на север, а на самом деле машина, как хитрый журавль, повернула к югу. Слова и направление оказались обманчивы.

«Девятидневный водопад» в его маршрутной  карте переместился из рубрики «мест, где смерти больше, чем надежды» в разряд «самых безопасных мест на свете» — хотя бы на этот миг.

Когда машина остановилась у перекрёстка просёлочной дороги, небо уже сдало свои краски и уступило место ночи. Тёмные полосы холмов лежали, как выжатые ткани, а звёзды робко пробивались сквозь тонкую пелену облаков.

Цзян Куо вышел из машины. Он собирался пересесть за руль.

— Вылезай! — скомандовал он, не отрывая взгляда от Ян Кэ, который все ещё находился на заднем сиденье, как чужеродный предмет.

— Мы ещё не доехали, — проворчал Ян Кэ, упрямый и бессмысленно принципиальный.

— Видишь указатель? — Цзян Куо указал на столб впереди: «Девятидневный водопад». Буквы на табличке казались старыми, но точными — как обещание.

— Это в пятнадцати километрах! — упрямо возразил Ян Кэ, стараясь сыграть роль терпеливой жертвы.

— Считай, повезло, — пожал плечами Цзян Куо. — Я мог бы высадить тебя сразу при выезде из города — тогда бы тебе пришлось топать триста километров пешком. — Цзян Куо облокотился на дверь машины. — Ничего, немного разомнешься, это полезно.

Ян Кэ нехотя вытащил сумку и вышел. Он знал Цзян Куо давно; между ними было то странное взаимопонимание, которое вырастаeт не из дружбы, а из привычки отчаянно знать все слабости друг друга.

— Какая у тебя сильная жажда мести, — пробормотал Ян Кэ, крепко схватив сумку, скорее жалуясь, чем укоряя.

— Ты меня знаешь не первый день, — ответил Цзян Куо.

Он обошёл капот и сел за руль.

Да Пао едва успел распахнуть дверь и ввалиться на переднее сиденье; он ещё не успел пристегнуться, когда Цзян Куо, будто оттолкнувшись ногой от земли, вдавил педаль газа в пол. Машина резко рванула прочь, подняв за собой густое облако придорожной пыли.

— Притормози! — закричал Да Пао, хватаясь за ремень безопасности наперебой с паникой. — Пристегнись!

Цзян Куо не сбавлял хода; он поднял правый локоть, как будто просчитав траекторию ветра, и протянул руку, чтобы Да Пао успел защёлкнуть ремень.

— Может, мне сесть за руль? — протянул Да Пао, голос его дрожал от возбуждения и от усталости одновременно. — Боюсь, ты в таком состоянии примешь шоссе за автодром.

Цзян Куо фыркнул и, не отрывая взгляда от потока тёмного асфальта, включил музыку, прибавив громкость так, будто пытался перекричать собственные мысли. Ноты расплывались в салоне, как свет фар в мокром воздухе, и казалось — каждая песня отодвигает за спину одну лишнюю угрозу.

— Как мы доберёмся до ближайшего городка? — спросил он.

— Самый ближайший провинциальный городок уже позади, — ответил Да Пао. — Могли бы заехать туда, подбросить Ян Кэ. Тогда бы он оказался в долгу у тебя.

— И какой от этого профит? — прищурился Цзян Куо. — Что мне принесёт этот долг? Какой у меня от него дивиденд? — в его словах была не жадность, а сухая насмешка.

— Лучше хоть что-то, чем ничего, — промычал Да Пао, будто повторяя мантру. Он говорил это с той же настойчивостью, с какой люди в азартных играх твердят про удачу. — Я столько лет за тобой преданно следую, разве я жалуюсь?

Цзян Куо молчал. Его лицо в зеркале выглядело монохромной маской, в которой отражались только дорога и редкие огни задних фар — как если бы все эмоции успели ускользнуть задолго до этой ночи.

Да Пао погрузился в размышления и его мысли катились, как зерна в жерновах — долго, тяжело, пока колесо не упрётся в новую тему. Он молчал достаточно долго – машина успела отъехать от уличных фонарей и погрузиться в темноту ночной трассы, но он всё ещё продолжал думать о чем-то. Наконец, он сказал:

— Может, найдём место, где можно перекусить? — Да Пао резко сменил тему.

— Тебе просто нужны мои деньги, — отрезал Цзян Куо, ровно и без тени упрёка. — Я не собираюсь с тобой спорить.

— Я задел твоё самолюбие? Я умираю от голода, у меня уже язык вылез наружу. – Да Пао повернул разговор в сторону шутки, пытаясь унять нарастающее напряжение.

— Засунь его обратно, — бросил Цзян Куо коротко, и в этой реплике было всё: и раздражение, и забота, и та хозяйская лаконичность, что привязывает людей друг к другу сильнее слов.

Через некоторое время, видя, как Да Пао буквально съедает воздух и, кажется, уже мысленно обгладывает собственный язык, Цзян Куо понял: выбора у него нет. Иначе через полчаса от его помощника останется только эхо урчания желудка.

Он резко повернул руль и направил машину к ближайшей деревушке — туда, где свет мачт освещения обычно похож на посмертное сияние старых лампочек.

Они ехали в кромешной тьме ещё почти час. Дорога была узкой, будто специально созданной, чтобы свести водителя с ума, — и такой извилистой, что навигатор давно уже хотел подать в отставку. И вот впереди мелькнул крохотный огонёк — надежда, замаскированная под уличный фонарь.

Да Пао ожил.

— Боже, если бы сейчас передо мной стоял шведский стол, я бы «поставил босса на колени»***!

Прим.: ***Съесть так много, что босс потеряет деньги вместо того, чтобы заработать.

— Я не устраиваю фуршеты, — заметил Цзян Куо.

— Это просто пример! — обиделся Да Пао.

— Пример из личного опыта? — невинно уточнил Цзян Куо. — Я просто говорю, чтобы ты не перегнул палку, если вдруг судьба подаст тебе меню.

Да Пао фыркнул, но через пару минут уже снова таращился в окно, словно собака, почуявшая запах еды за сотню метров.

Конечно, никаких шведских столов в деревне не оказалось. Всё, что они нашли, — это несколько унылых ресторанчиков без посетителей, с подозрительно одинаковыми вывесками вроде «Еда, вода, парковка, чудес не ждите».

— Может, этот? — Да Пао ткнул пальцем в окно. — «Маленькая ласточка, обжаренная во фритюре»! Звучит… аппетитно?

— Звучит как угроза, — отрезал Цзян Куо и нажал на газ. Машина промчалась мимо заведений, взметнув пыль и удивив парочку местных, которые наверняка подумали, что к ним приехали проверяющие из столицы.

— Эй! — возмутился Да Пао. — Что мне делать, о великий полководец? Тут не то место, чтобы выбирать! Это деревня, не Париж! Ты что, надеешься увидеть «Мишлен» среди курятников?

— По дороге завези меня на курорт у «Девятидневного водопада». Может, там найдётся ресторан получше. — Цзян Куо обогнал сонную машину, едва не распугав стадо кур на обочине. — Эти забегаловки выглядят так, будто готовят еду прямо из своих вывесок.

Да Пао вздохнул, почесал живот и пробормотал:

— Вот и думай после этого, что начальник — человек.

А Цзян Куо, не моргнув глазом, прибавил громкость музыки. Ночь за окном тянулась вязкой лентой, а вдоль дороги мигали вывески: «Домашняя лапша», «Чистая вода», «Ешь, пока не передумал».

Каждая из них была как соблазнительный шёпот, но Цзян Куо упорно делал вид, что не слышит.

Самый «роскошный» ресторан в центре деревни встретил их оглушительным шумом. Все кабинки оказались заняты, а в общем зале вовсю шло застолье — свадебное, судя по крикам, смеху и визгу детей, гонявшихся между столами, словно это был забег на приз невесты.

Когда они выбрались наружу, Да Пао с видом победителя разложил коробки с едой на капоте машины и уже вовсю уплетал ужин.

— Ты точно не будешь? — спросил он, проглатывая очередной кусок. — Иногда не стоит быть таким снобом. Никогда не знаешь, где судьба решит подать тебе лучшее блюдо.

— Нет, — коротко ответил Цзян Куо, глядя на него так, будто этот «шведский стол на капоте» был личным оскорблением.

Внутри ресторан напоминал стихийное бедствие, только без спасателей. Запах жареного масла смешивался с ароматом какого-то дешёвого алкогольного напитка, на полу валялся подозрительный мешок для мусора, и даже стены казались уставшими.

Цзян Куо с трудом продержался там полторы минуты — ровно столько, сколько потребовалось, чтобы пожалеть о каждом вдохе.

— Надо было предупредить заранее, — сказал Да Пао, прихлёбывая суп. — Я бы остался внутри и не тревожил твой утончённый эстетизм.

— Так иди, — буркнул Цзян Куо и постучал пальцами по рулю.

Да Пао сделал вид, что не слышит, и продолжил трапезу с видом человека, которому судьба наконец подмигнула. Даже суп у него был — дымящийся, горячий, с запахом, который, как назло, становился всё заманчивее.

— Где мы остановимся на ночь? — спросил он между глотками. — Тут, наверное, есть мотель или хотя бы амбар с Wi-Fi.

— Да отвали ты со своими вопросами, — раздражённо ответил Цзян Куо. — Где здесь вообще можно остановиться?

— То есть ты и ночью собираешься убегать от отца? — прищурился Да Пао, словно репортёр, берущий интервью у беглеца.

— Именно. Убегать. — Цзян Куо поднял бровь и, впервые за день, почти улыбнулся.

Он постучал по окну, будто отбивая ритм собственного решения. В отражении фар мелькнуло его лицо — усталое, но с тем знакомым, опасным блеском в глазах.

Да Пао тихо хмыкнул, зачерпнул ложкой остатки супа и сказал, не поднимая взгляда:

— Ну, если нас завтра найдут, пусть хотя бы подадут завтрак в постель.

Цзян Куо усмехнулся. В этом хмуром углу мира, среди грязных вывесок и свадебных песен, его внезапно посетило странное чувство — почти лёгкость.

http://bllate.org/book/13853/1222231