Готовый перевод Palace Survival Chronicle / Хроники выживания во дворце: Глава 51 — Кто бы не был добрым и нежным

Ся Цин вздохнул, потёр виски и немного пришёл в себя.

На самом деле, он не пытался казаться сильным. С одной стороны, ему не хотелось беспокоить Лоу Гуаньсюэ, а с другой — радость и боль, которые приносил меч Ананда, в какой-то степени были частью его совершенствования. Не было нужды избегать их, как бушующих наводнений и свирепых зверей.

На деревьях было слишком много паутины. Ся Цин небрежно отломал ветку и принялся размахивать ею в тумане миазмов. С лёгким любопытством он спросил:

— Ты не слышал новостей вчера?

Лоу Гуаньсюэ молчал.

Ся Цин моргнул в недоумении. Он на самом деле был довольно чувствителен к чужим эмоциям. Он мог улавливать радость, гнев, любовь и ненависть, если только человек не решал скрыть их специально.

Некоторое время подумав, Ся Цин спросил:

— Ты зол?

Лоу Гуаньсюэ отмахнулся рукавом от наполненных миазмами деревьев, не обращая на Ся Цина внимания.

Ся Цин сразу пришёл в себя и больше не чувствовал усталости или дискомфорта. Он не смог удержаться от смеха:

— Ваше величество, вы правда злы из-за этого?

Лоу Гуаньсюэ пригвоздил змею к земле с помощью своей костяной флейты.

— Лоу Гуаньсюэ!

В голове Ся Цина вдруг пробежала искра, и он рассмеялся, выкрикнув это имя, затем спрыгнул с небольшого холма и несколькими быстрыми шагами подошёл, его серые рукава скользили по влажному туману леса. Сзади он обвил руку вокруг плеча Лоу Гуаньсюэ, словно современные друзья, которые приобнимают друг друга.

Лоу Гуаньсюэ на мгновение застыл от неожиданности его поступка.

В глазах юноши играли искорки веселья, будто проблеск света. Он наклонился, испуская лёгкий и прохладный аромат гор, рек, трав и деревьев. Ся Цин приблизился и сказал:

— Нет, ты меня совсем недооценил. Ты правда думаешь, что в твоих глазах, кроме как смотреть на чужие потехи, я только и могу, что вмешиваться в чужие дела? Когда я говорю, что не боюсь боли, я не пытаюсь произвести на тебя впечатление или обмануть. Я не настолько ребёнок.

В лесу был туман и ветер. Лёгкая голубая лента на конце его волос коснулась пальцев. Ся Цин слегка потянул её, почувствовав лёгкий зуд.

— Не злитесь, ваше величество. Ваша кровь слишком ценна для этого.

Лоу Гуаньсюэ наконец-то произнёс первые слова за день, равнодушно заявив:

— Убери руку.

— Ох, — послушно отпустил Ся Цин, встал рядом и сдерживал смех. — Удивительно! Я что, в самом деле вижу, как ты злишься в этой жизни?

Раньше всегда он был тем, кто терял голову от ярости, так что теперь это был настоящий переворот.

Лоу Гуаньсюэ не дал ему наслаждаться этим слишком долго. Спокойно спросил:

— Так, ты понял, почему я зол?

— Эм… — Ся Цин, всё ещё держа в руке веточку с маленькими белыми цветами, замер.

Лоу Гуаньсюэ взглянул на него, его голос был спокойным:

— Ты так любишь наблюдать за людьми, ты когда-нибудь серьёзно смотрел на себя, Ся Цин?

— Ах… — Рука Ся Цина слегка дрогнула от его вопроса, и белые цветочки на веточке упали между его пальцами.

Затем наступила долгая тишина.

Тем не менее, Ся Цин почувствовал, что гнев Лоу Гуаньсюэ, скорее всего, утих, по крайней мере, его шаги немного замедлились, что свидетельствовало о его готовности подождать.

Они думали, что, пройдя через запутанный лес, они доберутся до Императорской гробницы, но, как оказалось, за туманным лесом они обнаружили большую реку.

Берег был покрыт камышами, а белые пуховые частицы взлетали в воздух, как духовные знамёна.

С одной стороны реки стояло поселение, которое теперь было занято совершенствующимися. В основном они представляли собой странствующих совершенствующихся, с метёлками из перьев и компасами, каждый из которых утверждал, что является другом и соратником, с налётом бессмертности и даосского поведения.

Ся Цин выглядел болезненно, его лицо было бледным и измождённым. Когда он появился в деревне с Лоу Гуаньсюэ, почти все обратили на него взгляд, оценивая его странным и многозначительным образом.

— Как интересно на меня смотрят, — Ся Цин закидывал в рот арахис. — Словно я снова в дворце Империи Чу.

Лоу Гуаньсюэ молчал.

Ся Цин продолжил:

— Они что, думают, что я твой наложник? Ах да, в мире совершенствующихся наложников не называют наложниками, их называют котёл*…

(* В романах о совершенствовании «котел» обычно относится к женщине-совершенствующейся, которая может помочь мужчине-совершенствующемуся продвинуться в своей сфере или способностях.)

Он кивнул сам себе и ответил на собственный вопрос:

— Так я что, теперь котёл?

Лоу Гуаньсюэ усмехнулся его словам и сказал:

— Ты действительно высоко себя оцениваешь.

— Что значит «высоко оцениваешь»? Это они так думают.

Ся Цин съел несколько орешков и затем оглянулся.

Те, кто незаметно наблюдали за ними, всегда выглядели слишком неспешными, чтобы отвести взгляд, и Ся Цин поймал их на этом.

Их взгляды встретились, и атмосфера стала довольно неловкой.

— С ума сошли? Разве я похож на котёл?

Лоу Гуаньсюэ спокойно ответил:

— Нет, ты не похож. Тебе просто нужно добавить над головой арку добродетели.

— …

Впечатляюще.

Место, где находилась Императорская гробница, называлось пещера Весенних ветров.

В пещеру вела только одна водная дорога — река. Территория вокруг Императорской гробницы была окружена ядовитыми лесами с крутыми склонами, в которых прятались бесчисленные опасные звери. Это место было непроходимо, поэтому, чтобы добраться до гробницы, им предстояло спуститься по реке на лодке.

Совершенствующиеся не осмеливались заходить сюда безрассудно. Они образовали альянсы в поселении и несколько дней обсуждали, прежде чем решили составить план и согласились путешествовать вместе.

Очень немногие видели настоящее лицо Лоу Гуаньсюэ. Совершенствующиеся полагали, что он независимый мастер с глубоким совершенствованием, но без принадлежности к какой-либо секте. Они тайно надеялись завербовать его, но сдерживались из-за его мощной ауры. Поэтому их внимание переключилось на Ся Цина.

Ся Цин торговался с пожилым мужчиной на улице, пытаясь купить две сахарные фигурки за три монеты.

Немного пухлый совершенствующийся в жёлтых одеждах, который сидел неподалёку, подошёл с улыбкой.

— Позвольте мне заплатить. Я чувствую связь с вами и хочу стать другом.

Ся Цин, откусывая сахарную фигурку, взглянул на него и кивнул.

— Спасибо.

Совершенствующийся в жёлтых одеждах, по имени Хуан Ци, добродушно улыбнулся.

— Я Хуан Ци. Как вас зовут, друг?

— Ся Цин.

— Откуда вы, друг-даос?

— Лингуан, — Ся Цин подумал: «Лингуан… иначе мне придётся сказать — Пэнлай».

Хуан Ци удивился, явно не ожидая, что он из Лингуана.

Лингуан был местом высочайшего благородства и славы в Шестнадцати провинциях, известным на протяжении всей истории. Если просто бросить там камень, он попадёт в благородного.

Тон Хуан Ци слегка изменился, когда он спросил:

— А что насчёт вашего друга, который с вами?

— Оттуда же.

В конце концов, этот друг — драгоценный камень Лингуана.

Хуан Ци был рад видеть, что Ся Цин такой открытый для общения, и продолжил расспрашивать:

— Так вы тоже прибыли по указу императрицы-матери?

Ся Цин кивнул.

Хуан Ци добродушно улыбнулся.

— Хотите присоединиться к нам? Пещера Весенних ветров опасна, и в древних записях говорится, что её охраняет гигантская змея. С большим числом людей будет безопаснее. Когда найдём жемчуг госпожи Хань, сокровища, которые нам даст императрица-мать, можно будет разделить.

Сладость сахарной фигурки растекалась по его языку. Ся Цин заметил, что в этом городе сахарные фигурки были вкуснее, чем в других местах: они не прилипали и не крошились, таяли во рту, не будучи чрезмерно сладкими.

Хуан Ци слегка зашевелился от нетерпения, когда Ся Цин молчал.

Через некоторое время юноша в серых одеждах медленно произнёс:

— Ну, мне нужно спросить его, согласен ли он.

Хуан Ци облегчённо выдохнул:

— Конечно, конечно. Мы доверим это вам, молодой друг.

Ся Цин согласился вступить в контакт с ними только из любопытства.

С этим человеком они обменялись нужной информацией и разошлись мирно.

Ся Цин изначально планировал немного прогуляться по городу, но его отпугнул прилавок с румянами и пудрой для лица.

Его взгляд упал на бутылочки с османтусовым маслом, разложенные на столе, и продавец сразу же улыбнулся.

— Неужели бессмертный покупает для своей жены? Наше османтусовое масло — из лучших золотых османтусов! Мы гарантируем, что его аромат вас опьянит!

Опьянит…

Проклятие.

Ся Цин чуть не раздавал сахарную фигурку во рту и едва не откусил палочку. Он с трудом натянул улыбку и поспешил ускользнуть.

Пусть будет так, он больше не хотел никогда в жизни чувствовать запах османтусового масла.

Вернувшись, он рассказал Лоу Гуаньсюэ о попытке Хуан Ци завербовать его. Он изначально думал, что Лоу Гуаньсюэ, будучи независимым, не станет обращать на это внимание, но, к его удивлению, тот согласился.

Совершенствующиеся взяли в аренду большую лодку в поселении. Она была трёхэтажной и украшена замысловатыми декоративными элементами. Тростник качался вдоль берегов, и испуганные цапли взлетали, их крики эхом отдавались в закатном солнце.

Стоя у перил верхней палубы, Ся Цин смотрел на пейзаж. Солнце садилось, окрашивая небо в кроваво-красный цвет, и мягкий золотистый свет ложился на поверхность озера.

Он думал, что всё будет спокойно до самой пещеры Весенних ветров, но непредвиденные гости пришли вечером.

В полночь группа совершенствующихся в голубых и белых одеждах с мечами у пояса поднялась на борт лодки. На их головах были зелёные нефритовые короны, и каждый из них носил выражение высокомерия.

Их глава прямо достал знак школы Сюаньюнь.

Лидер альянса совершенствующихся, мужчина средних лет, побледнел, увидев знак, почти упав от страха. Он сразу поклонился с уважением:

— Я не знал, что это соратник из школы Сюаньюнь. Прошу простить за недостаток гостеприимства.

Школа Сюаньюнь опиралась на могущественную семью Янь из Лингуана, и не стоило им вмешиваться ради одного духовного камня или сокровища. Это посещение явно было приказом императрицы-матери.

Лидер альянса сразу же начал заискивать, улыбаясь:

— Если соратник присоединится к нам, у нас ещё есть несколько свободных комнат.

Главный ученик школы Сюаньюнь не обратил на него никакого внимания.

В этот момент среди учеников школы Сюаньюнь в сине-белых одеждах раздался голос:

— Брат Синхуа, мы остаёмся здесь на ночь?

Голос звучал молодо и нежно, с ноткой кокетства, отчего у слушателей защипало уши.

Все на лодке замерли и после обернулись, чтобы увидеть юношу в розово-белых одеждах, который вышел вперёд из толпы.

У молодого человека были чёрные волосы, аккуратно закреплённые нефритовой короной, красная родинка между бровями, светлая кожа и невинные глаза. Его внешность была чистой и чарующей. Юноша был одет в роскошную одежду, излучавшую атмосферу изнеженной элегантности, как будто он никогда не знал бед.

Когда Коу Синхуа увидел его, его высокомерие поутихло, и он едва заметно улыбнулся, говоря мягким тоном:

— Да, это единственная доступная лодка. Пока нам придётся полагаться друг на друга.

Это тот человек, которого Верховный жрец поручил ему защищать.

Коу Синхуа уже питал большое уважение к нему, но не ожидал, что этот благородный человек будет не только добродушным, но и с мягким характером, называя его «братом Синхуа» и позволяя звать себя «ЦзяоЦзяо».

Юноша был ещё и очень красив. Когда Коу Синхуа смотрел ему в глаза, его охватывало головокружение и беспрецедентное влечение.

Вэнь Цзяо защищали и лелеяли на протяжении всего пути.

Школа Сюаньюнь была крупнейшей в мире. И он пережил уже множество взглядов, полных страха и настороженности, как от людей на этой лодке, но Вэнь Цзяо ощущал лишь странное удовлетворение.

Но это именно то, что он заслуживал. Он с рождения жил под завистливыми взглядами, и не было причины, чтобы он страдал в будущем.

Опыт в дворце Империи Чу был похож на кошмар.

Вэнь Цзяо покачал головой и сладко, нежно улыбнулся.

— Всё в порядке, брат Синхуа. Это не сложно. Что тут сложного-то? Я не боюсь трудностей.

Коу Синхуа встретился с его взглядом и почувствовал, как его сердце забилось быстрее, он смутился и опустил голову.

Лидер альянса немедленно признал благородное происхождение молодого человека в розовом одеянии и с любезной улыбкой сказал:

— Тогда, молодой господин, позвольте мне проводить вас на третий этаж.

Вэнь Цзяо взглянул на мужчину средних лет, который низко кланялся перед ним, его ямочки на щеках стали ещё заметнее, и он сказал:

— Хорошо, спасибо.

Коу Синхуа добавил:

— ЦзяоЦзяо, я буду жить рядом с тобой. Просто позови меня, если что-то понадобится.

Вэнь Цзяо невинно моргнул.

— Могу я прийти к тебе даже ночью?

Сердце Коу Синхуа забилось чаще, и он, обычно спокойный, слегка покраснел и кивнул:

— Да, в любое время.

Вэнь Цзяо снова улыбнулся.

— Хорошо, спасибо, брат Синхуа. — Затем он осмотрелся, как будто обеспокоенный, и прошептал, — Брат Синхуа, уже поздно. Не слишком ли невежливо нам беспокоить их так? Давай будем тише.

Коу Синхуа был совершенно очарован.

— Хорошо, хорошо.

Лидер проводил Вэнь Цзяо наверх, а остальные ученики Сюаньюнь начали выбирать себе комнаты.

Группа начала шептаться и перешёптываться между собой.

Когда Вэнь Цзяо поднимался по лестнице, он нарочито замедлил шаги, чтобы послушать их разговор.

— Кто этот молодой человек рядом с Коу Синхуа?

— Не знаю. Но если его защищает главный ученик школы Сюаньюнь, значит, он крайне благородного происхождения.

— Конечно. Посмотрите только, как он себя ведёт. Кожа такая нежная, он явно не такой, как мы, ничтожные муравьи.

«Да, я не такой, как вы, ничтожные муравьи».

— Хотя молодой человек и благороден, он, похоже, с хорошим характером и манерами. Он даже заботится, чтобы не потревожить нас.

— Действительно, он не кажется высокомерным.

— Кто же он такой?

Слушая эти слова, в глазах Вэнь Цзяо усилился зловещий свет, и его подавленная гордость и ярость, пронизывавшие его до костей, стали ещё интенсивнее.

Он сжал кулаки, ногти впились в плоть, и он продолжал кипеть от негодования.

Фу Чаншэн! Посмотри на меня сейчас! Если бы мне не пришлось ползать на коленях и быть собакой, чтобы угодить людям, если бы я жил так свободно и привилегированно, как этот молодой человек по имени Ся Цин, разве был бы я таким эгоистом?!

Отдай мне всё, что я пережил, отдай мне те условия, которые есть у него, кто бы не был добрым и нежным!

Если бы он перенёс страдания и унижения, через которые прошёл я, он был бы лишь ещё более эгоистичным и жестоким, чем я!

С этими мыслями Вэнь Цзяо был полон злости и презрения к Фу Чаншэну. Он был зол на его предательство, но ещё более презирал его глупость.

Он был уверен, что в этом мире нет никого более обиженного и более здравомыслящего, чем он.

Комната Ся Цина была на третьем этаже, со скрытым окном, которое позволяло ему наблюдать за всем, что происходит на палубе. С самого момента, как ученики Сюаньюнь поднялись на борт, он слышал каждое слово ясно и чётко. Ся Цин сидел у окна, бесстрастно поедая яблоко.

Его тело было измождено, каждая нервная клетка болела, он пережил слишком многое за последние дни. Поэтому встреча с Вэнь Цзяо уже не была такой уж страшной.

На самом деле, он никогда не боялся Вэнь Цзяо. Он боялся Фу Чаншэна, боялся того зловещего ощущения диссонанса, которое тот ему приносил.

Ся Цин просто не мог терпеть театральные страдания любви между этими двумя, которые разворачивались перед ним. Честно говоря, кто такой Вэнь Цзяо, что он делает и с кем у него романтические связи — всё это ему безразлично.

http://bllate.org/book/13838/1221051