Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 59 Старые трудности

Водительские права Сюй Силиня, которые раньше были выставлены на всеобщее обозрение, исчезли. Доу Сюнь заметил это и не удержался от вопроса.

— Я убрал их, так как больше не принимаю заказы, — с этими словами Сюй Силинь помог Доу Сюню придержать подол его пальто, пока тот пристегивался. Его глаза изогнулись в улыбке, которую он направил на Доу Сюня. — Я не позволю никому другому сидеть здесь в будущем.

Доу Сюнь остолбенел. Он наблюдал, как Сюй Силинь, держась за подголовник пассажирского сиденья, в такой позе, словно он хотел заключить человека, сидящего рядом в свои объятия, оглянулся назад, чтобы профессионально выехать задним ходом. Он даже не прояснил свои слова — после «Я не позволю никому другому сидеть здесь в будущем», разве не должно быть предложения, начинающегося с «Это место только для...»?

Но Сюй Силинь просто подразнил его этой фразой и больше ничего не добавил.

В такой двусмысленной атмосфере медлительный разум Доу Сюня наконец понял, что происходит. Он странно посмотрел на Сюй Силиня. Человек, из-за которого он всю ночь ворочался, казалось, флиртует с ним!

Действительно странный опыт.

В этот момент в кармане Сюй Силиня снова зазвонил телефон. Директор Сюй ежедневно был занят множеством важных дел и это был уже сотый звонок, который он получил за сегодняшнее утро.

Даже не взглянув на номер входящего звонка, Сюй Силинь схватил телефон, выключил звук и бросил на заднее сиденье.

— Подними трубку, а вдруг это что-то важное? Ты можешь спокойно заниматься своими делами, не беспокойся обо мне, — сказал Доу Сюнь.

Сюй Силинь с полуулыбкой ответил: 

— У меня нет ничего более важного.

Доу Сюнь:

— …

Оказывается, ему совсем не «казалось» и Сюй Силинь действительно флиртовал с ним!

Весь план Доу Сюня снова сорвался. С каменным выражением лица, он сидел в плавно движущейся машине, в душе отчаянно желая просто грубо наброситься на Сюй Силиня. Он так сильно хотел этого, что стал беспокойным и возбужденным, и без перерыва ерзал на сидении.

Молодым людям было легче начать встречаться. Но даже тогда он умудрился напортачить, что уже говорить о настоящем. Теперь, будучи взрослыми, им нужно было приспосабливаться к сложной жизни друг друга. Пока Сюй Силинь пытался перевернуть страницу прошлого и начать все с чистого листа, Доу Сюнь тихо составил в уме перечень проблем, оставшихся от их общей истории.

В то время, когда Доу Сюню было труднее всего, чтобы отпустить свои старые чувства, он посетил консультанта. Консультантом оказалась пухлая и добродушная старушка. Выслушав его неровные и ухабистые воспоминания, а также ненависть и любовь, которые оставались такими же сильными, как и прежде, она спросила: 

— Вы много говорили о своих чувствах, но знаете ли вы, что чувствовал другой человек?

— Любовь — это не оценки, не карьера, и не то, что определенно принесет плоды, если вы вкладываете в нее много труда. Это результат взаимодействия двух людей. Даже если вы полностью увязли в ней, независимо от того, насколько глубока ваша любовь, вы действуете только пассивно. Поскольку между двумя людьми — любовниками, родственниками, даже одноклассниками, коллегами или деловыми партнерами — отношения — это всего лишь потребность. Просто иногда речь идет об эмоциональных потребностях, а иногда о материальных потребностях. Может показаться, что забота о чувствах другого человека требует больших усилий, но на самом деле, чем сильнее ваша инициатива, тем слабее ваша неуверенность и беспокойство.

Доу Сюнь медленно вздохнул. После стольких лет разлуки он не осмеливался чрезмерно надеяться, что Сюй Силинь будет испытывать к нему чувства, которые он не смог отпустить. Он мог просто оказаться свободным и скучающим, и это могла быть естественная реакция на встречу с бывшим. В тот год, когда бабушка Сюй скончалась, Сюй Силинь отправил ему электронное письмо посреди ночи, но так и не получил ответа — Доу Сюнь не знал, насколько глубоко это задело Сюй Силиня. В любом случае, если судить о других по себе, то, окажись он на месте Сюй Силиня, это, вероятно, стало бы рыбьей костью, застрявшей в его горле на всю оставшуюся жизнь.

Так что для Доу Сюня встреча с Сюй Силинем была одновременно болезненной и счастливой пыткой.

На протяжении многих лет Сюй Силинь шел против ветра, чтобы пробиться в люди. Казалось, что теперь он поднялся на вершину успеха, но на самом деле результаты его труда оказались не сравнимы с перенесенной им болью. В те годы, кроме Сун Ляньюаня, который находился в таком же тяжелом положении, рядом с ним не было никого. Если бы с ним был кто-нибудь внимательный и заботливый, он бы не позволил ему идти по этой дороге, истекая кровью.

Но из всего, что определяло жизнь человека, тройку лидеров составляли судьба, удача и фэншуй. Теперь не было смысла ворошить прошлое.

Сюй Силинь постепенно научился не менять свое выражение лица, независимо от того, что происходило, и стал одним из тех людей, которые не выдавали ни капли своего невежества, даже если их разум был заполнен глупостями. С точки зрения Доу Сюня, когда Сюй Силинь заботился о ком-то, для него это было очень легко, и ни одна деталь не ускользала от его внимания. Сюй Силинь прекрасно чувствовал, когда можно наступать, а когда нужно отступать, и слишком хорошо знал чувство меры. Иногда у других возникало слабое обманчивое ощущение, что он прокладывает себе путь в их сердца, но все же он был осторожен, чтобы не позволить им почувствовать давление.

Если бы это был первый день их знакомства, Доу Сюнь, вероятно, не почувствовал бы ни малейшего дискомфорта и, возможно, его бы уже давно одурачили, так что он даже не понял бы, что произошло.

К сожалению, этого не случилось.

Он видел Сюй Силиня, когда тот был напуган, когда тот был подавлен, когда тот вел себя как избалованный ребенок, и даже когда тот впадал в ярость. В глубине души он знал, что все это лишь прикрытие. Это не только не тронуло его, но и немного встревожило.

Когда Гао Лань впервые встретилась с Сюй Силинем, она сразу же почувствовала, что этот молодой человек был похож на милого плейбоя, на сладкий десерт, который был совершенным во всех отношениях — красиво выглядел, хорошо пах и был приятным на вкус — но один укус, и она могла получить тяжелую травму и набрать десять килограммов. Лучше было выбрать цельный злак с сердитым лицом Сун Ляньюаня и съесть его с душевным спокойствием.

Не говоря уже о Доу Сюне.

К счастью, с годами Доу Сюнь стал более спокойным и уравновешенным. Даже если человек не мог изменить свою природу, он все же мог, по крайней мере, сдерживать ее. Теперь он научился контролировать себя, что не позволяло другим получать от него какие-либо подсказки.

В конце концов свидание не состоялось. Еще до Нового года Сюй Силинь бегал туда-сюда, ни на минуту не останавливаясь. Затем, вернувшись, он был очень взволнован в течение нескольких дней. Накануне вечером он вернулся домой почти в полночь от Лао Чэна, и после этого провел полночи, исследуя рынок аренды и маршруты проезда. Срок действия стимулятора под маркой Доу Сюня закончился, и вскоре после полудня Сюй Силинь, который слишком долго находился в режиме ожидания, разрядился.

Они случайно наткнулись на агента по недвижимости, который работал в праздники. Агент взял каталог и, брызгая слюной, с энтузиазмом показал его Доу Сюню, желая взять его с собой в любое место. В середине разговора Доу Сюнь случайно взглянул на Сюй Силиня и обнаружил, что тот подпирая голову одной рукой, сидя заснул на маленьком диванчике в позе мыслителя.

Агент сказал: 

— Преимущества квартиры, которую я вам только что показал…

Доу Сюнь внезапно поднял руку и прервал его.

Он тихонько встал и накинул пальто на Сюй Силиня. Только тогда молодой агент заметил, что этот господин действительно заснул и к тому же в вертикальном положении, что тоже уметь надо.

Когда Сюй Силинь проснулся, Доу Сюнь закончил разговор с агентом и просматривал договор аренды.

Сюй Силинь дернулся, и накинутая на него одежда упала. Он поймал пальто, прижал к груди и ошеломленно улыбнулся Доу Сюню.

На мгновение у Доу Сюня возникло странное чувство, как будто все те годы, которые он потерял, все то время, которое они потратили зря, трудясь в своих отдельных мирах, были всего лишь сном.

Проснувшись, молодой человек, которого он когда-то глубоко любил, не ушел далеко и не был запачкан пылью мирских невзгод. Его внешность была такой же нежной, как и его сердце. Он был совсем рядом, лениво вылез из-под одеяла, с закрытыми глазами пытаясь найти его руку, чтобы прижаться к ней носом…

Слова «давай начнем все сначала» аккуратно выстроились на кончике языка Доу Сюня.

На этот раз я не буду давить на тебя, не буду жадно требовать чувства безопасности от тебя, не буду делать на глазах у других то, что тебя расстраивает.

На этот раз позволь мне быть тем, кто уступит тебе, извинится и постучит в твою дверь.

На этот раз я лучше проглочу свой язык, чем скажу хоть слово о разлуке или разрыве…

В этот момент Сюй Силинь окончательно проснулся и потянулся, хрустнув суставами своего окоченевшего тела. Он подошел и очень неловко вернул Доу Сюню пальто, посмеиваясь над собой: 

— Я могу заснуть даже сидя, похоже, я состарился…

Доу Сюнь внимательно посмотрел на него.

Сюй Силинь опустил голову и осмотрел себя сверху вниз. Он пригладил волосы, затем соблазнительно приподнял бровь, показав многозначительную улыбку: 

— Почему ты так на меня смотришь?

Доу Сюнь:

— …

Сразу же после пробуждения кто-то пытался соблазнить его.

Доу Сюнь вздрогнул от намеренно пониженного голоса Сюй Силиня. В то же время он насильно подавил желание, поднимающееся в его груди.

«Сейчас не время, — сдерживал себя Доу Сюнь. — Подожди немного, еще есть время, не будь нетерпеливым».

Затем он заключил договор и под предлогом усталости, попросил Сюй Силиня отвезти его обратно в цветочный магазин Лао Е, прежде чем отправить Сюй Силиня домой отдыхать, не допуская никаких возражений.

Сюй Силинь совсем не хотел уходить. 

— Если я уйду, вы, ребята, снова будете доедать остатки на ужин. И мой сын тоже... 

Доу Сюнь вытянул палец и очень легко, едва заметным движением, провел им под его глазом.

Шаги Сюй Силиня сразу же замерли на месте, и у него перехватило дыхание.

Доу Сюнь не дотронулся до него, но лица людей настолько чувствительные, что даже при отсутствии контакта с кожей, их мозг автоматически заполняет пробел. Доу Сюнь спокойно сказал: 

— Вернись и посмотрись в зеркало. Если ты такой уставший, тебе не обязательно приезжать сюда.

Сюй Силинь ничего не смог возразить, и действительно послушно ушел. Доу Сюнь все время стоял у окна, наблюдая, как он уезжает, прежде чем погладить серого попугая по голове. Срок наказания попугая еще не истек, и ему не хватало сил вести борьбу. Когда Доу Сюнь погладил его, он вяло повернулся, чтобы клюнуть свою игрушку.

На лице Доу Сюня не было особой радости. Он вспомнил, что бабушка Сюй скончалась на пятый день нового года. Годовщина ее смерти была не за горами. Доу Сюнь не знал, как Сюй Силинь поднимет эту тему.

На третий день нового года Сюй Силинь вовремя явился в магазин. Пока ему нечего было делать, он придумал новый план для полуживого цветочного магазина Лао Чэна. Он хотел, чтобы тот избавился от невзрачного названия «Лао Е» и пошел по пути высокой культуры и глубоких чувств.

Лао Чэн не потрудился обратить на него внимание:

— Я посвятил свою жизнь продаже шашлыков и не разбираюсь в высокой культуре и глубоких чувствах.

Сюй Силинь с презрением посмотрел на полиэтиленовую пленку и ленты для упаковки букетов в магазине: 

— Я действительно не могу больше смотреть на это.

С этими словами, он взял букет, который Лао Чэн выставил на всеобщее обозрение в качестве образца, и разобрал его на части, серьезно сравнив каждый вынутый цветочек. После долгого отбора, он наконец оставил один-единственный цветок, который аккуратно обрезал маленькими ножницами, опрыскал свежей водой, а затем повернулся и воткнул его в ворот Доу Сюня. После этого он легко оторвал маленький лепесток от цветка, положил его в подарочный сертификат с тиснением под дерево, который взял со стола, и засунул его в нагрудный карман своего жилета.

— Такие букеты используются сельским комитетом, чтобы встречать коллективы, приезжающие в деревню для выступления, — указал на грязный стол Сюй Силинь. Не глядя на Доу Сюня, он серьезно обучал ошарашенного Лао Чэна: — Возьми лепесток, сорванный с сердца твоей возлюбленной, пропусти его через процесс стабилизации и обработки — это «вечный цветок», который сейчас в моде, — и храни его в герметичном контейнере. Это то, что называется высокой культурой и глубокими чувствами.

Лао Чэн был совершенно ошеломлен его бесстыдством.

Цай Цзин взглянул на цветок на груди манекена Доу Сюня, затем посмотрел на Сюй Силиня, который уходил, как ни в чем не бывало, и не мог не почувствовать, что здесь что-то не так.

На четвертый день нового года Доу Сюню надо было переехать. Сюй Силинь пришел пораньше, и помогал ему перевозить вещи в течение целого дня без единой жалобы. В какой-то момент Сюй Силинь ненадолго ушел и Доу Сюнь подумал, что у того появились дела в компании.

В результате, два часа спустя Сюй Силинь вернулся. От новых штор, простыней и пододеяльников до натюрмортов и вращающихся книжных полок для гостиной… он купил все, независимо от важности. Он приказал монтажникам собрать все с молниеносной быстротой, затем бросил ключи почасовому работнику, чтобы тот навел здесь порядок, а сам пригласил Доу Сюня на обед.

Под вечер Сюй Силинь сфотографировал номер дома Доу Сюня, помахал ему телефоном и вернулся в цветочный магазин, чтобы забрать своего сына.

Цветок, который он вчера прицепил к Доу Сюню, начал скручиваться по краям лепестков. Доу Сюнь нашел небольшую вазу и наполнил ее чистой водой, желая сохранить его еще на пару дней. Но стебель уже был безжалостно уничтожен Сюй Силинем. Какое-то время он был полон красоты; теперь же стебель стал настолько коротким, что не мог впитывать воду и цветок неизбежно увядал.

«В конце концов, он ничего не сказал мне о завтрашнем дне», — подумал Доу Сюнь.

Пятый день нового года был годовщиной смерти бабушки. Сюй Силинь тщательно избегал этой темы с Доу Сюнем. На данном этапе ему не хотелось обсуждать это с ним. Бывают блюда, вкус которых все равно останется немного не таким, если их доварить, после того, как оказалось, что они все еще сырые. Хотя Сюй Силинь действительно хотел оставить все позади и начать сначала, умом он понимал, что это невозможно. Все, что он мог сделать, это продвинуться вперед как можно дальше.

Письмо без ответа было свидетельством того, что Доу Сюнь больше не хотел поддерживать с ним связь. Каждый день, невзирая на дождь и ветер, Сюй Силинь кружил вокруг Доу Сюня, иногда прощупывая его, а иногда выражая свое расположение. Он был занят каждую секунду, но не то чтобы он не беспокоился.

Поскольку он постоянно чувствовал, что в следующую секунду Доу Сюнь вспомнит тот день, когда он сказал: «С этого момента мы разрываем все отношения. Между нами, больше ничего нет», и холодно оборвет эту его одностороннюю фантазию.

На пятый день нового года Сюй Силинь проснулся на рассвете. В час, когда старички только выходили на утренние прогулки со своими домашними птицами, он уже прибыл на кладбище, окутанный слоем ледяной росы.

Могила предназначалась для двух человек. Когда дед Сюй Силиня по материнской линии скончался, они оставили место для Су Вэньвань. При жизни Сюй Цзинь продолжала платить за могилу, гарантируя, что после того, как истечет двадцатилетний срок аренды, у них двоих будет шанс быть похороненными вместе.

Фотография была заменена совместным портретом бабушки и дедушки, сделанным в молодости. Сюй Силинь вытер надгробие, поздоровался с дедушкой, которого он никогда не видел, и положил цветы.

— Доу Сяньэр вернулся, — тихо сказал Сюй Силинь бабушке. — Я…

Его брови нахмурились. Утром он не позавтракал, и его желудок, испорченный годами пьянства, слегка запротестовал. Сюй Силинь вздохнул, прижав руку к ноющему месту. Словно маленький ребенок, он присел на корточки, опустил голову, и прошептал бабушке:

 — Прости.

Он все еще любил Доу Сюня.

Изначально он думал, что по прошествии всех этих лет кроме денег его больше ничего не сможет заинтересовать. Но стоило этому человеку вернуться, как он обнаружил, что место в его груди занял пепел, оставшийся от прошлого, который никто так и не вымел начисто. Всего за одну ночь уже остывшая зола разгорелась вновь.

Ему было жаль свою бабушку, которая беспокоилась о нем до самой смерти, потому что он так и не смог отпустить.

Ему было жаль Доу Сюня, поскольку несмотря на то, что он не смог отпустить, он также не смог пройти с ним этот путь до конца.

Сюй Силинь ненадолго замолчал. Он пару раз похлопал по надгробной плите, а затем держась за холодный камень, встал. 

— В следующий раз я приведу его к вам в гости. Обещаю.

С этими словами, он плотнее закутался в пальто и пошел к стоянке.

В нескольких метрах от нее, Сюй Силинь достал ключи, чтобы открыть машину. Передние и задние фары несколько раз вспыхнули, словно очнувшись от сна, но шаги Сюй Силиня резко остановились.

Он увидел, как кто-то вышел из-за его машины и молча направился к нему.

Доу Сюнь.

В конце концов, эту видимость мира сохранить не удалось.

http://bllate.org/book/13835/1220839