Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 26 Внезапное пробуждение

Испокон веков существует два главных божества, способных ослабить любые юношеские страсти. Один называется «экзамены», другой — «каникулы».

Зимние каникулы Доу Сюня начались на десять дней раньше, чем у Сюй Силиня, и ему, наконец, не нужно было метаться туда-сюда. Он целыми днями сидел в своей комнате, занятый своими делами. Иногда он выходил, чтобы помочь тете Ду по хозяйству. На улицу он выбирался только для того, чтобы выгулять собаку. Ну, просто образцовый «сын маминой подруги», с которым многие родители любят сравнивать своего отпрыска.

Сюй Силинь принес домой свои рекордные итоговые оценки и, набравшись духу, показал их учителю Доу. На этот раз они не стали спорить. Раньше они ссорились в основном из-за противоположных взглядов: Сюй Силинь считал свои результаты хорошими, а Доу Сюнь считал их ужасными. Сейчас они пришли к полному согласию и оба полагали, что оценки Сюй Туаньцзо были похожи на кучу дерьма.

Поэтому, когда Доу Сюнь начал свою тираду, Сюй Силинь вывесил белый флаг и просто слушал, опустив голову.

— Честно говоря, я не совсем понимаю, — обычно немногословный, Доу Сюнь становился невероятно разговорчивым, стоило ему начать язвительно насмехаться. — Поскольку ты ничего не делал, пока все остальные усердно работали, то вполне логично, что они немного превзошли тебя. Чего я не понимаю, так это почему ты забыл то, что выучил раньше?

Сюй Силинь наблюдал, как тот серьезно размышляет над этим вопросом, как будто он был весьма озадачен тем, что человеческая раса обладает способностью «забывать».

Чтобы сэкономить его слова, Сюй Силинь взял на себя инициативу и самоуничижительно ответил:

— Это нормально. В детстве, я потратил больше месяца на то, чтобы обучить Горошину сидеть и давать лапу. Она только научилась это делать, когда в нашем доме затеяли ремонт и ее пришлось отдать на передержку. Когда она вернулась, то все забыла.

Доу Сюнь:

— ...

Поскольку Сюй Силинь сознательно поставил себя в один ряд с собакой, ему больше нечего было сказать.

— Естественные науки в старшей школе намного проще, чем гуманитарные, — учитель Доу сел, изменив тон с сарказма на презрение. — Нам преподают только простые теории и навыки критического мышления. Темы организованы логично, а ключевые области четко обозначены. Что здесь сложного?

Сюй Силиню нечего было на это сказать и он мог только слегка рассмеяться, думая про себя: «Хорошо, приношу свои извинения за то, что мы, простые смертные, ставим тебя в тупик своей глупостью».

Доу Сюнь подумал дальше и сказал:

— Однако, исходя из моего опыта пребывания в вашем классе в течение семестра, я думаю, что восемьдесят процентов трудностей можно решить двумя способами: «изучай учебники, а не просто бездумно делай практические задания» и «прочти вопрос как следует, а не пиши ерунду».

Сюй Силинь смиренно спросил:

— А что насчет оставшихся двадцати процентов?

Доу Сюнь усмехнулся:

— Сходи в больницу и вылечи свой мозг.

— Доу Сяньэр, — вздохнул Сюй Силинь и искренне сказал: — небольшой тебе совет. Либо поменьше разговаривай с другими людьми в будущем, либо воспользуйся каникулами, чтобы пойти в тренажерный зал возле нашего дома и запишись на кикбоксинг или что-то подобное.

Иначе однажды кто-нибудь может избить тебя до смерти.

Доу Сюнь совсем не проявил признательности:

— Тот, кто должен меньше говорить — это ты. То немногое мозговое вещество, что у тебя было, превратилось в кашу.

Сюй Силинь:

— ...

Однако Доу Сюнь в конечном счете не был треплом. Когда он высказал все, что было у него на душе, он вернулся в свою комнату, чтобы взять что-то и бросил это Сюй Силиню:

— Возьми это и прочитай. Спроси, если чего-то не поймешь.

Это была толстая стопка бумаг формата А3, сшитая двумя рядами белой нити. Все внутри было написано от руки. Математика, физика, химия и биология — каждый предмет по отдельности. Первая страница представляла собой краткое изложение предыстории и истории предмета с выделенным разделом посередине. Сбоку был комментарий «цели изучения данного раздела».

На второй странице детализировано рассматривался выделенный раздел с первого листа. Это была большая ассоциативная карта, которая служила кратким описанием всего предмета. Разные типы линий тянулись от каждого “узла”, показывая их логическую связь друг с другом. Сплошные линии предназначались для тем внутри учебной программы, которые необходимо усвоить, пунктирные линии — для дополнительных тем вне учебной программы, которые были предназначены только для облегчения понимания.

Следующие страницы следовали ассоциативным связям на второй странице и объясняли каждую часть по отдельности. Соответствующие номера страниц в учебниках были написаны крошечными цифрами сбоку. Макет страниц и использование пояснений из учебников делали записи похожими на план урока учителя.

Вдобавок Доу Сюнь также подчеркнул, что каждую часть информации можно рассматривать с разных ракурсов. Для каждого ракурса он даже написал примерный вопрос из «желтых книжек».

Сюй Силинь удивленно спросил:

 — Это ты написал?

Доу Сюнь не ответил на его вопрос и просто сказал:

— Всего сто баллов. Если ты понимаешь задание, ты сможешь получить шестьдесят баллов. Если ты ознакомишься со всей книгой практических заданий, ты сможешь получить семьдесят баллов. Если ты понимаешь содержание книг и можешь следовать их логике, ты сможешь получить восемьдесят баллов. Если ты можешь стать частью системы и читать всесторонние лекции другим людям, ты сможешь получить девяносто баллов.

Сюй Силинь спросил:

— А что насчет ста баллов?

Доу Сюнь терпел целую минуту, но в конце концов не смог удержаться от едкого замечания:

— Если ты сможешь все понятно объяснить идиоту так, чтобы он смог попасть на вступительные экзамены, тогда ты получишь сто баллов.

Закончив говорить, Доу Сюнь и сам почувствовал, что немного переборщил. Он плотно сжал губы, ожидая контратаки Сюй Силиня.

Но Сюй Силинь ничего не сказал. Он только закатил глаза, смирившись с Доу Сюнем, как он мирился с Горошиной, точившей зубы о его обувь. На его лице был даже еле заметный намек на снисходительную улыбку.

Он сидел рядом с Доу Сюнем в классе и знал, что тот был слишком ленив, чтобы писать. Даже если он что-то и записывал, ему незачем было так четко выводить каждое слово. Такая чистая бумага, такой аккуратный переплет, ни единого пятна на виду — было очевидно, что он только что закончил писать и переплетать, и что никто раньше не переворачивал эти страницы.

Все это было специально подготовлено для него.

Доу Сюнь сильно похудел. За эти несколько дней он устал сильнее, чем когда готовился к собственному экзамену. Его можно было простить за раздражительность. Просто за то, что он был рядом и тихо сопровождал его, Сюй Силинь был снисходителен к его грубости. Когда Доу Сюнь встал, чтобы набрать воды, Сюй Силинь воспользовался этой возможностью, чтобы внезапно прислониться к нему со спины и обнять его. Как будто этого было мало, он немного приподнял Доу Сюня, сжал сильнее в своих объятиях и встряхнул его.

Доу Сюнь одеревенел. Вода пролилась ему на руки. С вытаращенными глазами и отвисшей челюстью он уставился на Сюй Силиня.

— Ты похудел, — сказал Сюй Силинь и отпустил его. Он сунул драгоценное «секретное руководство отличника» под мышку и зашагал обратно в свою комнату.

Две минуты спустя рефлексы Доу Сюня наконец с трудом вернулись со своей медленной космической прогулки, и он пришел в себя. По всему его телу одновременно взорвались сотни фейерверков, оставив после себя прекрасное весеннее разноцветие.

В университете многие встречались. Школьная жизнь искусственно разделила годы подростков на несколько этапов, заставив всех преодолевать бесчисленные трудности, словно они проходили уровни в компьютерной игре. Только когда они доходили до новой карты, они могли получить новые способности. Поступив в университет, эти наивные юноши и девушки очень быстро привыкали искать свои классы по всему университетскому городку, и также быстро привыкали к свиданиям. Если до летних каникул ранняя любовь все еще была под запретом — теперь она стала чем-то обыденным, вроде еды и чистки зубов.

Были студенты, которые в свободное время приставали к понравившимся им девушкам. Это было похоже на покупку лотерейного билета. Изредка им везло и им удавалось заполучить себе подружку, и тогда они с триумфом возвращались в общежитие, чтобы угостить всех обедом.

Доу Сюнь не мог их понять, потому что большую часть времени эти люди гонялись за девушками, с которыми они вообще не были знакомы. Если вы их не знаете, как вы можете сказать, нравятся они вам или нет?

Тот, кого они звали Эр-гэ — второй брат — в их комнате в общежитии, объяснил это просто:

— Почему она не может мне нравится? Для этого не нужно знать девушку. Если я влюбился с первого взгляда, неважно, что мы не знакомы. Как только мы начнем встречаться, у нас будет возможность лучше узнать друг друга. Если мы не сойдемся характерами, то просто расстанемся. Даже супружеские пары могут развестись, что уже говорить про нас — находящихся в тестовом режиме. Сколько ты знаешь случаев, когда первая любовь в конечном счете превратилась в нечто большее? Расслабься, пока ты хорош собой, весь мир — твой запасной вариант.

Изложив свои бредовые идеи, самопровозглашенный «эксперт в любви» все еще не был удовлетворен. Он решил высказать свои мысли по поводу Доу Сюня:

— Проанализировав твою ситуацию, я считаю, что есть восемьдесят процентов того, что твое сердце уже кем-то занято. Это либо твоя подруга детства, либо та с кем ты очень близок. Правильно?

Сердце Доу Сюня бухнуло в груди. Поддавшись глупому любопытству, он, как и Сюй Силинь, спросил:

— А что насчет оставшихся двадцати процентов?

Эр-гэ сказал:

— В таком случае проблема в тебе и тебе вовсе не нравятся девушки, хахаха.

Услышав эти слова, Доу Сюнь собрал свои вещи и сбежал из общежития, потому что, ткнув пальцем в небо, Эр-гэ попал в самую суть всех его тайных жизненных забот.

Доу Сюнь с детства был антисоциальным. Все казались ему дураками и раньше он никого не любил.

Вначале он лишь немного зависел от Сюй Силиня, потому что сам Доу Сюнь отчетливо отличался от всех остальных. Сюй Силинь был единственным, кто смог случайно перейти через реку, разделяющую враждующие территории. Он был словно окно, которое открылось в стене, отделяющей Доу Сюня от остального мира, и медленно, шаг за шагом, выводил Доу Сюня из клетки, в которой он был заключен.

Впоследствии эта зависимость постепенно увеличивалась. Доу Сюнь не мог не обращать внимания на Сюй Силиня. Время от времени ему хотелось знать, что тот делает. Если он не видел его какое-то время, то начинал беспокоиться. Если он случайно узнавал, что Сюй Силинь тусовался с кем-то еще, то чувствовал себя очень плохо.

Позже… Доу Сюнь понял, что что-то не так.

Он часто чувствовал желание прикоснуться к Сюй Силиню, но как только тот самостоятельно приближался к нему, Доу Сюнь начинал дрожать от волнения.

Не задумываясь о том, что он делает, Доу Сюнь вошел в комнату Сюй Силиня. Недавно замененная дверная ручка была блестящей и холодной. Прислонившись к дверному косяку, он ни с того ни с сего сказал Сюй Силиню:

— Надеюсь, ты сможешь поступить в мой университет.

Сюй Силинь подумал, что он шутит, и ответил, не поднимая глаз:

— Я не смогу, учитель Доу.

Доу Сюнь тихо закрыл рот. Неугомонное желание бушевало в его сердце, удерживая его на месте. Участки тела, к которым Сюй Силинь только что прикоснулся через одежду, слегка нагрелись. Некоторое время он тупо смотрел на Сюй Силиня, и внезапно в его сердце появилась совершенно не связанная с недавним разговором мысль: «Я хочу поцеловать его».

Эта мысль потрясла его. Только сейчас он понял, что ведет себя немного ненормально.

Сюй Силинь искал песню, чтобы послушать, пока он будет читать, когда он понял, что Доу Сюнь все еще стоит в ступоре. Он повернулся, чтобы посмотреть на него, и озадаченно спросил:

— Доу Сяньэр, что ты делаешь?

Чувствуя вину, Доу Сюнь быстро отвел взгляд. Он посмотрел себе под ноги:

— Я серьезно.

В глубине души он действительно хотел сказать больше: «Я хочу всегда быть с тобой. Университет без тебя не имеет значения». Но он никак не мог произнести эти строки. Он мог только колебаться над своими словами, позволяя своей предыдущей фразе — простому грубому выражению его чувств — дрейфовать в одиночестве.

Сюй Силинь нахмурил брови:

— Доу Сяньэр, что ты хочешь этим сказать?

Словно околдованный, Доу Сюнь пристально уставился на него.

Сюй Силинь почему-то вздрогнул. Рука, держащая мышь, случайно что-то щелкнула и на экран его компьютера ворвалась реклама порносайта, звук тяжелого дыхания вклинился между двумя людьми, смотрящими друг на друга.

Сюй Силинь в смятении закрыл рекламу.

Когда он повернулся назад, Доу Сюнь уже сбежал.

Сюй Силинь посмотрел на свою приоткрытую дверь и подумал: «Но я действительно не смогу поступить туда»​.

http://bllate.org/book/13835/1220806