Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 24 Рост

Сюй Силинь впервые встретил Чжэн Шо в закусочной. Тогда он равнодушно отверг отца, совершенно не задумываясь о его чувствах. Но к этому времени своенравие Сюй Силиня почти полностью угасло.

Встретившись снова спустя полгода, Сюй Силинь стал более разумным и вежливым.

Он отошел в сторону, пропуская Чжэн Шо, затем повернулся и тихо сказал бабушке, кто пришел. Увидев, что тетя Ду молча собирала раскиданные им вещи, он сам решил прислуживать гостю и принес тарелку с фруктами.

— Пожалуйста, присаживайся.

Чжэн Шо оставил принесенный с собой подарок у двери, затем посмотрел на Сюй Силиня с некоторой печалью и сказал бабушке Сюй:

— Я должен был прийти раньше, но я боялся, что вы не в настроении принимать посетителей и не осмелился беспокоить вас.

— Ты очень внимательный, Сяо Чжэн, — бабушка Сюй была старой закалки и привыкла скрывать свои симпатии и антипатии. Она была обходительна и вежлива со всеми. С первого взгляда невозможно было понять кто ей нравился, а кто нет.

Они завязали дружескую светскую беседу. Старушка была изящной и деликатной, мужчина средних лет — элегантным и грациозным. Они выглядели приятными и трогательными. Даже несколько случайных фраз о прошлом были уместны и приятны на слух. Сюй Силинь молча сидел рядом с ними, взяв на себя обязанность наполнять их чашки чаем, в то же время полностью поглощенный своими мыслями.

Он чувствовал, что в сравнении с живой и энергичной Сюй Цзинь, эти двое были действительно одного поля ягоды.

Чжэн Шо некоторое время мило болтал с бабушкой, затем внезапно повернулся и спросил Сюй Силиня:

— Как твои дела в школе? Это же не повлияло на твою учебу? 

Сюй Силиню инстинктивно не нравилось, что он общался с ним с позиции старшего, но и хранить молчание было бы неуместно, поэтому он равнодушно ответил:

— Все в порядке.

Чжэн Шо поерзал на своем месте. Похоже, он серьезно пытался расположить Сюй Силиня к себе и тщательно обдумал свои слова, прежде чем сказать:

— Ты сейчас учишься в выпускном классе. Ты думал о том, чем хочешь заниматься в будущем? 

Сюй Силинь поднял глаза и задумался: «Какое отношение это имеет к тебе?»

Но господин Чжэн — не Доу Сюнь, с которым он привык препираться. Сюй Силинь ненадолго замолчал, затем вежливо и небрежно сказал:

— У меня нет предметов, в которых я особенно хорош или плох, я могу изучать что угодно. Последнее время я постоянно размышляю об этом, но мне все еще нужно посмотреть, какие возможности мне выпадут.

Господин Чжэн выдохнул, а затем повернулся к бабушке. Когда он заговорил, в его словах чувствовалась печаль и слабый намек:

— Детям в нашей стране действительно нелегко. В таком юном возрасте они должны самостоятельно пройти через адские муки вступительных экзаменов.

Бабушка Сюй не ответила. Ее тощая рука медленно потерла нефритовый браслет на запястье. В ее слегка мутном взгляде что-то промелькнуло.

В следующий момент Чжэн Шо спросил Сюй Силиня:

— Как твой английский?

Как только он это сказал, будь то Сюй Силинь, сидевший на диване, чтобы развлекать гостя, или тетя Ду, которая наводила порядок, или даже Доу Сюнь, который все время подслушивал наверху... все они полностью осознали и заранее поняли скрытый смысл слов Чжэн Шо. Обстановка сразу же накалилась.

Чжэн Шо увидел, что он слегка поторопился. Однако сделанного не воротишь и сказав это, он мог только продолжать.

Чжэн Шо успокаивающе улыбнулся. Он не осмеливался небрежно изображать из себя отца перед Сюй Силинем, поэтому старался говорить, как можно искреннее:

— Видишь ли, случилось нечто столь серьезное. Твоя бабушка уже в возрасте, у нее нет столько сил и энергии, чтобы беспокоиться о тебе. Тетя Ду должна ежедневно заботиться о ней, а также хлопотать по хозяйству, что тоже очень сложно. Эти несколько лет — решающие для тебя. Тебе нужно многому научиться и задуматься о том, чем ты хочешь заниматься в будущем. Тебе нужен кто-то, чтобы позаботиться о тебе. Меня не было рядом пока ты рос и сейчас я хочу наверстать упущенное — конечно, при условии, что ты согласен... Ммм, учеба за границей на самом деле хороший выбор...

Прежде чем он успел закончить свои слова, Сюй Силинь резко встал.

Он подумал: «Где этот человек был все эти годы?»

Когда он был маленьким и люди спрашивали его о родителях, когда он опускал голову и говорил: «Моя мама — Сюй Сяохуэй, мой отец — Сюй Цзинь», где он был?

Сюй Цзинь нужно было заботиться о матери и о сыне. Те месяцы, когда она создавала свою компанию с нуля, работая круглосуточно и была настолько занята, что едва успевала вернуться домой, где он был?

Теперь он прибежал и подлизывается к нему, чтобы воспользоваться плодами чужого труда — существует ли на свете более выгодная сделка?

Это просто бессовестно!

Чжэн Шо сразу увидел, что он расстроен, и поспешно сказал:

— Это всего лишь мое предложение, как твоего отца. Других намерений у меня нет... Все эти годы я пренебрегал своим долгом... Я чувствую себя виноватым и поэтому, набравшись наглости, я пришел сюда в надежде получить шанс все исправить. Конечно, решать тебе... 

Гнев, который Сюй Силинь только что принудительно подавил, поднялся до макушки. Он был готов плеваться огнем, как только откроет рот.

В этот момент заговорила бабушка.

Ее слова были ясными и простыми:

— Если ты сможешь повидать мир, чтобы набраться житейского опыта, это хорошо. Пребывание с такой бесполезной старухой, как я, просто мешает твоему прогрессу.

Сюй Силинь на мгновение опешил и недоверчиво посмотрел на бабушку.

Ее голова была слегка опущена. Он мог видеть завитки ее совершенно белых волос на макушке и пару старомодных сережек, которые свисали с ее ушей и покачивались, несмотря на отсутствие ветра.

Сюй Силинь внезапно осознал, что бабушка была сегодня целый день дома и никуда не выходила, но при этом она не была одета в свою повседневную домашнюю одежду. Бабушка всегда очень серьезно подходила к этому вопросу. Если к ним приходили гости, несмотря ни на что, она подбирала подходящий наряд, чтобы принять их. Она никогда не появилась бы перед ними в тапочках и даже ее волосы и украшения непременно соответствовали бы ее одежде. Пока ее волосы не поседели, она даже подкрашивала брови...

Почему она сегодня была в этом наряде? Не потому ли, что она уже знала, что Чжэн Шо придет?

В одно мгновение Сюй Силинь связал концы с концами. Все правильно, во время похорон Сюй Цзинь, Чжэн Шо знал, что бабушка не любит его, поэтому он остановился в отеле и не осмелился прийти сюда.

Так почему он посмел прийти сегодня?

Сюй Силинь почувствовал, что у него в горле что-то застряло, и он с трудом выдавил:

— Бабушка, вы хотите меня отослать?

Старушка взглянула на него. Сюй Силиню на мгновение показалось, что он увидел мерцание слез в ее взгляде, но он не смог четко разглядеть.

— Если бы это случилось тридцать лет назад, я все еще смогла бы присматривать и заботиться о тебе, — мягко сказала бабушка Сюй. — Но сейчас я не могу этого сделать. Иди со своим отцом. Как может молодой человек игнорировать свое будущее? 

Глаза Сюй Силиня скользнули мимо нее и посмотрели на встревоженного Чжэн Шо. Наконец он полностью понял.

Он считал себя могущественным и способным «принимать окончательные решения». Фактически же, в глазах бабушки Сюй он все еще был невежественным ребенком, который ничего не знал и который нуждался в ком-то, кто бы заботился о нем. Все его предположения о дурных намерениях Чжэн Шо были всего лишь его собственными иллюзиями. Чжэн Шо пришел сюда, чтобы взять на себя обязательства, а не извлечь выгоду из сложившейся ситуации. Он был здесь потому, что у него проснулась совесть, а не из-за того, что он захотел похитить своего ребенка.

Потому что Сюй Силинь в лучшем случае был «обязательством». Ему еще только предстояло стать «выгодой».

Ирония заключалась в том, что Сюй Силинь не мог опровергнуть это, поскольку всего полчаса назад тем, кто в истерике топал ногами и устраивал грандиозные сцены, был не кто иной, как он сам.

Сюй Силинь почувствовал, что его нос внезапно стал теплым. Он увидел, как Чжэн Шо в смятении встал, словно хотел прикоснуться к нему, но в то же время не осмеливался.

В замешательстве Сюй Силинь протянул руку и вытер нос. Его пальцы были в крови.

Тетя Ду делала вид, что вытирает сбоку мебель. Она бросилась к нему:

— Ай! Посмотри наверх! Скорее посмотри наверх, не вдыхай!

Весь дом сразу же погрузился в хаос. Никто не знал, что случилось с носом Сюй Силиня — он не болел и не чесался, он просто кровоточил, как будто прорвало дамбу. Сколько он ни вытирал и ни прикладывал холодный компресс, кровотечение не прекращалось.

Он отмахнулся от тети Ду и пошел в ванную, чтобы умыться. На полпути Сюй Силинь поднял голову и посмотрел в зеркало. Он ясно увидел свою впечатляющую внешность — впалые щеки, черные круги под налитыми кровью глазами. Он был полностью похож на одного из тех слабых, болезненных распутников в древней эротической литературе. Капельки крови усеивали его рубашку. Вытолкните его на экран, и ему даже не понадобится макияж, чтобы сыграть живого призрака.

Самое нелепое, что пока другие люди доводили себя до такого состояния своим распутством, он всего то смотрел ужастики!

Он, наверное, самый чистый и невинный распутник в истории.

Сюй Силинь схватился руками за края раковины. От холодной воды и кровопотери у него немного онемела голова. Он опустил голову и сделал несколько глубоких вдохов, думая про себя: «Я действительно хорошо справился».

Чжэн Шо боялся, что спровоцирует у сына высокое давление. Какое-то время он сидел как на иголках, затем попрощался с бабушкой Сюй. Нос Сюй Силиня продолжал периодически кровоточить, поэтому он просто запер дверь туалета и обнял коробку с салфетками. Когда кровотечение возобновлялось, он вытирал кровь. Вытерев большую часть, он умывался водой.

Когда кровь наконец полностью остановилась, прошло уже более десяти минут. Сюй Силинь открыл дверь и увидел Доу Сюня, который молча поджидал его за дверью.

Обычно этот большой кот игнорировал всех, словно он был великим мудрецом, не интересующимся мирскими делами, но на самом деле он зыркал глазами во все стороны и держал ушки на макушке. Время от времени он тайком поглядывал на вас с беспокойством. Затем, как только его замечали, он уходил, делая вид, что ничего не произошло.

Эти два человека, которые только что сильно поссорились наверху, молча встретились глазами. Сюй Силинь знал, что нереально ожидать, что Доу Сяньэр заговорит первым, поэтому он повернулся, чтобы пройти на кухню и достал из холодильника две бутылки пива. Давным-давно Сюй Цзинь поставила их в холодильник.

Немного подумав, Сюй Силинь положил обратно одну бутылку и, заменив ее на другой напиток, передал Доу Сюню:

— ...Я ничего такого не имел в виду.

Доу Сюнь взглянул на его залитую кровью рубашку и неожиданно спросил:

— Ты пойдешь с ним?

— Нет, — без колебаний сказал Сюй Силинь и замолчал, ничего не объясняя.

Доу Сюнь наблюдал, как Сюй Силинь глотал пиво, подозревая, что тот хочет утопить свои печали в алкоголе. Он открыл рот, чтобы остановить его, но вспомнил, что они чуть не подрались недавно и, в отчаянии, подавил свои слова.

К счастью, Сюй Силинь не собирался много пить. Он допил бутылку и медленно поднялся наверх.

Он вернулся в свою комнату и извлек диск из дисковода. Затем положил его обратно в коробку вместе с квитанцией о прокате и достал свой рюкзак, который кто-то собрал для него. Он достал экзаменационные работы, между страницами которых было много крошечных заметок, и прочитал сообщения, которые были написаны для него.

В конце он заметил пустой листок бумаги. Казалось, что его положили сюда по ошибке, но когда он дотронулся до него, то почувствовал очевидные неровности на поверхности. Сердце Сюй Силиня екнуло. Он взял карандаш и заштриховал небольшой участок на бумаге.

Как он и ожидал, «невидимое письмо», некогда очень популярное, постепенно проявилось.

С одного взгляда он мог сказать, что это было написано Доу Сюнем. Почерк Доу Сюня был довольно своеобразным. Он не мог сказать, хорошим он был или плохим, но среди парней он считался одним из самых аккуратных. Он писал с сильным нажимом, кончик ручки враждебно царапал бумагу. Эта резкость, которая была способна проткнуть бумагу насквозь, вообще не могла быть спрятана невидимым письмом. Следы его бросающегося в глаза сокрытия были легко обнаружены.

Доу Сюнь, который недавно выбил его дверь и в лицо отругал его, написал: «Я буду держать тебя за руку. Все в порядке, не плачь».

Сюй Силинь некоторое время рассеянно смотрел на письмо. Его нос зачесался. Он подумал, что у него снова начинается кровотечение, и поспешно заткнул его салфеткой.

Однако даже после продолжительного времени на салфетке не было ни следа крови.

Сюй Силинь откинулся на спинку стула и поднял голову. Он слегка прикрыл глаза, чувствуя, что их Доу Сюнь, возможно, в последнее время слишком увлекся «Красной скалой*».

(п/п: роман о коммунистическом подполье в Чунцине во время гражданской войны между Гоминьданом и КПК.

В исходном тексте на jjwxc есть примечание автора к этой главе, которое выглядит следующим образом: В «Красной скале» Лю Сиян ответил на секретное сообщение Чэн Гана: «Крепко держу тебя за руку»)

http://bllate.org/book/13835/1220804