Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 21 Одинокий

Чересчур радушный прием, оказанный Доу Сюню тетей Ду и бабушкой Сюй, больше напоминал бомбардировку — они завалили его тарелку едой, а его самого закидали всевозможными вопросами.

Доу Сюнь едва справлялся с интенсивным допросом двух женщин и чувствовал себя загнанным в угол. За один вечер он израсходовал весь свой месячный лимит слов, прежде чем его, наконец, отпустили.

Доу Сюнь проскользнул в свою спальню, так полностью и не оправившись от испуга. Как только он толкнул дверь, то понял, что его комната совсем не изменилась. Тетя Ду поддерживала в ней порядок и за время его отсутствия выстирала постельное белье. Доу Сюнь завалился на кровать и неповторимый запах стирального порошка, смешанного с дезинфицирующим средством, сразу же проник в его нос.

На книжной полке стояло несколько разноцветных коробок конфет. Он сразу понял, что это сувениры из заграничных командировок Сюй Цзинь. Скорее всего, она привозила все в двойном экземпляре. Сюй Силинь не только не съел его долю тайком, но даже аккуратно сохранил ее для него.

Доу Сюнь некоторое время катался по кровати, как будто проверяя свою территорию. Его охватило ощущение тепла и безопасности, словно маленькое дикое животное наконец вернулось в свое логово.

Какое-то время он удовлетворенно терся о покрывало, а затем вскочил на ноги, чтобы «обследовать» свою другую «территорию».

Другая «территория» — Сюй Силинь — в этот момент боролась с тетей Ду за свое право спать с кондиционером.

Тетя Ду говорила:

— Есть старая поговорка: когда дни короткие, а ночи длинные, осенняя тыква вредна для желудка. С наступлением осени нужно позаботиться о своем здоровье. Посмотри на календарь, тебе еще нужно включать на ночь кондиционер? Я даже не говорю о счетах за электричество, но ты ведь простудился из-за этого! 

Сюй Силинь запротестовал гнусавым голосом:

— А еще говорят: весной прикрывайся, а осенью мерзни*, а также: ветер воет и лошадь ржет, осенний тигр делает прыжок**! К тому же, моя простуда от жары! 

(п/п: весной не следует торопиться со снятием одежды, а при наступлении осенних холодов не помешает немного померзнуть — так говорят про плавную адаптацию к постепенным сезонным изменениям температур;

первая часть этого предложения взята из патриотической кантаты «Желтая река», во второй части осенний тигр означает бабье лето — Сюй Силинь просто объединил их в одну фразу)

Он возразил так быстро, что стоящая на лестнице тетя Ду потеряла дар речи. Она забыла, что хотела сказать, и использовала свой последний козырь:

— Я все расскажу твоей матери!

Сюй Силинь совсем не испугался:

— Моя мама уехала к крупному финансовому спонсору, она вернется только в следующем месяце.

Тетя Ду в ярости бросилась на кухню, объявив, что Сюй Силинь не получит ни одной порции грушевого супа, который весь вечер томился на плите.

Сюй Силинь равнодушно повернулся к Доу Сюню, со стороны наблюдающему за происходящим. Он как раз собирался заговорить, когда вдруг так оглушительно чихнул, что его голова чуть не сорвалась с шеи и у него застучало в висках.

Так было всякий раз, когда он заболевал. В течение дня он чувствовал себя сносно, но к вечеру ему становилось хуже. 

Доу Сюнь нахмурился и втолкнул его в комнату, строго приказав:

— Ложись.

Сюй Силинь лег на свою узкую односпальную кровать, чувствуя головокружение и тяжесть в голове. Он все еще был в игривом настроении и сказал Доу Сюню тонким, слабым голосом:

— Когда вернешься домой… пожалуйста, скажи жареной свинине, что я люблю ее… Запомни, я люблю ее только в соевом соусе, и не люблю с рыбным вкусом*…

(п/п: юйсян, рыбный вкус — сладко-острая приправа китайской кухни, не имеет отношения к рыбе)

Прежде чем он закончил говорить, Доу Сюнь внезапно без предупреждения наклонился и прижался губами к его лбу.

Сюй Силинь:

— ...

Жареное мясо с соевым соусом и свинина с рыбным вкусом столкнулись у него в голове, превратившись в кастрюлю с густым мясным супом.

С мерцающим взглядом Доу Сюнь осторожно отстранился и попытался объяснить свои действия Сюй Силиню, тем самым лишь усугубляя ситуацию:

— Я проверяю, нет ли у тебя температуры.

Губы Сюй Силиня дрогнули, но он ничего не мог сказать.

Доу Сюнь налил ему чашку теплой воды, тщательно отрегулировав температуру, как будто он проводил эксперимент. Он даже капнул себе водой на руку, чтобы проверить ее, прежде чем сбежать вниз за лекарством. Он сделал из листа бумаги коробочку и сложил туда выбранные таблетки, а затем пристроил ее на прикроватную тумбочку Сюй Силиня.

Он впервые заботился о ком-то и выглядел очень неопытным. Закончив, Доу Сюнь застыл на месте, обдумывая, не упустил ли он что-нибудь. Он был более тщательным, чем при выращивании дорогих белых крыс. Более того, от всех этих маленьких жестов он испытывал некую радость, которую ему было бы трудно объяснить другому человеку.

Сюй Силинь слушал, как шелестящие звуки движений Доу Сюня затихали по мере его ухода, и только, когда они полностью стихли вздохнул с облегчением.

Он беспокойно ворочался в постели, чувствуя, что что-то не так. Он не мог указать точную причину. Он просто осознал, что близость между ним и Доу Сюнем была не совсем правильной, что события развивались не в том направлении.

Он слегка потер лоб, все еще чувствуя касание губ Доу Сюня, мягко задержавшееся там, словно перышко и вздрогнул. Запоздало реагируя, он только сейчас начал чувствовать зуд от прикосновения этого пера.

В это время дверь спальни снова со скрипом открылась. Сюй Силинь поднял голову и увидел, что Доу Сюнь вернулся, держа в руке подарочный пакет.

Доу Сюнь, казалось, боялся встревожить Сюй Силиня, когда подходил к нему. Затаив дыхание, он сунул подарок ему в руки:

— Я купил это для тебя.

Сюй Силинь удивленно моргнул.

Притворившись, что подарок обычное дело и ничего не значит, Доу Сюнь заговорил, намеренно преуменьшая свои слова:

— Я помог кое-кому с переводом. Мне не на что было тратить гонорар, поэтому я просто купил это.

Сюй Силинь подумал, что возможно у него действительно поднялась температура. Во рту немного пересохло. Он посмотрел на Доу Сюня, который стоял столбом, нетерпеливо глядя на него, и почувствовал, что этот болван был довольно милым.

Он втянул воздух и разорвал плотную подарочную бумагу…

Оттуда выпал толстый и тяжелый «Сборник тестов для вступительных экзаменов в университет (биология)».

Сюй Силинь:

— ...

В этом не было ничего милого!

Придурок!

Учитель Доу полностью оправдывал свое учительское звание. Дав Сюй Цзин обещание, он на полном серьезе приступил к его выполнению и каждое воскресенье занимался с Сюй Силинем. 

Потому что помимо обещания, у него была небольшая личная заинтересованность в этом вопросе. Доу Сюнь все еще беспокоился о той фразе Сюй Силиня, что они не поступят в один и тот же университет. Если бы это было возможно, он бы хотел всегда быть с Сюй Силинем, ежедневно присваивая себе все его свободное время.

Конечно, Сюй Силинь думал совсем не об этом.

В тот момент, когда он перешел в выпускной класс, Сюй Силинь почувствовал, что теперь он проводит за учебой все двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Его тошнило от одного вида контрольных работ. Каждую неделю у него был только один выходной для передышки, но вместо этого ему приходилось иметь дело с Доу Сюнем!

Более того, если в классе он мог ненадолго отвлечься или украдкой вздремнуть во время самоподготовки, то не было никаких трюков, которые он мог бы разыграть под бдительным взором учителя Доу. Сюй Силинь подозревал, что если хоть один волосок на его теле сдвинется, Доу Сюнь заметит. В тот момент, когда Доу Сюнь понимал, что Сюй Силинь отвлекся, он останавливал таймер и вычитал это время из отведенных трех часов.

Вначале Сюй Силинь молча терпел это, поскольку у Доу Сюня были благие намерения. Он выдержал больше месяца, от летнего зноя до пожелтевших листьев, пока не пришло время для промежуточных экзаменов.

Сюй Силинь был четвертым в классе и восемнадцатым в параллели. Он думал, что его оценки были довольно хорошими. Если он сохранит этот результат, то сможет стабильно войти в десятку лучших университетов страны, что превзошло бы его ожидания. Сюй Цзинь даже должна была бы дать ему дополнительную награду.

Взяв табель успеваемости, Сюй Силинь хотел использовать его в качестве предлога, чтобы должным образом отблагодарить Доу Сюня и угостить его чем-нибудь вкусненьким.

Он даже зарезервировал столик по дороге домой, но прежде чем он смог пригласить его, Доу Сюнь окатил его холодной водой:

— Твои результаты недостаточно хороши, — без особого волнения сказал Доу Сюнь. — Начиная с этой недели, мы добавим еще полтора часа.

Если его текущие результаты недостаточно хороши, то что тогда будет достаточно хорошо? Должен ли он стать лучшим учеником? Этот человек был совершенно неразумным!

Сюй Силинь подавил свое несчастье и попытался урезонить его:

— На самом деле я думаю, что это неплохо. Посмотри, по сравнению с прошлым годом...

Доу Сюнь прервал его:

— Зависит ли поступление в университет от того, насколько улучшились твои оценки по сравнению с прошлым годом?

Сюй Силинь отбросил ручку в сторону. Он хотел накричать на него, его язык уже скривился во рту, но он снова сдержался.

Он глубоко вздохнул и терпеливо сказал Доу Сюню:

— У всех разные взгляды на жизнь. Видишь ли, есть отличники вроде тебя, трудоголики вроде моей мамы, а есть и наблюдатели вроде меня. Мир полон возможностей, на чем-то одном свет клином не сошелся! Достаточно просто делать что-то хорошо, нет необходимости стремиться к вершине. Какая разница, где я учусь… 

Доу Сюнь понял, что тот пытался сказать. Оказалось, желание учиться в одном университете не было обоюдным. Он предполагал слишком много.

Попав в безвыходное положение, он сдержанно спросил:

— Думаешь, в этом нет необходимости?

Сюй Силинь подумал, что он имел в виду «стремление к вершине», и спокойно ответил:

— Семнадцать бывает только раз в жизни. Если мы оглянемся назад и увидим, что этот год был забит книгами и экзаменами, в чем тогда смысл? Это того не стоит.

В его словах не было другого значения, но Доу Сюнь услышал иначе. Три слова «не стоит того» походили на длинную тонкую иглу, пронзившую хрупкие, нежные эмоции в сердце Доу Сюня с предельной точностью.

Доу Сюнь резко встал. Он смотрел на Сюй Силиня, полный разочарования и гнева, затем повернулся, не говоря ни слова, и ушел, хлопнув дверью.

Сюй Силинь был сбит с толку и очень рассердился. Он подумал: «Я еще не вышел из себя, а ты уже закатываешь истерику».

Он наклонился, чтобы поднять Горошину, которая прибежала поиграть. Почесывая ей шею, он сказал:

— Настроение твоего Сяньэр гэ скачет еще больше, чем у тебя.

Горошина сначала нежно потерлась о его руку, но через некоторое время по непонятной причине она рассердилась и оттолкнула его руку головой. Оскалив клыки, она дважды гавкнула, затем спрыгнула с его колен и убежала.

Сюй Силинь:

— ...

Эти ублюдки. Что большой Доу, что маленькая Доу* — они абсолютно одинаковые.

(п/п: просто напоминаю, собаку на китайском зовут Доудоу)

Доу Сюнь действительно был очень зол.

Обычно он посылал Сюй Силиню несколько глупых шуток, когда ему было нечего делать. На этот раз он всю неделю игнорировал Сюй Силиня, и даже не вернулся домой на выходные.

В субботу, как обычно, была самоподготовка. Сюй Силинь дождался окончания последнего урока, но все еще не получил привычного сообщения Доу Сюня: «Я жду тебя у школьных ворот».

Он как раз задумался над этим, когда внезапно почувствовал что-то прохладное у себя на лбу. Лао Чэн сказал:

— Сюй Туаньцзо, послушай, подними голову!

Сюй Силинь вскинул взгляд и увидел перед собой красно-черную линейку. Лао Чэн загадочно бормотал, делая всевозможные измерения вокруг его головы.

Сюй Силинь спросил:

— Что это, черт возьми?

— Это плотничный угольник, — серьезно сказал Лао Чэн. — Не двигайся, это поможет предсказать твою судьбу!

Сюй Силинь напряг шею и приподнял бровь:

— Разве ты обычно не используешь три монеты для гадания? Что за внезапное обновление? 

— Это называется шесть черт гексаграммы! Какие три монеты… Как ты можешь быть таким необразованным? — Лао Чэн суетился, делая кучу измерений, затем посмотрел на Сюй Силиня и покачал головой. — Плохо, очень плохо.

Он использовал плотницкую линейку, чтобы гадать по лицу, и при этом имел наглость называть кого-то необразованным.

В плохом настроении Сюй Силинь спросил:

— Ну и что там?

Лао Чэн драматично сказал:

— Грядёт огромное бедствие, твой дом разрушится, толстый кузнечик* куда ты бежишь!

(п/п: детский рассказ Хао Жань)

Сюй Силинь ударил этого предвестника гибели. Разочарованный, он собрал рюкзак и пошел домой. С одной стороны, он немного беспокоился о Доу Сюне, который сердился на него. С другой стороны, он был немного раздражен. Каждый раз, когда Доу Сюнь без причины злился, Сюй Силиню приходилось его уговаривать. Даже девушки не дулись так долго.

Он пришел домой в раздраженном состоянии и понял, что Сюй Цзинь вернулась после двух месяцев отсутствия. Ей еще предстояло распаковать вещи, а ее багаж все еще лежал на полу. Она разговаривала по телефону с усталым выражением лица. Когда она увидела, что он вошел в дом, то встала на цыпочки, чтобы взъерошить его волосы, затем указала наверх, намекая пойти посмотреть сувениры.

Из каждой командировки Сюй Цзинь привозила домой сувениры. Сюй Силинь взбежал по лестнице наверх и увидел, что мать оставила целый ворох предметов всех форм и размеров в общей гостиной. Большинство из них оказалось едой, а также там были часы для него и Доу Сюня.

Сюй Цзинь закончила звонок, ее рот пересох от разговора. Из холодильника она достала бутылку холодной воды и поднялась наверх. Она растянулась на «драгоценном троне».

— Я чертовски устала. Сяо Доу Сяньэр не вернулся на выходные домой?

— Э… мм, — Сюй Силинь чувствовал себя немного виноватым. Он послушно подошел к Сюй Цзинь и начал массировать ее плечи. — Директор Сюй, ты, как начальник, могла бы просто приказать своим миньонам делать работу. Почему тебе нужно так много трудиться? 

Сюй Цзинь была не прочь поговорить с ним о своей работе.

— На второстепенные проекты, конечно, я пошлю миньонов. Для крупных спонсоров я пошлю миньонов среднего уровня. На этот раз это был проект с участием трех крупных финансовых спонсоров. Я должна была лично проследить за каждым из них. Я так устала. Ай, тебе лучше усердно учиться, быстрее получить высшее образование и начать зарабатывать деньги для своей мамы.

Сюй Силинь начал сыпать пустыми сладкими обещаниями:

— Без проблем. Я куплю вам остров только для того, чтобы вам было где припарковать свою яхту и найму двести с лишним человек прислуги. Пятьдесят, чтобы помочь вам ухаживать за собакой, пятьдесят, чтобы возить вас повсюду, и еще сто, чтобы ежедневно приветствовать вас от рассвета до заката, выстроившись в очередь у вашей двери.

Сюй Цзинь:

— ...

Она немного устала и слегка нервничала. Этот ребенок, казалось, никогда не повзрослеет.

— Если Сяо Доу Сяньэр не придет, тогда сам отнеси ему немного закусок позже. Оставаясь в общежитии, ты будешь грызть стены от отчаяния. Это довольно жалко, — сказала Сюй Цзинь. — Ладно, ладно, хватит колотить. У тебя ужасная техника, из-за этого у меня разболелась голова.

Сюй Силинь представил, как Доу Сюнь жует стены, и половина гнева в его сердце рассеялась.

«Хорошо, — подумал он, — это последний раз, когда я ему потакаю».

Пока они разговаривали, телефон постоянно занятого директора Сюй снова зазвонил.

— Это никогда не закончится! — Сюй Цзинь тяжело вздохнула. Взяв трубку, она посмотрела вниз, и ее глаза скользнули по наполовину написанному пробному тесту по литературе: «Не беспокойтесь о том, что мало, а беспокойтесь, что не поровну», — ты неправильно написал иероглиф «мало»!

Голос Сюй Силиня раздался уже из-за двери:

— Я исправлю его, когда вернусь...

Это был последний раз в его жизни, когда он неправильно написал иероглиф «мало». 

— КОНЕЦ 1 ТОМА —

Примечание переводчика:

В пятой главе, когда Сюй Силинь пишет сочинение под диктовку Цай Цзина, он также не может вспомнить, как пишется этот иероглиф (寡 — мало, одинокий 寡人 — княжеское я).

http://bllate.org/book/13835/1220801