Готовый перевод Summer Ye Chuan / Лето Е Чуаня: Глава 3. Карамельный пудинг

Когда Е Шифэй и Ли Синцзун вернулись, в их руках красовалось несколько подарочных пакетов. Помимо товаров для отдыха на природе, там виднелась и косметика — по всей видимости, подарки для Е Ниндэ и Цяо Мин.

Е Чуань проводил их к уединённому столику в углу и по привычке спросил:

— Что будете заказывать?

— Что-нибудь простое, — Е Шифэй снова потрепал его за волосы. — Мы ведь, в конце концов, пришли не ради угощений.

Е Чуань кивнул. Понимая, что сегодняшней встречи не избежать, он на удивление успокоился. Возможно, так суждено судьбой, уготованные друг для друга люди неизбежно встретятся. Но раз уж ему удалось изменить время и место первой встречи с Ли Синцзуном, почему бы не попытаться изменить и последующие события? Ведь шанс, пусть и призрачный, всё же есть.

Е Чуань рассеянно заказал два горячих чёрных чая и набрал на поднос несколько десертов. Только выйдя из-за стойки, он с досадой осознал — все эти сладости были любимыми угощениями тех двоих. Он знал их слишком долго и помнил их вкусы до мелочей. Эта укоренившаяся осведомлённость с трудом поддавалась маскировке. Да и возвращаться с подносом обратно было уже неловко.

Собрав волю в кулак, он подошёл к их столику и принялся расставлять чашки с блюдцами.

— А ты помнишь, что брат обожает фруктовые тарталетки, — рассмеялся Е Шифэй.

Е Чуань сдержанно улыбнулся, но промолчал. Когда он попал в семью Е, Е Шифэй уже учился в старших классах. Времени, проведённого вместе, было не так много, но старший брат действительно никогда его не обижал. Не появись в их жизни Ли Синцзун, возможно, они до сих пор сохраняли бы эти тёплые братские отношения.

Взгляд Ли Синцзуна задержался на карамельном пудинге перед ним, и в душе зашевелилось странное чувство. Его пристрастие к этому десерту было тайной, неизвестной даже Е Шифэю. Если выбор карамельного пудинга можно было списать на случайность, то как объяснить появление шоколадного мусса? Он был уверен, что никогда раньше не видел этого младшего брата, и уж тот никак не мог знать о его гастрономических предпочтениях. Но если это не совпадение...

Ли Синцзун поднёс ко рту ложку с нежным десертом. Аромат сливок и карамели расплылся по вкусовым рецепторам, а в сердце необъяснимым образом потеплело. Его взгляд невольно устремился на поиски юноши. Удивительно, что у добродушного Е Шифэя оказался такой надменный младший брат.

— Ты сказал, он твой брат? — с лёгким любопытством поинтересовался Ли Синцзун. — Но вы совсем не похожи

Е Шифэй с лёгкой улыбкой произнёс:

— Мой отец называл его бабушку троюродной тётей, если не ошибаюсь. Родство очень дальнее. Просто так вышло, что мы в одном городе, а в его семье случилась беда... вот отец и взял его к нам. Он поначалу был очень замкнутым, но смышлёным.

— Замкнутым?

Ли Синцзун будто начал понимать, откуда в облике юноши та непривычная для его возраста угрюмость.

Е Шифэй кивнул, во взгляде мелькнула искорка жалости.

— Ни с кем не разговаривал. Скажут — ешь, идёт есть. Велят спать — ложится спать. Послушный до жути — это слова моей мамы.

Ли Синцзун невольно взглянул на юношу в дальнем углу кафе. Тот, слегка наклонившись, доставал из витрины кусок клубничного торта. Стройный стан изогнулся изящной дугой, соединяя в себе юную незрелость и странную притягательность.

— Прошло много времени, — Е Шифэй задумался, — месяца два или три, прежде чем он наконец заговорил.

— И что же были его первые слова? — с интересом спросил Ли Синцзун. — Папа? Мама?

— Неа. «Спасибо», — ответил Е Шифэй.

Ли Синцзун опешил.

— Его первым словом было «спасибо», — Е Шифэй рассмеялся его реакции. — Тогда моя мама давала ему лекарство, а он вдруг выдал это, чем очень её удивил.

Ли Синцзун наблюдал за юношей: тот аккуратно упаковал пирожное в изящную коробочку и протянул покупательнице. Взгляд его оставался отстранённым, но на губах играла безупречно вежливая улыбка.

Довольно занятный подросток.

— А вам, я смотрю, неплохо удаётся ладить, — тихо произнёс Ли Синцзун.

— Чуань и впрямь очень рассудительный, — Е Шифэй откусил кусочек тарталетки, но в его глазах читалось лёгкое пренебрежение. — Да и вообще, даже если бы возникли проблемы, мы с Е Шичжэном намного старше его. Как можно всерьёз что-либо ставить в вину такому ребёнку?

Ли Синцзун ему верил. Е Шифэй никогда не был мелочным, характер у него был покладистый — даже с уборщицей в общежитии он общался приветливо. К тому же, в положении семьи Е, даже появление приёмного сына не могло ничем угрожать им с братом — незачем было устраивать тому трудности.

— Не легкоему пришлось, — в голосе Ли Синцзуна прозвучала лёгкая нота сочувствия. — В столь юном возрасте пережить такое... непросто.

Е Шифэй лишь пожал плечами, оставив реплику без ответа.

С самого начала разговор вращался вокруг этого мнимого младшего брата. Бросив взгляд на юношу за стеклянной витриной, Е Шифэй решительно сменил тему.

***

Е Чуань медленно переоделся и, выйдя из подсобки, увидел Е Шифэя и Ли Синцзуна, уже ожидавших у входа. Двое статных юношей, даже с многочисленными пакетами в руках, слегка портившими их имидж, всё равно приковывали к себе взгляды.

Сцены их близкого общения Е Чуань наблюдал бессчётное количество раз. Даже то, как Е Шифэй слегка запрокидывал голову, а Ли Синцзун стоял вполоборота, в мельчайших деталях совпадало с застывшими в памяти образами.

В груди у Е Чуаня заныло. Он, наверное, давно заметил ту необычную близость между ними, но просто упрямо не хотел себе в этом признаваться. Увы, даже если он сам и готов был жить в заблуждении, другой не стал бы поддерживать эту ложь. Ведь не о нём тот мечтал.

Никто не понимал значение слов «времена меняются» лучше него, подумал Е Чуань. Былое «я», стоило лишь отвести взгляд от того мужчины, тут же начинало чувствовать беспокойство, ощущение пустоты. А теперь он лишь украдкой разглядывал его на почтительной дистанции. Всё то же запомнившееся лицо с чёткими чертами, загорелая кожа, говорящая о регулярных занятиях спортом на открытом воздухе, выразительные брови и густые ресницы — Е Чуань даже припомнил, какони щекотали кончики пальцев.

Е Чуань всегда считал, что самая красивая часть лица Ли Синцзуна — это его ресницы. Длинные, густые, изогнутые, если смотреть сбоку, они смягчали чрезмерную жёсткость его черт. Когда он сосредоточенно смотрел на него, эти бездонные глаза всегда вызывали ассоциации с родником, скрытым в густой траве, рождая иллюзию безмолвной нежности.

И действительность впоследствии доказала: вся теплота, вся нежность которые Е Чуань разглядел в нём, оказалась лишь иллюзией.

В тот миг, когда Е Шифэй обернулся, Е Чуань стёр с лица горькую улыбку, закинул рюкзак на плечо и быстрым шагом направился к ним. С каждым шагом, приближавшим его, он ясно ощущал, как нечто поднимается из глубин памяти, чтобы тут же бесследно растаять.

Любил, ненавидел, был в отчаянии от этой мучительной связи. За эту ошибку он заплатил самой высокой ценой — собственной жизнью.

«Довольно, — сказал он себе. — С этим покончено. Все эти удушающие воспоминания остались в прошлом. Пора отпустить себя».

Распахнув светло-коричневую стеклянную дверь кофейни, Е Чуань с невозмутимым лицом улыбнулся ожидавшим его парням.

— Простите, что заставил ждать. Давайте, я понесу пакеты.

— Поехали домой, — Е Шифэй, не прерывая рассказа Ли Синцзуну о местных достопримечательностях, протянул брату два пакета из левой руки. — Держи.

Е Чуань взял покупки, и в момент, когда он повернулся, его взгляд столкнулся с угольно-чёрными глазами Ли Синцзуна. Тот с проницательностью уловил, что в облике юноши что-то изменилось по сравнению с недавней встречей. Но что именно — оставалось загадкой. Прежде чем он успел разгадать эту перемену, Е Чуань уже отвернулся и пошёл вперёд.

Ли Синцзун внезапно осознал, что в этом юноше есть что-то непостижимое. Что-то загадочное... и оттого притягательное.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/13827/1220407