Готовый перевод Pastel Colours / Цвета акварели: Глава 29

День 11 07:10 

Наступило 13 апреля, пятница.

Рано утром Бубу открыл глаза. Первое, что он сделал, – вылез из кровати вперёд задом, босиком выбежал из спальни, снял перекидной календарь, висевший на стене гостиной, и закрасил ярко-лимонным оттенком рисунок в форме отпечатка стопы внутри квадрата 13-го числа.

Вернувшись обратно, малыш неуклюже забрался на кровать и разбудил Сун Жаня толчком в плечо, а затем восторженно начал показывать пальцем, перекидывая календарь листок за листком: 

– Раз, два, три, четыре, пять! Гэгэ, до возвращения папы осталось ещё пять дней! 

– Да, он скоро вернётся, – ещё не до конца проснувшись, Сун Жань притянул Бубу в свои объятья и, закрыв глаза, поцеловал его в лоб. – Когда он вернётся, то заберёт тебя обратно. 

– И тебя тоже! Папа и тебя заберёт! 

Бубу был настолько взбудоражен, что несколько минут энергично тёрся головой о подбородок и шею парня, а затем вылез из-под одеяла с взъерошенными волосами и начал строить для Сун Жаня чудесные планы на будущее: 

– Гэгэ, в моей комнате стоит большая кровать, когда ты переедешь, я отдам тебе половину, чтобы ты спал там. У меня ещё есть большой гардероб, но моя одежда – маленькая и занимает совсем немного места. Остальное всё достанется тебе! 

– Но… – Сун Жань сонно потëр глаза. – Твой отец уже отдал половину своей кровати мне.

Услышав это, Бубу сердито поднял свои маленькие брови: 

– Как же так! Папа уже взрослый, а я ещё ребëнок! Как он может забрать у меня гэгэ?!

Он крепко обхватил руку Сун Жаня и заплакал, извиваясь всем телом: 

– Гэгэ, спи со мной, спи со мной!

Сун Жань увидел его большие глаза, похожие на чëрный нефрит, блестящий от слëз, и его сердце мгновенно смягчилось, но, к счастью, воспоминания о вчерашнем предупреждении Хэ Чжиюаня были всё ещё свежи в его памяти. Те веские и правильные слова успели превратить мягкое сердце из сахарной ваты в твëрдый камень. 

– Я не могу. Гэгэ должен спать ночью с твоим папой.

Сун Жань твëрдо стоял на своём.

Увидев, что вести себя избалованно не поможет, Бубу фыркнул и надулся, собираясь разразиться потоком слëз. 

Больше всего в жизни Сун Жань боялся видеть детские слëзы. Этот ультимативный навык* ещё не был пущен в ход, но парень уже запаниковал: взяв в руки маленькое личико Бубу, он торопливо сказал: 

–  Смотри, разве с момента как ты возвращаешься из детского сада и до того, как лечь спать, я не провожу всё время с тобой? С твоим папой всё иначе. Днëм ему приходится работать и из-за сверхурочных он часто возвращается домой уже ночью. И только когда Бубу засыпает, у меня появляется немного времени, чтобы составить ему компанию. Если я буду спать с тобой ночью, то как же тогда папа? 

(* Отсылка к компьютерным играм, самый сильный боевой навык героя.)

Бубу был озадачен этой длинной вереницей слов: с одной стороны он чувствовал себя обиженным, но в то же время понимал, что не прав. Надув маленькие щёчки, малыш некоторое время напряжённо размышлял, а потом нехотя сдался: 

– Хорошо, тогда гэгэ может спать с папой, а Бубу будет спать один.  

Весь вид ребёнка просто кричал о недовольстве. Громко фыркнув, Бубу повернулся спиной к Сун Жаню, взял лежавшего на кровати игрушечного кролика и вгрызся в его длинные уши четырьмя маленькими клыками. 

Видя, как он рассердился, Сун Жань почувствовал себя виноватым. Опустив голову, парень вздохнул. 

Прости. 

Не то, чтобы я не хотел спать с тобой, просто… просто мне не хочется оставаться девственником до конца своей жизни… 

Утром Чжан Юйвэнь быстренько осмотрел Сун Жаня и Бубу и остался вполне доволен результатами. Дав им несколько советов по дальнейшему лечению, он уехал вместе с Линь Хуэй на своей машине.  

Теперь они снова стали семьей из одного взрослого, одного ребëнка и одного кота.

Бу Доудоу от души потянулся, а затем набросился на свой столб, обвитый сизалевой верёвкой, и стал остервенело точить когти. Бубу сидел за журнальным столиком и развлекался тем, что собирал маленький паровозик: вставлял деревянные оси, клеил бумагу и наносил краски, причем делал он это так скрупулезно, что напоминал маленького ремесленника. А быстро оправившийся от болезни Сун Жань вновь вернулся за свой рабочий стол и принялся к повседневной работе над черновиками иллюстраций.  

Прежде всего он должен был официально порвать со своим мужчиной мечты на Infiniti.

Эта странная мысль пришла ему в голову, когда он открыл ящик стола и увидел в нëм аккуратную рамку с портретом. Хотя его отношения с этим человеком существовали только в его воображении, а в реальности они никак не взаимодействовали, он действительно был искренне влюблëн в него более сорока дней. В то время он постоянно думал о нëм, и его сердце бешено колотилось от воспоминаний об их первой встрече. Сун Жань подумал, что ради Хэ сяньшэна он должен проявить инициативу и положить конец этой безответной любви. 

Поэтому он протёр рабочий стол, открыл фоторамку, достал портрет своего идеального мужчины и положил его на столешницу.

Этот человек... действительно очень красив.

Парень протянул руку и кончиками пальцев легонько провёл по пустому месту на бумаге вдоль края волос своего идеала, а затем неслышным шëпотом сказал: 

– Только благодаря тебе я смог познакомиться со своим нынешним парнем. Он тоже живёт здесь, и он очень, очень хороший человек, и у него очень, очень хороший ребенок, так что... давай расстанемся.

Его идеал молчал, нежно улыбаясь Сун Жаню с листа бумаги.

– Надеюсь, что после расставания каждый твой день будет счастливым, а твой дорогой малыш будет расти в безопасности и благополучии, как и наш Бубу.

После того как Сун Жань закончил произносить прощальное благословение, он взял в обе руки портрет и долго смотрел на своего идеального мужчину, не решаясь сделать следующий шаг. 

Парень понимал, что пришла пора смять этот рисунок в комок и выбросить в мусорную корзину, но... он никак не мог с ним расстаться.

Как же поступить?

Не рассердится ли Хэ сяньшэн, если я оставлю рисунок у себя без его разрешения? 

Он колебался более двух минут, упорно сопротивляясь порывам скомкать бумагу. В конце концов, он просто отказался от этой идеи. Взяв карандаш, он нарисовал на бумаге ещё один мужской контур без черт лица и пометил его словом «Хэ».

Это был его Хэ сяньшэн.

После этого он написал слово «прошлое» рядом со своим идеалом, а затем написал слово «настоящее» рядом с Хэ сяньшэном и обвёл его красивым сердечком, чтобы наглядно показать, кому принадлежит его сердце.

Таким образом, даже если Хэ сяньшэн случайно узнает об этом рисунке, он не будет ревновать, верно? 

Конечно, он не собирался давать Хэ сяньшэну шанса узнать о нëм.

Сун Жань собирался вложить портрет своего идеального мужчины в чистый акварельный этюдник, спрятать его в нижнем ящике, под стопкой новых этюдников, а затем засыпать всё сверху кучей кистей и красок, чтобы у Хэ сяньшэна не возникло никакого желания в них копаться. 

Идеально. 

Это безукоризненный план. 

Как раз в тот момент, когда Сун Жань обдумывал детали этого плана, с балкона раздался громкий грохот.

Он поспешно повернул голову и увидел, что Бу Доудоу сидит на стеллаже, свесив передние лапы и высунув голову, чтобы посмотреть вниз: аквариума, который изначально стоял на краю стеллажа, не было видно, а на полу валялись осколки стекла и маленькие рыбки, а также сломанные водные растения. 

– Бу! Доу! Доу!

Взорвавшись от злости, Сун Жань с силой хлопнул бумагой с рисунком по столу и широкими шагами бросился на балкон.

Избалованный котик никогда не испытывал вины за свои поступки. Даже перед лицом опасности, он продолжил спокойно сидеть на месте преступления, а затем опустил голову и стал вылизывать переднюю правую лапку, намокшую во время ловли рыбы. Облизываясь, Бу Доудоу наблюдал за Сун Жанем, что орудовал веником, сметая в совок битое стекло, дохлых рыбок и водные растения, а затем шваброй вытирал мокрый пол.　

– Мяу, – «похвалил» парня за хорошую работу котик. 

– Я так старательно ухаживал за этими растениями в аквариуме! И рыбки! У тебя вообще совесть есть? 

Сун Жань взял швабру и сделал вид, что собирается ударить Бу Доудоу, но тот остался безучастным. Взмахнув хвостом влево-вправо, котик спрыгнул с цветочного стеллажа и лёгкими шагами вернулся в квартиру. 

Глядя тому вслед, Сун Жань подавил гнев и бросил на пол швабру. 

Парень вернулся в гостиную, собираясь продолжить реализацию сорванного плана по сокрытию портрета, но с удивлением обнаружил, что за это время Бубу подбежал к его рабочему столу, встал на цыпочки и взял в руки тот самый рисунок. Малыш какое-то время задумчиво рассматривал его, а затем посмотрел на Сун Жаня широко раскрытыми глазами с необъяснимо возбуждëнным выражением на лице. 

Всё кончено. Хотя старший не знает, младший уже увидел. В будущем, если Бубу столкнётся с моим идеальным мужчиной в лифте, узнает его и разоблачит его перед лицом Хэ сяньшэна, то куда бы я не спрятал этот портрет сейчас – всё будет бестолку. 

Не в силах смириться с этим, парень бросился к Бубу, ухватился за края рисунка и потянул его на себя, пытаясь спасти свою последнюю надежду. 

Он не ожидал, что Бубу окажется таким сильным, несмотря на свои маленькие размеры. Не желая отпускать портрет, тот крепко сжимал его своими ручками и, моргая блестящими чёрными глазами, спросил: 

– Гэгэ, это ты нарисовал?

Опасаясь порвать рисунок, Сун Жань не решился вырывать его из детских рук, так что ему пришлось отпустить. 

– Да, это я.

– Ух ты! Какая красивая картина, прямо как в жизни! – громко воскликнул Бубу, внимательно рассматривая рисунок и искренне восхищаясь, а затем с надеждой попросил. – Гэгэ, ты можешь подарить еë мне? 

Мне так хочется папин портрет! 

– Я не могу! 

Сун Жань решительно отказал ему, потея от волнения.  

Маленький негодник, ты даже не знаешь этого человека, зачем тебе его портрет? Будешь пытаться перерисовать его ради забавы? Если я действительно отдам его тебе, то это станет бомбой замедленного действия, которая может взорваться в любой момент! 

Сун Жань не мог допустить, чтобы Хэ Чжиюань взорвал цистерну с уксусом*, так что пока внимание Бубу отвлеклось, он ловким движением выхватил портрет, открыл этюдник и быстро спрятал лист внутрь, а затем обхватил этюдник руками, чтобы не дать малышу воспользоваться случаем и снова взять забрать рисунок. 

(* Уксус – метафора ревности.)

От этой потери маленькие плечи Бубу опустились: 

– Почему нет?

– Потому что… – Сун Жань на мгновение замешкался, а затем пояснил. – Потому что эта картина очень мне нравится, я хочу беречь её сам как сокровище, и не могу отдать другим. 

Ротик Бубу открылся, и он обиженным тоном спросил: 

– Ты не можешь отдать его другим? Даже мне? 

Ведь это мой папа!

Озадаченный странным упрямством ребёнка, Сун Жань на мгновение растерялся, не зная, что ответить. После некоторого размышления ему ничего не оставалось, как начать терпеливо уговаривать малыша: 

– Бубу, я не то чтобы не хочу её тебе отдавать, просто боюсь, что твой отец увидит эту картину. Если я подарю её тебе, а ты будешь хранить её в своей комнате, то рано или поздно папа найдет её. И тогда у меня будут проблемы. 

– Почему папе нельзя её видеть? – не понимал Бубу. – Разве вы не… не… о! 

Малыш словно пытался уловить ключевой момент в круговороте мыслей внутри своей маленькой головы. После внезапного осознания он дважды кивнул, а затем указал пальцем на Сун Жаня и громко рассмеялся: 

– Гэгэ стесняется! 

Он тайком нарисовал папочку и спрятал рисунок, чтобы никто не видел, но умница Бубу его поймал и теперь он стесняется!

Вот как всё было! 

Выслушав детские выдумки, Сун Жань легонько щëлкнул Бубу по лбу и сказал: 

– Глупости, чего мне стесняться?

Я просто не уверен в себе. 

Пытаясь пойти на примирение, парень присел на корточки, взял ребёнка за кончики пальцев и с яркой улыбкой попросил: 

– Бубу, давай договоримся? Ты сделаешь вид, что не видел эту картинку, и ничего не скажешь папе, а я с этого момента буду рассказывать тебе по одной сказке в день, хорошо? 

Не поддавшись на уговоры, Бубу поднял подбородок, собираясь стоять на своем до конца:

– Нет!

– Не будь таким, – тон Сун Жаня стал ещё мягче, и он умоляюще сжал маленькую ручку Бубу, – малыш, пообещай мне это, хорошо? 

– Нет! 

Бубу отвернулся в другую сторону, гордо задрав подбородок, а затем выскользнул из рук Сун Жаня и радостно побежал в сторону гостиной, смеясь на ходу: 

– Гэгэ покраснел, гэгэ стесняется, ха-ха, сгорает от стыда! 

Сун Жань беспомощно наблюдал за тем, как тот носится по всему дому, сожалея о том, что не имеет магических сил, способных усмирить этого избалованного ребëнка. 

Устроившись в кресле, парень откинулся на спинку и открыл этюдник, с горечью глядя на своего идеального мужчину. Это действие необъяснимо порождало в нем чувство, будто он изменяет Хэ Чжиюаню, просматривая порнографические картинки. 

Что же теперь делать? Снова признаться Хэ сяньшэну? 

Это как-то слишком по-дурацки! 

Чтобы не дать Бубу «взорвать бомбу», Сун Жань разработал план строгого надзора: когда Хэ сяньшэн позвонит сегодня вечером, он не отойдёт от Бубу ни на сантиметр, и как только появится хоть намёк на что-то неладное, закроет ему рот, утащит и «заставит замолчать» без всякой жалости. План был целесообразным, но Сун Жань просчитался в самом главном – терпения Бубу не хватило даже до вечера. 

Днëм, как только Сун Жань задремал, Бубу уже не терпелось поджечь фитиль. 

Дождавшись, пока Сун Жань уснёт, маленький проказник проворно скатился с кровати и на цыпочках подкрался к рабочему столу. Он достал из верхнего ящика этюдник и нашëл тот самый рисунок. Бережно держа его, словно сокровище, Бубу тихонько открыл дверь квартиры 8012А и проник в свой дом. 

Спустя десять минут незапертая входная дверь снова распахнулась, и малыш вернулся в комнату с сияющими от возбуждения глазами. 

Маленький разбойник провернул дело без малейшей ошибки: он вложил портрет в этюдник и положил тот обратно в ящик, идеально воссоздав исходную сцену. Затем Бубу бесшумно прошмыгнул в спальню, залез на кровать, с послушным видом укрылся маленьким одеялом и сделал вид, что всё это время спал. 

Сун Жань даже не заметил его движений. Он что-то пробормотал во сне и вяло перевернулся, неосознанно почесав промежность.   

В это же время на личный почтовый ящик Хэ Чжиюаня пришло новое письмо.

По тихоокеанскому времени было 10 часов вечера. Хэ Чжиюань ещё не закончил с работой и был занят в Hammer theatre center, расположенном недалеко от офиса компании. Именно здесь через несколько дней должна была состояться официальная презентация седьмого поколения продукции компании. Все процессы находились на стадии согласования, люди приходили и уходили, создавая непрерывный шум. Атмосфера вокруг казалась беспорядочной, но в то же время организованной, словно множество тянущихся по земле перепутанных электрических проводов.

Карл Краус, что годами ходил в футболках и шлёпанцах, сегодня отбросил свою непринуждённость и оделся в официальный костюм. Он провёл репетицию своей речи на главной сцене, а затем спустился уточнить детали со старшим вице-президентом компании.

После Карла на сцену вышел Хэ Чжиюань – один из основных докладчиков.

На заре становления компании Хэ Чжиюань руководил отделом разработок, но умение вести презентации отнюдь не было его слабым местом. Напротив, за его плечами был девятилетний опыт выступлений – от частных встреч с тремя-четырьмя венчурными инвесторами до крупных пресс-конференций с участием тысяч людей. Результатом накопленного опыта стала спокойная и неторопливая манера поведения на сцене, чëткая презентация с фокусом на ключевых моментах, плюс бонус в виде привлекательной внешности.

Его шутки в американском стиле всегда были безупречны, уместны на сцене и соответствовали масштабу мероприятия. 

Когда он сошëл со сцены, Карл поднял обе руки вверх, показывая ему два больших пальца.

Хэ Чжиюань улыбнулся. Вернувшись на своë место, он выпил чашку бодрящего чёрного кофе, а затем открыл ноутбук, проверяя наличие новых писем. Выделенный звёздочкой приоритетный ящик в строке меню дрогнул, а затем возле него появилась метка в виде пузырька с цифрой 1. 

Это было новое письмо от mini Q о новом 52-секундном видеосообщении, присланном членом его семьи. 

В текущей базе данных Mini Q квартиры 8012B было только два члена семьи, так что это мог прислать только Бубу. 

Малыш ведь сейчас прекрасно проводит время в квартире напротив, почему он вдруг прислал мне видеосообщение? 

Хэ Чжиюань переключил пользовательский интерфейс и открыл видеозапись, сохранëнную в облаке.

– Папочка, ты меня видишь? 

Бубу появился в центре экрана, махая рукой в объектив камеры; его маленькое лицо раскраснелось, и он выглядел на три части нервничающим и на семь частей взволнованным. Малыш держал обеими руками лист бумаги для рисования так, как будто в руках у него была огромная праздничная хлопушка, которую он был готов в любой момент открыть и преподнести красочный приятный сюрприз.

– Папочка, я… я… я открою тебе секрет! – взволнованно сказал Бубу. – Ты будешь счастлив его узнать!

Этот маленький заика… всë больше и больше напоминает Сун Жаня. 

Хэ Чжиюань негромко рассмеялся. 

Бубу набрал воздуха в грудь, видимо, мысленно готовясь, а затем развернул бумагу для рисования чистой стороной к объективу камеры. После этого малыш сказал загадочным тоном, как будто собираясь показать фокус: 

– Папа, это рисунок, который нарисовал Сун Жань гэгэ. Смотри внимательно, не моргай, я сейчас переверну… Сейчас переверну!

Хэ Чжиюань спокойно смотрел на лист бумаги, не ожидая, что этот милый проказник действительно сможет показать ему что-то необычное. 

Но через три секунды сдержанное выражение на его лице треснуло. 

Зрачки Хэ Чжиюаня сузились, тело наклонилось вперёд, и он нажал на пробел, чтобы поставить видео на паузу. Его взгляд упёрся в портрет на экране, и в этот момент мужчине захотелось выхватить его из рук сына.

Конечно, он узнал, кого нарисовал Сун Жань.

Это было его собственное лицо.

Застывшее в солнечных лучах в какой-то случайный момент, о котором он сам не имел ни малейшего представления. 

Кроме портрета, на бумаге были разбросаны слова «прошлое», «настоящее», «Хэ», сердечко, нарисованное простым карандашом... Когда до Хэ Чжиюаня постепенно дошло, что всë это значит, бурная радость, подобно цунами высотой более десяти метров, с силой обрушилась на его сердце.

Он вспомнил слова Сун Жаня: «Я переехал сюда… потому что хотел кое-кого найти.»

«Его рост составляет около 1,86 м». 

«Хорошее телосложение». 

«И хорошо выглядит, когда улыбается».

«У него милый ребёнок».

...

Хэ Чжиюань откинулся на спинку кресла, и его тело, напряжëнное в течение всего рабочего дня, вдруг расслабилось.

Он чувствовал неописуемый комфорт и удовлетворение.

Мужчина опустил взгляд на тыльную сторону своей руки и прищурился от заигравшей на его лице улыбки. Спустя мгновение он тихо вздохнул и беспомощно рассмеялся: 

– Сун Жань, ты смерти моей хочешь, да? 

http://bllate.org/book/13825/1220212