Готовый перевод Pastel Colours / Цвета акварели: Глава 26

День 09 22:39

Хэ Чжиюань поднял рубашку и аккуратно надел её, поправил воротник, повёл плечами, разгладил подол и застегнул одну пуговицу за другой, двигаясь сверху вниз. В этот момент из мобильного телефона раздался слабый голос Сун Жаня: 

– Хэ сяньшэн, я думаю, что влюблённые должны... должны быть честны друг с другом и и не иметь никаких секретов. 

Движения рук Хэ Чжиюаня не прекращались ни на секунду. 

– И какой секрет ты скрываешь?

Сун Жань был застигнут врасплох.

– А?

Хэ Чжиюань тихо усмехнулся.

– По твоему тону сразу понятно, что ты что-то скрываешь, и это даже может быть что-то серьёзное. Всё в порядке, говори. Я великодушен к тем, кто сам признает свою вину, моë впечатление о тебе не испортится.

– О, тогда я... дай мне сформулировать.

Сун Жань так нервничал, что неосознанно сжал кулаки. Он опустил голову, затаил дыхание, некоторое время приводил в порядок свои эмоции, затем набрался смелости, поднял голову и сказал: 

– Хэ сяньшэн, я не зарабатываю много денег, и изначально жил в очень старом доме с дешёвой арендой, таком, где плата за коммунальные услуги делится на всех жителей поровну. Я недавно переехал сюда, потому что… хотел кое-кого найти. 

Когда Хэ Чжиюань услышал эти слова, беззаботная улыбка на его губах мгновенно застыла, а пальцы, застëгивающие пуговицы, замерли на груди.

– Мужчину?

Сун Жань кивнул: 

– М-м-м.

Голос юноши был таким тихим, будто он сделал что-то не так и чувствовал себя виноватым.

Хэ Чжиюань вдруг вспомнил, что когда Линь Хуэй пыталась заставить Сун Жаня согласиться с ней встречаться, парень упомянул, что у него есть человек, который ему нравится, и что сейчас он изо всех сил старается его добиться. Тогда мужчина решил, что это просто отговорка, которую Сун Жань придумал, чтобы отгородиться от Линь Хуэй персиковыми цветами*. Но к его изумлению, этот человек действительно существовал. 

(* Выдуманной любовной историей.)

Только спустя некоторое время выражение лица и тело Хэ Чжиюаня медленно оттаяли.

Он невозмутимо продолжил с каменным лицом застегивать пуговицы, только мышцы под его рубашкой заметно напряглись: 

– Как его зовут, и в каком доме он живёт?

– Он... Он живëт в нашем доме, но не знаю, на каком этаже, – Сун Жань поспешно покачал головой. – Я видел его только один раз, издалека, когда осматривал этот жилой комплекс, и с тех пор… больше его не встречал. 

Видел только раз – значит это была любовь с первого взгляда.

Хэ Чжиюань напряжëнно нахмурился, мигом помрачнев. 

Похоже, мой противник очень хорош собой. В том районе живёт несколько известных кинозвëзд, даже не знаю, с кем из них мог столкнуться Сун Жань. Если это так, то не факт, что я смогу победить. 

Взяв себя в руки и притворяясь спокойным, мужчина спросил: 

– А теперь? Он тебе всё ещё нравится?

– Сейчас... сейчас, конечно же, ты мне нравишься больше! – поспешно воскликнул Сун Жань, пытаясь оправдаться. 

Изначально эти слова должны были успокоить Хэ Чжиюаня, но юноша не умел врать и поэтому в его словах осталась двусмысленность: раз есть «нравишься больше», значит, есть и «просто нравишься», и это по сути всё равно «нравишься». 

Хэ Чжиюань почувствовал укол ревности.

Для него наличие соперника в любви не было проблемой, проблема заключалась в том, что соперник жил в том же доме, что и они. Впереди ведь ещё столько лет, и всегда остается шанс, что Сун Жань снова встретит этого человека. Хэ Чжиюань верил в моральный облик Сун Жаня и не боялся, что будет обманут, но зарождающиеся чувства – это не то, что разум может контролировать. Лишь на секунду представив, как глаза Сун Жаня загораются для кого-то другого, мужчина почувствовал, словно в его горле застряла рыбья кость.  

Хэ Чжиюань обладал крайне сильным чувством территории: он даже не взглянул бы на то, что ему не принадлежало, даже будь оно прямо перед его глазами; но если другие бросали взгляд на что-то, принадлежащее ему, это становилось провокацией.

А Сун Жань принадлежал ему.

Только собственничество и защитный инстинкт, сдерживаемые в течение пяти лет, пробудились, как рядом тут же появился соперник. Это было равносильно тому, как если бы на его территорию бесцеремонно вторгся незнакомый лев, рыча на него и открыто провоцируя на драку. 

В этом противостоянии победить ему хотелось больше, чем выразить свой гнев. 

Ощущая стеснëнность в груди, Хэ Чжиюань сурово сжал губы и одной рукой расстегнул воротник рубашки, чтобы дышалось легче, а затем спросил: 

– Как он выглядит?

Сун Жань пропищал в ответ: 

– Эм... довольно симпатичный.

– Конкретнее.

Уже научившись на собственных ошибках, Сун Жань выдал ответ, к которому невозможно было подкопаться: 

– Это случились так давно, что я действительно не могу вспомнить, как он выглядел! Правда!

Видишь, я уже даже не могу хорошо вспомнить, что говорит о том, что впечатление не было настолько сильным. Он не был очень красивым, поэтому я прошу – переверни эту страницу и живи дальше! Пожалуйста, не думай об этом! 

Но его мольбы не были услышаны. Хэ Чжиюань не собирался останавливаться на достигнутом и потребовал подробностей: 

– Рост?

Сун Жаню ничего не оставалось как честно ответить: 

– Думаю, 186 или около того. 

Выпрямив спину, Хэ Чжиюань повернулся к гардеробной. В зеркале во весь рост отразилась высокая фигура с безупречными пропорциями длинных ног и широких плеч. 

188 сантиметров. Я могу победить.

– Телосложение? – продолжал спрашивать он.

Поспешно окунувшись в воспоминание, смущëнный Сун Жань дал ответ: 

– Его телосложение... тоже неплохое. Он из тех, кто выглядит худым в одежде и мускулистым без одежды. Нет, я никогда не видел его без одежды! Это просто... это просто такое описание...

Несколькими ловкими движениями Хэ Чжиюань расстегнул все пуговицы, которые только что застегнул, и распахнул рубашку, открывая вид на упругие грудные мышцы, чёткий пресс, русалочьи линии, исчезающие под поясом, и огромную выпуклость в области паха. 

Отлично, и в этом я могу выиграть.

Мужчина не мог сдержать усмешку: 

– А что насчёт остального?

– Остальное… – Сун Жаню было неловко продолжать разговор. Юноша чувствовал себя почти как «красный абрикос, что за стену пророс*», отчего его щëки пылали. – Он… хорошо выглядит, когда улыбается. 

(* Так говорят о жене, изменяющей мужу.)

Хэ Чжиюань посмотрел на своё лицо в отражении зеркала и оценил его на девяносто девять баллов.

– Ещё что-то? 

– И... кажется, у него тоже есть ребенок, – сказал Сун Жань. – Примерно того же возраста, что и Бубу, но я видел его лицо только сбоку, поэтому не мог сказать, мальчик это или девочка.

Небрежно пожав плечами, Хэ Чжиюань снова застегнул одну за другой пуговицы рубашки и начал подбирать галстук.

Тут ещё меньше поводов для опасений. 

Бубу такой милый, конечно же, победа гарантирована.

После того, как Сун Жань закончил расхваливать своего идеального мужчину, Хэ Чжиюань промолчал в ответ, так что Сун Жань предположил, что тот рассердился. В его представлении, Хэ Чжиюань был зрелым и солидным представителем элиты, разве мог он представить, что господин Элита окажется настолько мелочным, что встанет перед зеркалом и станет соревноваться в сравнениях? 

Поэтому юноша неловко кашлянул и сказал: 

– Хэ сяньшэн, пожалуйста, поверь мне. Я признался в этом по собственной инициативе, потому что моë сердце искренне. Имей я нечестные мысли, я бы ни за что о них не рассказал. Кроме того, я не умею читать мысли, поэтому при встрече с незнакомым человеком первое впечатление о нëм получаю глядя на его лицо. Я ведь не слепой, как моё сердце мог не затронуть красивый мужчина… Так что не вини меня в этом.  

Хэ Чжиюань не смог сдержать улыбку: 

– Расслабься, закон не применим к прошлому. Раньше ты был волен любить кого хочешь, поэтому я не стану тебя винить. Но с сегодняшнего дня, ради меня, ты должен его отпустить. 

– Конечно, конечно! – с энтузиазмом пообещал Сун Жань. – Если я увижу его в будущем, то сделаю вид, что не знаю его, и обещаю не заводить разговор! 

Эти слова очень обрадовали Хэ Чжиюаня и значительно подняли ему настроение. 

Мужчина достал тёмный галстук в полоску, и, подняв воротник рубашки, ловкими движениями завязал его. Он немного покрасовался перед зеркалом и с улыбкой покачал головой.  

Я всегда был уверен в своём теле и внешности, как по азиатским, так и по западным стандартам красоты, так почему же ненамеренные слова Сун Жаня о сравнении с кем-то заставили меня насторожиться, словно при столкновении с грозным врагом? 

Этот юный сосед, простой парнишка, которого я знаю меньше десяти дней, всего за несколько телефонных звонков оставил глубокий след в моём сердце.  

Возможно, я действительно потерял над собой контроль. 

– Сун Жань, мне очень любопытно. Какой я в твоих глазах? – небрежно спросил Хэ Чжиюань, опустив голову и поправляя манжеты рубашки.

Юноша вздрогнул: 

– Э-э-э, это…

В этот момент перед его глазами возник образ типичного айтишника, приветливого и слегка полноватого мужчины в клетчатой рубашке, 175 сантиметров ростом и с не слишком густыми волосами. 

Честно говоря, ему хотелось, чтобы Хэ Чжиюань оказался привлекательным стильным мужчиной, но он хорошо знал, что в реальности существует слишком мало мужчин, сочетающих в себе множество достоинств. В маленьком мире Сун Жаня его идеальный мужчина на Infinity уже занимал свою нишу; если бы господин Хэ занял ещë одну, то персиковые цветы Сун Жаня были бы слишком великолепными. 

Молодой человек не хотел обидеть Хэ Чжиюаня, поэтому уклончиво ответил: 

– Хэ сяньшэн, я считаю что у тебя исключительно приятный голос, по-настоящему магнетический и вызывающий доверие, а твой характер – очень мягкий… М-м-м, ты спокойный, великодушный и терпеливый мужчина, который очень добр ко мне. 

Брови Хэ Чжиюаня взлетели вверх: 

– И это всë?

– И... и ты очень красивый, – неохотно добавил Сун Жань, почувствовав неудовлетворëнность мужчины. Из-за угрызений совести его голос был очень слабым. 

Тем не менее на этот раз Хэ Чжиюань искренне обрадовался. 

Сун Жань оказался стопроцентным поклонником красивой внешности. До возвращения в Китай оставалось ещë некоторое время, поэтому ему нужно было при первой же возможности отправить фотографию, отгоняющую злых духов, чтобы, пока их разделяет Тихий океан и Хэ Чжиюань не может уследить за своим парнем, его не увел появившийся из ниоткуда соперник. 

Стрелки часов показывали ровно восемь часов. Хэ Чжиюань закончил переодеваться в чëрный костюм, и после того, как он потянулся вверх, чтобы затянуть галстук, отражение в зеркале стало строгим и аскетичным. Тем не менее от мужчины исходил сильный запах феромонов, перебивающий аромат парфюма. 

Он взял мобильный телефон и толкнул дверь, чтобы спуститься вниз.

– Сун Жань, как бы мне ни хотелось поговорить с тобой ещë немного, я должен ехать в офис, – Хэ Чжиюань взял ключи от машины, лежавшие на журнальном столике; кожаный брелок качнулся влево и вправо, и на нем вспыхнула чëрно-красно-золотая эмблема. – Ты сможешь заснуть один?

Сун Жань робко кивнул. 

– Смогу. 

Хэ Чжиюань добавил: 

– Ты только что согласился стать моим парнем, поэтому, я по праву должен уделять тебе больше времени. Но в ближайшую неделю до возвращения домой интенсивность моей работы станет адской. Я смогу лишь немного разговаривать с тобой по телефону каждый день, как сегодня, ты не против? 

– Не против, конечно нет! – поспешно согласился Сун Жань. – Я более двадцати лет был один, так что одним днëм больше, одним меньше, всë равно. Ты можешь заниматься своими делами, не беспокойся обо мне. 

Хэ Чжиюань сделал паузу, затем его голос потеплел: 

– Я прошу прощения. Это моя вина, что твои дни останутся такими же, как и раньше. Как только я вернусь, то компенсирую всё вдвойне.

Сун Жань смутился ещё сильнее: 

– М-м-м.

– Пусть Чжань Юйвэнь измерит твою температуру. Принимай лекарства, когда нужно, и спи, если захочешь. Не засиживайся допоздна. 

– М-м-м. 

– Если ночью тебе будут сниться сны, то в них ты можешь видеть только меня. Никого другого.

Последние фразы были произнесены медленно и с напором, на 30% угрожающе и на 70% – двусмысленно, как будто намекая на что-то. Сун Жань забился в угол кровати, заливаясь румянцем от щёк до шеи. 

– М-м-мои... мои сны будут только о тебе, обещаю.

Его голос был тихим, как писк комара.

На подъездной дорожке отдельно стоящей виллы автомобиль, молчавший всю ночь, издал рёв. Выехав на усыпанную листьями улицу, Хэ Чжиюань сразу же прибавил газу, отдаляясь от тёплого дома, и спустя несколько поворотов выехал на оживлённое шоссе 101. 

Солнце уже давно взошло, и дневной свет, проникающий в окно автомобиля, мерцал из-за проносящиеся мимо деревьев, растущих на обочине дороги. 

Хэ Чжиюань почувствовал себя ослеплённым, поэтому потянулся, чтобы открыть футляр на потолке машины и достать пару солнцезащитных очков.

Это было чудесное утро.

В шесть часов утра он ещё был одиноким волком с детенышем, но без пары. К восьми часам он уже прикарманил маленького симпатяжку, заикающегося на том конце телефона, пусть всё и не прошло идеально, поскольку возникла ещё одна маленькая раздражающая заминка. Отныне он должен был надëжно закрывать карман и не выпускать маленького милашку, чтобы его не обнаружил живущий в том же доме голодный волк и не утащил в своё волчье логово.

Вот это шутка!

Он был голодным волком целых пять лет, а до сих пор не откусил ни кусочка.

http://bllate.org/book/13825/1220209