Готовый перевод Pastel Colours / Цвета акварели: Глава 6

День 2-й 16:33

Вечером Cун Жань поехал на своём старом велосипеде в детский сад, чтобы забрать Бубу. 

Вчера Бубу не дождался приезда няни или родителей и, словно маленькая обезьянка, ускользнул из-под глаз учителя. Однако, поскольку теперь у него был гэгэ, сегодня он смело стоял у главного входа. Увидев Сун Жаня, Бубу быстро приклеил ему на щёку маленький красный цветок. Когда молодой человек спросил его об этом, Бубу с лицом, полным гордости, рассказал ему, что он поделился историей бурундука и серой белки со своими друзьями. Она всем понравилась, поэтому каждая маленькая девочка в группе дала ему наклейку. 

(* наклейки в виде маленьких красных цветочков сафлора часто используются в младшей образовательной системе Китая как знак похвалы и поощрения)

Поразительно! Он смог запомнить и пересказать эту историю! Ну, это и не удивительно, ведь папа Хэ смог придумать такую странную вещь, как mini Q, – он определённо принадлежит к другой породе людей. Как говорится, у отца-тигра никогда не родится сын-собака. Бубу унаследовал его гены, так что вполне естественно, что он немного умнее, чем другие дети.

Бубу вкусил сладость признания, поэтому сразу же после ужина он начал приставать к Сун Жаню, чтобы тот рассказал ему ещё одну историю, желая ещё и завтра заработать маленькие красные цветочки.

На этот раз Сун Жань выбрал для него книгу под названием "Жирафы не могут танцевать". Один взрослый и один ребёнок удобно устроились на диване, и неутомимый рассказ старшего расцвёл живописными и яркими образами. 

Это была очень простая история о маленьком жирафе, который любил танцевать. Но из-за четырёх длинных ног его телосложение отличалось от строения тела других животных, и в результате он всегда запутывался в ногах и спотыкался, выставляя себя на посмешище. В конце концов, он нашёл музыку, которая подходила для него лучше всего, и, наконец, стал жирафом, который мог танцевать.

Выслушав этот рассказ, Бубу выскочил на середину гостиной, встал на цыпочки, вытянул шею, подражая высокому жирафу, и принялся изображать танцевальные па, временами брыкаясь и лягаясь ногами. Бу Доудоу, который до этого лежал на полу, был лишён своей территории. Он надменно встал, запрыгнул на подлокотник дивана и лениво потянулся.

– Мяу! – протестующе заявил рэгдолл Сун Жаню.

Молодой человек торопливо закрыл книжку с картинками, почесал пушистую щёчку кота и заискивающе сказал: 

– У вас обоих фамилия Бу, и вы оба предки*, а я ваш слуга, но я не могу одновременно угодить вам обоим. Почему бы вам двоим не проявить немного понимания и не попытаться поладить друг с другом?

(*слово “предок” также означает почётное, уважаемое положение в семье. Даже ребёнок может быть предком)

Бу Доудоу использовал свои клыки, чтобы, укусив его, выразить свой протест.

– Это уже слишком! – с негодованием сказал Сун Жань, дуя на свой палец. – Сегодня ты останешься без ужина!

– Мяу!

Бу Доудоу смерил его яростным взглядом.

Сун Жань тут же дрогнул: 

– Хорошо-хорошо, будет ужин, будут консервы.

Почему люди говорят, что тот, кто сидит на двух стульях, получит по заслугам? 

Сун Жань занимал две позиции в этом доме: в одну секунду он был рабом кошки, а в другую – рабом ребёнка; и его собственное положение было настолько низким, что оно находилось практически в грязи.

В 8:50 вечера Бубу сидел за столом с маленьким платком на шее и в маленьких нарукавниках, усердно раскрашивая белую бумагу цветными карандашами.

Сун Жань нарисовал для него силуэты группы животных. Там были бурундук, белка, жираф и маленький сверчок, а также листья деревьев, грибы и большие пни. Всё это должно было занять его внимание, в то время как сам Сун Жань схватил кухонный нож и принялся энергично рубить мясо для начинки вонтонов. 

Чоп-чоп-чоп, чоп-чоп-чоп! Резал он в ритме барабанного боя.

Когда Сун Жань только начал рубить мясо, Бубу постоянно крутился рядом с ним, заложив руки за спину и вытягивая шею то в одну, то в другую сторону, чтобы лучше видеть.

Этот ребёнок, которому в жизни не хватало любви, так отчаянно хотел встретить кого-то, кто был бы готов терпеливо проводить в ним своё время, что теперь чувствовал себя так, словно он нашёл своё драгоценное сокровище, и в результате он ни на одну минуту не желал расставаться с Сун Жанем.

Для юноши не было проблемой то, что этот ребёнок был слишком прилипчивым, но он считал, что вид кухонного ножа, кромсающего кусок мяса, был слишком жестоким и не подходящим зрелищем для маленького ребёнка. 

Поэтому Сун Жань придумал план. Он потратил пять минут, рисуя на листе бумаги силуэты животных, и продемонстрировал Бубу набор из сорока восьми цветных карандашей, которые успешно возбудили его любопытство. Ребёнок мог развлекаться в пределах его поля зрения, и они могли в мире и согласии заниматься каждый своими делами.

В четыре года он уже такой хороший ребёнок, но ему катастрофически не хватает чувства безопасности. По правде сказать, я мог бы целый год смеяться над талантом папы Хэ в воспитании детей, ведь так даже собак нельзя воспитывать. 

Держа в руке кухонный нож из нержавеющей стали, Сун Жань вспоминал соблазнительный голос Хэ Чжиюаня. Глубоко погрузившись в размышления о том, что этот мужчина определённо является первоклассным специалистом по флирту и любителем расставлять ловушки там, где должно быть ровное течение любви, он буквально скрежетал зубами от злости. Гнев сменил цвет его лица с зелёного на красный, а затем с красного на фиолетовый, после чего молодой человек просто взорвался. Используя плоскую часть ножа, чтобы собрать фарш в кучу, он продолжил рубить его в бешенстве, выплескивая на нём свой гнев.

Бубу испугался убийственной ауры, наполнившей воздух, протянул маленькую руку и погладил своё хрупкое сердце.

Тик.

Минутная стрелка сдвинулась и указала прямо вверх. Ровно 9 часов.

Пика-пика-пи-ка-чу! Пика-пика-пи-ка-чу! 

В гостиной внезапно раздалась знакомая мелодия. Волшебные переливы колокольчиков пронзили уши Сун Жаня, едва не заставив его отрубить себе палец. Бубу оттолкнул бумагу и карандаши, выпрыгнул из-за стола и бросился к телефону, крича: 

– Папочка!

Чтобы продемонстрировать свои хорошие манеры, Сун Жань подавил свой кипящий гнев и замедлил скорость, с которой он нарезал мясо, что заставило его эффективность упасть на 90%. Когда он уже наполовину разделался с мясом, Бубу торопливо выбежал из гостиной, радостно крича: 

– Гэгэ дома. Папа хочет поговорить с ним?

Снова?!

Мистер Хэ, я премного благодарен вам за то, что решили уделить мне своё внимание, но я не хочу с вами разговаривать!

Сун Жань последний раз ударил кухонным ножом по доске, а затем вышел из кухни, поднёс указательный палец правой руки к губам, призывая Бубу помолчать:

– Тсс...

Бубу сразу же затормозил, с любопытством уставившись на него.

Затем Сун Жань вытянул указательный палец левой руки и указал в направлении ванной, ткнув в её сторону несколько раз. Затем он сложил пальцы крестиком, изображая отказ.

Бубу понял намёк, точно передав своему собеседнику: 

– Гэгэ сказал, что он какает, поэтому не хочет с тобой разговаривать!

Сун Жань обратился в безмолвный камень.

В этот момент у него была только одна мысль в голове: 

В сравнении с признанием, что я не закрываю дверь в туалете во время его использования, мне будет уже не так неловко признаться в том, что я откровенно лгал ему.

– Забудь об этом, – он обессиленно положил руку на лоб, а затем потянулся к малышу. – Дай мне телефон.

В этот момент Бубу сказал: 

– Ладно, пока, папа!

Не может быть! Неужели я так просто смог отвертеться от этого разговора?

Сун Жань увидел, как ребёнок нажал кнопку завершения вызова, и испустил долгий вздох облегчения.

– Гэгэ, папа сказал, что не должен мешать тебе какать, иначе у тебя начнётся запор, – прищурившись, малыш улыбнулся ему и протянул сотовый. – Он сказал, чтобы ты позвонил ему после того, как закончишь какать.

Бам-бам-бам, бам-бам-бам!

Кухонный нож сверкал в воздухе, и мясной фарш на разделочной доске разлетался во все стороны.

В порыве неистовой ярости Сун Жаню понадобилась всего одна минута, чтобы порубить такое количество мяса, на которое ему обычно потребовалось бы пять минут. Он помыл зелёный лук, нарезал тофу, а затем на одном дыхании добавил кулинарное вино, соевый соус и кукурузный крахмал, после чего использовал палочки для еды, чтобы всё вручную перемешать. 

За то время, которое обычно требуется человеку для удовлетворения естественной физиологической потребности, он закончил готовить мясную начинку и достал из холодильника упаковку теста для вонтонов.

Подготовив все необходимые ингредиенты, он взял сотовый телефон и крепко сжал его в руке.

Чего мне бояться?

Люди, которым необходимо поддерживать свой имидж, должны принимать его во внимание, но в глазах папы Хэ у меня уже нет никакого достойного образа. Мёртвые свиньи не боятся кипятка, а бесстыдникам нет равных на земле. В ближайшие полмесяца мы будем сотрудничать, не встречаясь друг с другом, но после встречи это закончится. Папа Хэ заберет ребёнка, и мы расстанемся. Между нами две бронированные двери, и мы не имеем ничего общего друг с другом, так чего мне бояться?

Давай, просто позвони и поговори с ним.

Сун Жань облачился в броню с набором баффов, усиливающим его сопротивление провокациям. Нажав на большое красное родительское сердце быстрого набора, расположенное в центре сетки из девяти кнопок, он зажал телефон между плечом и ухом, и принялся бодро заворачивать маленькие вонтоны.

Вчера моя планка опыта значительно увеличилась. Сегодня моя 100% защита останется несломленной.

Я спокойный и собранный.

После нескольких гудков в трубке раздался звук голоса Хэ Чжиюаня: 

– Сун Жань?

Ещё более томный и нежный, чем вчера. 

О нет, моему уху немного щекотно.

Кончики ушей Сун Жаня слегка покраснели, и он сжал плечи, стараясь не выдать своей робости в голосе: 

– Да... это я.

– Ты... довольно быстро, – Хэ Чжиюань многозначительно рассмеялся.

Лицо Сун Жаня побледнело, и он яростно вонзил палочки в фарш. 

– У меня нет запора!

Ты можешь говорить нормально?!

Хэ Чжиюань снова рассмеялся: 

– Хорошо, по крайней мере, это говорит о твоём хорошем здоровье… Чем занимаешься? 

– Я заворачиваю вонтоны, – ответил молодой человек. – Сегодня утром я приготовил их для Бубу. Они ему очень понравились.

Все его слова были отрывистыми, тон – сухим, а предложения – короткими. Это было похоже на то, словно он включил режим Google Assistant: он говорил так, как будто неохотно участвовал в разговоре с Хэ Чжиюанем.

Мужчина был немного растерян.

Я вроде бы не сказал ничего такого, чтобы он так со мной разговаривал. Неужели из-за вчерашнего происшествия он затаил на меня такую обиду? 

– Разве тебе не доставляет хлопот самому делать вонтоны? – спросил он. – В супермаркете ведь продаются готовые.

– Господин Хэ, послушайте, там продаются большие вонтоны, которые Бубу не сможет запихнуть целиком в свой маленький рот, как бы он ни пытался. Ему нравятся маленькие вонтоны, – Сун Жань взял палочками мясную начинку и постучал ею по краю миски, ловко сбивая в небольшой комочек. – Кроме того, как могут вонтоны из супермаркета быть такими же вкусными, как мои домашние? Мои вонтоны полны любви. Я использую высококачественную свинину, высококачественный зелёный лук, высококачественный тофу и высококачественное кулинарное мастерство, но никогда не добавляю ароматизаторы. Полезные, вкусные и сытные – они полностью соответствуют вкусам ребёнка.

Хэ Чжиюань оживился: 

– Я ещё не завтракал. Твоя презентация была такой яркой и убедительной, что я проголодался.

Сун Жань поднял бровь, взял кусочек теста для вонтона и повторил последнюю фразу, акцентируя ключевой момент: 

– Они полностью соответствуют вкусам ребёнка.

Ребёнка. Не твоим.

Услышав это, затихающий звук смеха резко исчез, и в трубке воцарилась тишина. 

– Эм-м-м...

Сун Жань перестал заворачивать вонтоны, чувствуя себя немного виноватым. 

Мой тон был слишком резким?

Конечно же, через некоторое время из трубки донёсся чуть смущённый ответ Хэ Чжиюаня: 

– Конечно, так и должно быть. Пожалуйста, приготовь их для Бубу. Этот взрослый больше не будет необдуманно вмешиваться.

Сун Жань поспешно сказал: 

– Мистер Хэ, я... Я не это имел в виду.

Этот человек – элита мира высоких технологий, который не только вежлив, но и умеет хвалить других. Он уже несколько раз намеренно находил возможность похвалить меня, а я же в ответ только выплеснул на него своё раздражение, бросив кирпич ему в голову. 

Человек может быть бедным, но отсутствие денежных средств не равно бедности ума и грубости характера. Даже в бедности нужно иметь хорошие манеры и быть уравновешенным. 

Сун Жань посмотрел на маленький белоснежный вонтон в своей руке и придумал способ исправить ситуацию: 

– На самом деле… На самом деле я имел в виду, что начинка вонтонов, которую я сделал сегодня, имеет “детский вкус”, который нравится Бубу, а не "взрослый вкус". Мистер Хэ, если вы хотите попробовать, то в будущем я специально сделаю для вас вонтоны “для взрослых”.

Отлично!

Мне удалось продемонстрировать своё гостеприимство и внимательность. Кроме того, вряд ли мне придётся в будущем угощать его маленькими вонтонами, которые обычно подаются только на завтрак. Кто приглашает гостей на завтрак?  

Сун Жань был глубоко поражён собственной сообразительностью. В прекрасном расположении духа он взвесил в руке маленький вонтон и положил его на тарелку, предварительно посыпанную мукой.

На другом конце провода Хэ Чжиюань слегка улыбнулся: 

– Ладно. Значит у меня есть шанс испытать твоё кулинарное мастерство.

От провокаций Сун Жань становился похож на колючий кактус, но успокоившись, он стал похож на гладкий суккулент. В хорошем расположении духа он начал болтать с Хэ Чжиюанем, заворачивая один маленький вонтон за другим и выкладывая их на тарелку концентрическими кругами.

– …И это еще не всё! Готовить овощи – это очень просто, намного лучше я умею тушить мясо! – юноша сиял от радости, превознося собственные кулинарные способности. – Моя тушеная свинина в соевом соусе получается сочной, но не жирной, нежной и яркой на вкус. Также я готовлю варёные креветки с чесноком, суп с моллюсками и яйцом, говяжью вырезку с соусом Шача, холодную курицу в соевом соусе… В принципе, я могу сделать любое блюдо, что ни попросите… Рецепт? Следовать рецептам так скучно. Обычно я придумываю свои собственные! Холодная курица в соевом соусе? Неужели это так трудно? По правде говоря, я отлично умею готовить разные соусы… Торт? Забудьте про торт, если Бубу будет есть много сладкого, у него появится кариес. Кроме того, я толком не знаю, как пользоваться духовкой, поэтому боюсь её сломать… На самом деле я не хвастаюсь, но из восемнадцати различных видов кулинарных талантов единственное оставшееся древо навыков, в которое я не вложил очки, – это западная кухня…

Сун Жань взял палочками кусок мясной начинки и энергично завернул его в плоский круг теста.

– Кстати, папа Хэ, что обычно любит есть Бубу?.. Вы не знаете? Так не пойдёт. Как вы можете быть отцом и не знать, что любит есть ваше драгоценное дитя? Давайте так, я помогу вам составить небольшое досье на Бубу и запишу туда всё, что нужно, чтобы в будущем, когда вы найдёте новую няню, вы могли просто отдать ей это досье…

Хэ Чжиюань слушал юношу с неподдельным интересом: 

– У тебя большой опыт воспитания детей?

Сун Жань издал громкий звук подтверждения:

– Эн! В моей семье было много младших братьев и сестёр, и на каждого ребёнка было своё личное досье. Я давно занимаюсь работой с детьми, и я гораздо надёжнее, чем та ваша безответственная няня по имени Хуан Гуйхуа. Если бы я работал няней, то определённо хорошо зарабатывал…

И только когда он поднял тему доходов, сам Хэ Чжиюань вспомнил о своей основной цели сегодняшнего звонка: 

– Сун Жань, давай обсудим твою зарплату за эти полмесяца.

Молодой человек был ошеломлён: 

– Зарплата?

Нужна ли зарплата за помощь в уходе за ребёнком?

Хэ Чжиюань великодушно предложил свою цену: 

– Я заплачу тебе по средней рыночной ставке, то есть восемь тысяч за полмесяца. Это приемлемо?

Бам!

Сун Жань онемел от изумления, и палочки выпали из его рук…

Восемь тысяч? Я няня или грабитель банка?!

Хэ Чжиюань добавил: 

– Эти восемь тысяч – плата только за твои услуги и не включают в себя все прочие расходы. Заведи отдельный счёт для трат на еду и прочее, и я потом тебе их верну.

– Вам не... не нужно заходить так далеко! – Сун Жань подумал, что он спит. – Я просто леплю вонтоны. Неужели это действительно стоит восемь тысяч юаней?

Каждый из них завёрнут так неряшливо, как будто они несколько раз падали на пол, совершая по десять кругов. Совершенно недостойный вид.

Хэ Чжиюань ответил на его вопрос другим вопросом: 

– Сколько ты примешь?

Сун Жань был ужасен в обращении цифрами. Он сделал несколько кругов пальцами по столешнице, прежде чем нерешительно назвать: 

– Восемьсот?

– Даже не обсуждается, – мужчина тут же отклонил это предложение. – Это ниже минимальной заработной платы.

Молодой человек запротестовал: 

– Меня можно рассматривать только как краткосрочного наёмного работника!

– Это также ниже минимального почасового стандарта заработной платы.

Слова Хэ Чжиюаня были неопровержимы, и Сун Жань прикусил язык.

Эти двое начали спорить по телефону. С одной стороны, у нувориша были деньги, которые он мог дать, а с другой стороны, нищий, у которого не было денег, не осмеливался небрежно принять их. Они долгое время находились в тупиковой ситуации, пока наконец не было выдвинуто совершенно новое предложение – двенадцать тысяч.

Сун Жань изо всех сил сопротивлялся: 

– Господин Хэ, будьте хоть немного благоразумнее…

– Тринадцать тысяч.

Юноша сделал серьёзное лицо:

– Я разозлюсь по-настоящему!

– Четырнадцать тысяч.

Сун Жань: 

– Я…

– Пятн…

– Четырнадцать тысяч, четырнадцать тысяч, четырнадцать тысяч! – перебил его Сун Жань. 

Подняв вверх маленький белый флаг, он со слезами на глазах помахал им взад и вперёд.

В свете невероятно щедрого предложения Хэ Чжиюаня Сун Жань чувствовал себя обязанным удовлетворить его потребности. Он решил, что помимо своих основных обязанностей он должен также предоставлять некоторые VIP-услуги – например, выражение своей искренней заботы о работодателе, который находится в далёкой чужой стране.

Первая задача для галочки – справиться о его самочувствии.

Широкая улыбка озарила лицо Сун Жаня, открывая восемь больших белых зубов: 

– Папа Хэ, вы уже встали с постели? Сколько у вас сейчас времени?

Хэ Чжиюань удовлетворённо зевнул: 

– Шесть утра. Я ещё не встал.

Он выглянул в окно и увидел, что предрассветное небо было мутно-серым. Голос Сун Жаня, напротив, был очень бодрящим, как солнечный луч, который прибыл на землю раньше срока, и этот звук поднял ему настроение.

– ...Ох...

Сун Жань кивнул, задумавшись.

Если он ещё не встал с постели, то значит, папа Хэ прямо сейчас должен быть обнажённым, одетым только в трусы, и в таком виде он разговаривает со мной по телефону? Бубу такой милый, так что, конечно же, папа Хэ должен выглядеть не хуже. Мужчина лет тридцати, в чертах которого начинает проявляться зрелость, но чья юношеская энергия ещё не угасла. В этом возрасте сочетание двух этих качеств придаёт мужчине особое обаяние, а если при этом его тело хотя бы немного мускулистое… то это просто… Ах! 

Тьфу! 

Сун Жань начал ругать себя. 

Ты уже влюблён, но всё ещё смеешь фантазировать о папе Хэ?! Осмелишься ли ты после этого встретиться лицом к лицу со своим Богом Infinity?

Взяв себя в руки, он отбросил свои неконтролируемые мысли на тему твёрдого пресса и русалочьих линий*, и смущённо искал новую тему для разговора в попытке скрыть своё грязное сердце: 

– Эм-м-м… Папа Хэ, я слышу, что ваш голос немного гнусавый. Вы простудились?

(* русалочьи линии - нижняя линия мышц брюшного пресса в форме буквы V, обычно характеризует именно мужской пресс)

– Это не простуда, – ответил Хэ Чжиюань. – Вчера вечером я забыл поднять крышу своей машины и всю обратную дорогу ехал со скоростью 80 миль в час. Ветер дул мне в лицо, поэтому я проснулся сегодня утром с небольшой головной болью.

Сун Жань поспешно сказал: 

– Это один из ранних симптомов простуды. Если вы не будете обращать на это внимания, то ситуация очень легко может ухудшиться. У вас есть старый имбирь и коричневый сахар?

– Старый имбирь и коричневый сахар?

– Да, вы можете приготовить себе чашку имбирного чая, – Сун Жань торопливо заговорил. – Сначала доведите небольшое количество воды до кипения. Нарежьте четыре-пять кусочков старого имбиря и бросьте их в кастрюлю, а затем уменьшите огонь и проварите в течение десяти минут. Наконец добавьте ложку коричневого сахара. Если у вас нет коричневого сахара, чёрный сахар тоже подойдёт. Не забудьте использовать старый имбирь! Не берите молодой имбирь, потому что он не очень эффективен…

Хэ Чжиюань с улыбкой спросил: 

– А белый сахар тоже сработает? У меня есть только белый сахар, который я использую для кофе.

– Да, он тоже подойдёт, – Сун Жань дважды кивнул. – Главное, чтобы был имбирь!

– У меня его нет.

Сун Жань застыл: 

– Э-э-э...

Нет… Нет имбиря? Как тогда приготовить имбирный чай?

Сун Жань не понимал, что Хэ Чжиюань намеренно его дразнит. Нахмурив брови, он всерьёз ломал голову над тем, как решить эту проблему. Но в конце концов попытка “сделать кирпичи без соломы” (* что-то из ничего) была обречена на провал. Потерпев поражение, юноша удручённо сказал: 

– Тогда... Тогда поспите ещё немного. Сон может способствовать укреплению иммунитета, что тоже довольно эффективно. Я не буду мешать вашему отдыху…

Хэ Чжиюань слегка заволновался по неизвестной причине. Опасаясь, что его собеседник в следующую секунду на самом деле повесит трубку, он сразу же попытался исправить ситуацию: 

– Всё в порядке. Я часто забываю поднять крышу, поэтому уже привык к ветру. Я буду чувствовать себя лучше после горячего душа, который приму позже.

Мужчина откинул одеяло и встал с кровати. Подхватив и надев халат, лежащий рядом, он босиком вышел из спальни.

– Сун Жань, расскажи мне, чем занимался Бубу в эти два дня. Я уже давно не проводил с ним время.

Кофеварка на кухне издавала чистый звук падающих капель эспрессо. Электронные часы на микроволновке непрерывно мигали, показывая текущее время: 06:32. Как и вчера, Хэ Чжиюань прислонился к столу, слушая, как этот молодой человек, что был теплее утреннего солнца, рассказывает ему о сыне.

Бубу рассказал историю бурундука своим друзьям в детском саду и заработал кучу маленьких красных цветочных наклеек.

Бубу проявил интерес к граффити у дороги, и ему удалось правильно определить прямоугольные и треугольные фигуры.

У Бубу отменный аппетит. Он съел на ужин миску говядины и даже съел не привередничая, все овощи – морковь и брокколи.

Бубу слушал сказку очень внимательно. Он очень редко отвлекался и всегда сначала поднимал руку, прежде чем начать задавать вопросы, а ещё он в очень живой манере исполнил танец жирафа.

…

Хэ Чжиюань пребывал в хорошем настроении.

Пока меня нет рядом, Бубу живёт хорошо. Несмотря на то, что о нём заботится совершенно незнакомый человек, он всё такой же послушный и умный, как и со мной, и не доставляет другим неприятностей. За ним легко присматривать, и он всем нравится. 

Приятно иметь такого разумного ребёнка. 

Но стоило ему только подумать об этом, как Сун Жань умолк на мгновение, после чего сказал: 

– Папа Хэ, я хотел бы сказать вам ещё кое-что. Пожалуйста, не расстраивайтесь, услышав мои слова.

Хэ Чжиюань покрутил маленькую серебряную ложку и сказал своим обычным тоном: 

– Я не буду, так что вперёд. 

Сун Жань украдкой взглянул на Бубу и, увидев, что тот был сосредоточен на раскраске и не обращал на него внимания, зашептал в телефон: 

– …На самом деле он не так хорошо себя ведёт, как вы думаете. За последние два дня, что он был рядом со мной, всё это время он постоянно за меня цеплялся. Он очень любит вести себя избалованно, словно котёнок, которого ещё не отняли от груди, и иногда даже расстраивается и закатывает истерики. Когда он действительно начинает шалить, с ним довольно трудно справляться.

– Вот как? – Хэ Чжиюань нахмурился и перестал помешивать кофе. – Раньше он никогда не был таким. Возможно, у тебя слишком хороший характер, и ты не знаешь, как ему отказать. Передай ему телефон, я поговорю с ним…

– Нет, нет, нет, я не это имел в виду! Пожалуйста, поймите меня правильно! – поспешно заговорил Сун Жань. – Я хочу сказать, что для детей в его возрасте нормально всё время баловаться и капризничать. Это соответствует их природе. С другой стороны, такое поведение, как у Бубу, который почти всегда послушен и ведёт себя хорошо, оно… не совсем нормально.

Хэ Чжиюань ничего не понимал: 

– Ненормально? Он разумен не по годам. Как это может быть ненормальным?

– Хм…

Сун Жань поперхнулся, а затем покачал головой.

Этот недалёкий и невнимательный отец вообще не понимает хрупкое сердце ребёнка. Что же делать? Похоже, пришло время старшему брату Сун Жаню серьёзно поговорить с ним.

– Пожалуйста, подождите минутку, я уйду в другую комнату и всё вам объясню.

Сун Жань быстро ополоснул руки. Накрыв вонтоны полиэтиленовой пленкой, он убрал их в холодильник, побежал в спальню, захлопнул дверь и запрыгнул на кровать, небрежно сбрасывая тапочки на ходу.

Он сел, скрестив ноги, по привычке схватил подушку и, обняв её, начал: 

– Мистер Хэ, послушайте, на самом деле чем счастливее ребёнок, тем дольше он учится послушанию. Бубу всего четыре года, и его семейные обстоятельства настолько благополучны, что ему совершенно незачем торопиться взрослеть. Он должен радостно шуметь и веселиться весь день напролёт, смеяться и плакать, когда ему хочется делать это. И только когда он станет старше, он, естественно, станет разумным.

– Я не отрицаю твою точку зрения, – спокойно сказал Хэ Чжиюань, – но раннее созревание Бубу является естественным процессом, а не случилось по причине того, что он несчастлив.

Сун Жань чувствовал, что это недоразумением между отцом и сыном было не так-то просто разрешить, поэтому он очень волновался о результате этого разговора. 

– Папа Хэ, если бы это было естественным, то Бубу не демонстрировал бы передо мной свою другую сторону. Я приведу вам пример: знаете ли вы, где живут самые воспитанные дети в мире? В детском доме. Дети в приюте не ведут себя избалованно и не устраивают неприятности, потому никого на самом деле не волнует – плачут ли они, смеются ли они, болеют или спотыкаются и падают. Никому нет до них дела, поэтому с возрастом они постепенно перестают капризничать. Они кажутся более послушными, чем дети из обычных семей, но в глубине души они действительно хотят быть избалованными больше, чем кто-либо другой.

Серебряная ложечка упала в фарфоровую чашку, выплескивая несколько капель тёмно-коричневого кофе.

Детский дом.

Выученная беспомощность*.

(*псих.терм. – особенность поведения человека, которую он приобретает, если испытывает на себе систематическое негативное воздействие, которого не может избежать)

Своими словами Сун Жань помещает моего Бубу и детей из приюта в одну категорию. Даже если это вызвано благими намерениями и является своего рода невысказанной критикой за то, что я пренебрегаю своим ребёнком… он переборщил.

Впервые за весь разговор с Сун Жанем Хэ Чжиюань почувствовал раздражение. 

Не заметив этого, Сун Жань всё ещё продолжал выдавать желаемое за действительное: 

– Вчера вечером, когда вы сказали Бубу вернуться домой и лечь спать в одиночестве, он лишь послушно согласился. Но вы не знаете, что как только он подошёл к входной двери, он начал плакать. Это я уговорил его вернуться сюда. Видите ли, мистер Хэ, Бубу на самом деле не желал возвращаться домой. Он хотел остаться здесь, со мной, но ради того, чтобы произвести на вас хорошее впечатление, он мог сказать вам только слова, не совпадающие с его истинными желаниями.

– Сун Жань, пожалуйста, не надо…

– Мистер Хэ, у вас дома есть очень красивый робот, верно? Бубу объяснил мне, что mini Q – это ваше величайшее изобретение. Он может отпугивать воров и присматривать за домом. У него много-много разных функций, но независимо от того, насколько он умелый, он никак не может заменить вас. Вы отец ребёнка. Больше всего Бубу нужна не няня и не mini Q, а вы. Использование mini Q для компенсации – это неприемлемо. Вы понимаете?

Хэ Чжиюань на некоторое время замолчал. Внезапно он схватил серебряную ложку и швырнул её в раковину.

Он взял свой кофе и прошёл в гостиную. Включив режим громкой связи, он положил телефон на поверхность журнального столика экраном вниз и толкнул его пальцем, отчего телефон скользнул к другой стороне столешницы и ненадёжно замер на самом краю.

Мужчина сел на диван, открыл ноутбук и принялся за работу.

– Мистер... Мистер Хэ? Вы всё ещё слушаете?

Из-за того, что расстояние увеличилось, голос Сун Жаня звучал нечётко.

Хэ Чжиюань ответил: 

– Слушаю.

Сун Жань снова спросил: 

– Тогда вы понимаете?

– Более или менее.

– Как это может быть "более или менее"? Если вы хотите быть хорошим отцом, вы должны очень хорошо понимать это. Например… – Сун Жань сделал паузу, осознав, что голос Хэ Чжиюаня вроде стал тише. Он предположил, что что-то случилось с детским мобильником, дважды нажал кнопку увеличения громкости и бодро продолжил, – вы должны читать книги по детской психологии, играть вместе с ним в игры, рассказывать ему сказки, а также целовать и обнимать его каждый день. Маленькие дети отличаются от взрослых, их сердца очень чувствительны, поэтому если вы не проводите много времени вместе с ними, то они могут очень легко пострадать…

Хэ Чжиюань перебил его: 

– Сун Жань, у меня не так много времени.

На этот раз по его голосу было очевидно, что он потерял терпение, и этот тон мгновенно уколол сердце Сун Жаня. Ослепительная улыбка застыла на его губах, когда он остановился и с неуверенностью в голосе спросил: 

– Что… Что вы только что сказали?

– Я сказал, что у меня нет времени учиться быть хорошим отцом. У меня есть более важные дела.

– Более важные дела? – Сун Жань резко выпрямился, не в силах поверить в это абсурдное заявление. – Бубу ваш сын, член вашей семьи. Неужели забота о нём не является вашим главным приоритетом?!

– Нет.

Хэ Чжиюань открыто признал правду. Поскольку у него даже не было намерений скрывать это, он казался особенно бессердечным.

Он печатал на клавиатуре, отвечая на одно письмо за другим. От начала до конца его взгляд не отрывался от экрана, и тон его голоса тоже казался безразличным. 

– Кажется, тебе не нравится слышать такой ответ, но это мои истинные чувства. Да, Бубу мой сын, но он не является высшим приоритетом в моей жизни. Сун Жань, размножение – это, можно сказать, распространённое действие, обусловленное биологическими инстинктами. Любая случайная комбинация двух представителей противоположного пола может произвести на свет следующее поколение, поэтому я не думаю, что такое заурядное действие имеет какую-то особую ценность. Я не против, если ты считаешь иначе, и я готов уважать твою точку зрения, но в то же время я надеюсь, что и ты сможешь меня понять. 

Сун Жань был ошеломлён: 

– Мистер Хэ, о чём вы говорите?

– Что же касается вопроса семьи, – продолжал говорить Хэ Чжиюань, сохраняя невозмутимое выражение лица, – то в мире существуют сотни разных стилей жизни. Семья – это всего лишь один из них, популярный, но не уникальный. Я полагаю, что причина, по которой этот тип так широко распространён, заключается не в том, что он обладает какой-то особой внутренней ценностью, а, скорее, в том, что он подходит для того, чтобы действовать как краеугольный камень и помогать человеку в достижении других, более высоких целей.

– Нет, нет, мистер Хэ! Вы ошибаетесь, вы ошибаетесь!

Сун Жань чувствовал себя так, словно его грудь раздавил валун, и он просто не мог дышать.

Он инстинктивно сопротивлялся точке зрения Хэ Чжиюаня, жестикулируя в воздухе рукой и стараясь объяснить ему своё мнение: 

– Конечно же, семья имеет неотъемлемую ценность, иначе не было бы так много людей, которые хотели бы обзавестись семьёй! Это... Это самый важный фундамент в жизни людей, дающий чувство сопричастности. Родители, дети и родственники – все они являются источниками счастья. На мой взгляд, это определённо важнее карьеры…

Но, к ужасу Сун Жаня, его слова не звучали убедительно даже для него самого. 

Возможно, это было потому, что мистер Хэ говорил слишком спокойно, ритм его утверждений был слишком устойчив. В противоположность этому, с его стороны была только очевидная паника и замешательство.

Убеждения, на которые он опирался в своей жизни, в этот момент подверглись сильному испытанию, превращаясь в тонкий слой целлофана и набор пустых и неубедительных слов, которые он мог лишь повторять раз за разом. 

Сун Жань почувствовал себя глубоко напуганным.

Как мистер Хэ может так думать? Как вообще кто-то может так думать? Может быть, люди, у которых есть семья… совершенно неспособны осознать её ценность?

Он сжал подушку в руках, ища силу и поддержку в её пуховой мягкости.

– Сун Жань, я считаю, что ты хороший сосед, но что касается семьи, то в этом вопросе наш с тобой жизненный опыт отличается. Как насчёт того, чтобы мы проявили уважение друг к другу и на время нашего сотрудничества отложили наши разногласия, хорошо? – бесстрастный голос мистера Хэ проник в уши Сун Жаня. 

Он пытался пойти на компромисс.

Но юноша решительно покачал головой: 

– Я отказываюсь. Я не буду откладывать в сторону разногласия, чтобы сотрудничать, потому что… я прав.

Он поджал губы и с упрямством продолжил настаивать: 

– Дети, возлюбленные и семья – это самое дорогое, что есть у человека. Ничто другое не может сравниться с ними, абсолютно ничто…

После пятисекундной паузы он услышал смех мистера Хэ.

– Сун Жань, я примерно могу догадаться, что ты за человек. Ты отлично готовишь, любишь детей, пользуешься экологически чистыми вида транспорта, держишь породистую кошку, холост, живёшь в одиночестве, не испытываешь недостатка в деньгах и посещаешь детский дом в качестве волонтёра. Всё это демонстрирует, что ты вырос в хорошей и счастливой семье, которая с самого детства оберегала и заботилась о тебе. Но ты должен знать, что не все люди живут в таких же обстоятельствах, как ты. В глазах очень многих людей семья вовсе не означает счастье и безопасность. Например… Ладно, ни к чему вспоминать прошлое и бередить старые раны. Подводя итог, в ситуации, когда мне нужно выбрать между семьёй и карьерой, я выберу свою карьеру.

Его последняя фраза подожгла фитиль, и в голове Сун Жаня раздался взрыв, остатки разума осыпались пеплом, кровь с рёвом хлынула ему в голову, и перед глазами всё затуманилось.

– Не можете справиться и с тем, и с другим? Тогда зачем вам Бубу? Может быть, кто-то держал вас под дулом пистолета и силой вынудил зачать его? Если для вас не важна семья, то не надо иметь детей. Если вы такого низкого мнения о размножении, то не делайте этого! Будьте холостяком, как я, и тогда у вас будет достаточно времени, чтобы делать карьеру!

Лицо Хэ Чжиюаня внезапно застыло, и он захлопнул крышку своего ноутбука с громким щелчком.

– Я действительно стал отцом не по своей воле. Я вообще не собирался заводить детей до своего тридцатипятилетия. Рождение Бубу было чистой случайностью.

Было бы лучше, если бы он этого не говорил, потому что, как только он это сделал, эквивалент ядерной бомбы резко превратился в водородную бомбу. 

Сун Жань поднял свою подушку, резко швырнул её на пол, и она улетела на целых два метра. 

– Случайность? Что такое случайность? Вы не знаете, как пользоваться презервативами, когда занимаетесь сексом, или даже презервативы не могут контролировать ваш член?

– Сун Жань!

Хэ Чжиюань с силой хлопнул ладонью по журнальному столику, предупреждая его.

Но юноша не обратил на это внимания, продолжая ругаться: 

– Мне всё равно, сколько лет вы хотели прожить, прежде чем завести ребёнка. Поскольку теперь у вас есть Бубу, вы должны взять на себя ответственность! Но что же? Вы даже не можете найти ему маму! Он просто четырехлетний ребёнок, которого вы бросаете то на няню, то на робота, – разве нормальные люди так делают? Вы думаете, что, воспитывая ребёнка с помощью робота, вы таким образом реализуете ценность своей карьеры? Бубу такой умный ребёнок, и он так сильно любит вас. Если я прямо сейчас дам ему телефон, вы осмелитесь сказать ему, что он результат несчастного случая?!

– Сун Жань, – Хэ Чжиюань вскочил на ноги, – следи за своим языком!

Но Сун Жань уже потерял остатки здравого смысла, и его глаза наполнились слезами: 

– Сам следи за своим чёртовым языком! Веришь или нет, но я ещё много чего не сказал тебе! Такие люди, как ты, – просто подонки, сколько бы денег вы ни зарабатывали!

– Don’t judge me! (* Не суди меня! – он сказал это по английски)

Хэ Чжиюань закипел от гнева. Наклонившись к журнальному столику, он схватил телефон и прорычал в него: 

– Неужели никто никогда не учил тебя самым элементарным правилам человеческого общения – не делать необоснованных предположений, основанных на небольшом количестве односторонней информации?!

Затем он просто завершил звонок.

Услышав короткие гудки, Сун Жань взмахнул рукой – мультяшный сотовый телефон описал дугу в воздухе и покатился в дальний угол дивана.

– Да пошёл ты!

Юноша сидел с низко опущенной головой, впившись зубами в нижнюю губу, и слёзы градом катились из его глаз.

– Подонок! Идиот! Катись!

Тук, тук, тук.

В дверь тихонько постучали.

Сун Жань небрежно схватил подушку, чтобы вытереть лицо. Осушив слёзы, он спрыгнул с кровати и пошёл открывать дверь. Бубу и Бу Доудоу стояли бок о бок и глядели на него, подняв свои маленькие мордашки.  

– Гэгэ, с кем ты только что ругался? – Бубу был очень обеспокоен.

Большой меховой шарик тоже подошёл и потёрся головой о его икры, заботливо утешая его.

Сун Жань шмыгнул носом: 

– Всё в порядке. У гэгэ всё хорошо.

– Но ты ведь плакал, – скептически заметил малыш. – Гэгэ, ты ведь разговаривал по телефону с папой, верно? Это с папой...

Как Сун Жань мог позволить Бубу догадаться, что он плакал из-за Хэ Чжиюаня?

Юноша поспешно покачал головой: 

– Нет, это не имеет никакого отношения к папе Бубу. Твой папа такой хороший, как мы могли с ним поругаться?

– Правильно, – Бубу закивал головой, – папа такой хороший, что не стал бы ссориться с гэгэ.

Его глаза заблестели, он повернулся и побежал к обеденному столу. Схватив со стола только что законченный рисунок, он метнулся назад и обеими руками передал его Сун Жаню: 

– Гэгэ, смотри быстрее! Я нарисовал его для тебя! Не плачь больше!

Сун Жань взял листок бумаги и увидел на нём коричневого бурундука, серую белку, оранжевого жирафа и маленького сверчка в зелёной траве. Листья деревьев блестели золотом, белые ножки грибов казались нежными, а на приземистом старом пне появились годичные кольца.

Четырёхлетний малыш Бубу сделал ему подарок, полный любви.

Сун Жань присел на корточки и погладил ребёнка по волосам, с улыбкой сказав: 

– Спасибо, Бубу. 

Спасибо тебе, дорогое дитя.

Не беспокойся. Даже если что-то пойдёт не так, я всё равно не сдамся так легко. Твой старший брат Сун Жань очень сильный. Я определённо помогу тебе вернуть своего величайшего в мире папу, который снимет с тебя эту маску, и тебе никогда больше не придётся изменять себе, притворяясь “послушным ребёнком”. 

Я определённо не позволю тебе... стать таким же, как я был когда-то.

http://bllate.org/book/13825/1220189