Готовый перевод The Protagonist Makes You Retreat / Главный герой вынуждает отступать: Глава 16. Могу я тебя обнять?

Глава 16

Могу я тебя обнять?

    – Несколько дней назад Чан Хуэй задал мне один вопрос… Он сказал: «Ты всё время следуешь по стопам Бога», а потом спросил: «Если бы однажды выяснилось, что ты не сам выбрал для себя такую судьбу, что твой Бог спланировал твою жизнь за тебя и заставил идти по начертанному им пути; что вся твоя жизнь: мечты, стремления, радостные встречи, горькие расставания – всё это не более, чем порождение Божьей прихоти? Что бы ты стал делать в таком случае?»

    До этого момента Цзи Мо никак не мог понять, что же подтолкнуло Жреца Восходящего Солнца к мятежу. Но когда Су Гэ отодвинул чашку с чаем и ровным голосом пересказал тот разговор, он, наконец, осознал причины, приведшие к таким переменам в сердце Чан Хуэя.

    Оказывается, правда раскрылась и Чан Хуэй узнал, что он всего лишь персонаж выдуманной истории, а всё, пережитое им в прошлом мире, – часть заранее прописанного сюжета. Будучи гордым человеком, он не мог допустить, чтобы кто-то манипулировал им, а значит, всё то, что хоть как-то относилось к сеттингу ^[1], следовало безжалостно уничтожать.

_______________

    ¹    Сеттинг в художественных произведениях (книгах, фильмах, играх) – среда, описание мира (зачастую, довольно шаблонное), в которой происходит действие произведения; место, время и условия действия.

_______________

    Получается, все эти события вызваны разрушением сеттинга, вот только виновны в этом погроме сами персонажи.

    Богом, о котором говорил Чан Хуэй, был никто иной, как автор, создавший его. Несомненно, для Цзи Мо такой вариант развития событий являлся самым худшим из возможных. Правда о происхождении пришельцев с небес, став широко известной, наверняка приведёт протагонистов к эмоциональным срывам, а учитывая немалое число Небожителей… пожалуй, этот мир ожидают суровые потрясения. И если в тот момент Небожители прознают, что он – один из тех самых авторов…

    Что будет, когда человек обнаружит, что Бог – слабое, никчёмное существо, полное ничтожество по сравнению с ним самим? Верно, этого Бога ждёт очень трагичный финал.

    Боясь даже представить, сколь ужасный конец может ему грозить, Цзи Мо хотел понять лишь одно: как много известно Су Гэ. Вонзив ногти глубоко в ладони, чтобы боль помогла ему успокоиться, он попытался изобразить будничный тон:

    – И как Верховный Жрец ему ответил?

    Сидевший у окна Верховный Жрец выглядел совершенно обыденно, когда, услышав вопрос, неспешно взял чайник, посмотрел на тонкую струйку пара, медленно поднимавшуюся из носика, и тихо ответил:

    – Я сказал, что даже в таком случае хочу увидеть Бога собственными глазами.

    «… Значит, Су Гэ тоже всё знает… А может он ещё раньше Чан Хуэя обнаружил, что Бог, которого он искал долгие годы, вовсе не вымышленное существо из сказаний, а вполне реальный человек – автор его родного романа “Святейший мастер”. И если это действительно так, та наша встреча с Су Гэ три года назад… возможно ли, что она не была случайной? Знает ли он, кто я такой?»

    Так, Су Гэ известна правда, а как насчёт остальных Великих владык? Йе Цзюньхоу отправил родного сына захватить его, неужели он тоже знает… Ну, конечно, стоит появиться лишь намёку на что-то подобное – и слухи разносятся со скоростью ветра, а значит рано или поздно все Небожители – один за другим – обо всём узнают.

    Ни один герой на пути своего становления не может избежать невзгод, страданий и потерь. А кто создаёт для него все эти несчастья? Разумеется, автор! Но разве сильный человек смирится с ролью марионетки в чужих руках? Так что, когда правда всплывёт, все обиды и ненависть персонажей, испытываемые к их собственным авторам, за неимением оных перенесутся на него одного. Каждый Небожитель станет его врагом, не исключая тех, кто ныне доброжелателен к нему…

    Стоило вспомнить, что люди, окружающие его сейчас, – тоже Небожители, и Цзи Мо мгновенно помрачнел. Хуэй Юэ ещё не приходилось видеть у него такого выражения лица. Но не в силах вникнуть в их разговор, он мог только, растерянно похлопав глазами, посоветовать:

    – Не надо расстраиваться, даже если не всё понимаешь. Это уже не первый раз, когда Верховный Жрец так мудрёно рассуждает. Просто выбери из его слов то, что можешь понять, и хорошенько запомни.

    Хотя поведение Хуэй Юэ ничем не отличалось от обычного, при одной лишь мысли, что он тоже Небожитель, в памяти Цзи Мо невольно вспыхнуло воспоминание о жуткой боли, испытанной им в момент потери глаз. Ощущая, как перехватывает дыхание от гнетущего чувства, и желая оказаться подальше от всех Небожителей, он встал, чтобы уйти.

    – Мне как-то нехорошо. Пойду подышу свежим воздухом.

    Такой Цзи Мо – непривычный и неправильный – ошеломил Хуэй Юэ; в полном замешательстве он воскликнул:

    – Да что это с ним? Я ведь даже не ругал его сегодня!

   – Полученные раны могут зарубцеваться, но о них невозможно забыть. И порой боль от свежей раны не так мучительна, как от старого шрама, безжалостно вскрытого. Вот почему те, кто решил сражаться ради избавления мира от подобных страданий, – пусть даже их силы невелики – заслуживают уважения.

    И снова он говорил вещи, которые Хуэй Юэ совершенно не понимал!

    С безмятежным видом Су Гэ бросил взгляд на стол Е Минцзюня – бессмертный покинул его в тот же миг, как ушёл Цзи Мо, – а после опустил глаза, наблюдая, как крохотные чаинки медленно кружатся в горячей воде.

    – Как же ты выглядишь, мой Бог, оставивший мне эти слова? – спустя долгое время неслышно вздохнул он.

    После пожара в Белой башне в Храме царила тягостная, давящая атмосфера, какой не бывало никогда ранее. Обогнав нескольких священнослужителей, учтиво поприветствовавших его, Цзи Мо по привычке направился к дворику, прятавшемуся под густыми зарослями глицинии, и только на полдороги вспомнил, что сам его недавно уничтожил. В конце концов, он просто зашёл в первый попавшийся каменный павильон. Но звуки шагов священнослужителей, изредка проходивших мимо, постоянно нарушали тишину, не позволяя окончательно успокоиться. Именно тогда он осознал, что этот мир далеко не так хорош, как хотелось бы, – даже жить обычной, тихой жизнью в нём совсем не просто.

    – Цзи Мо?

    Похоже, он выглядел слишком нервным, потому что Е Минцзюнь, до этого молча следовавший за ним, медленно приблизился и обеспокоенно окликнул его.

    – Всё в порядке, я просто хотел выйти на свежий воздух.

    Он знал, что бессмертному в собственных-то эмоциях не всегда удаётся разобраться. Кроме того, Цзи Мо полагал, что в этом мире вряд ли найдётся хоть кто-то, способный понять его проблемы, и уж тем более помочь с ними.

    Он не был импульсивным человеком и по пути сюда почти сумел собраться с мыслями.

    Во всяком случае, судя по реакции Су Гэ, тот не ополчился на него. А Хуэй Юэ – Небожитель, по сюжету щедро одарённый всевозможными благами, он не должен бы иметь претензий к своему автору; так что, вероятно, и в отношении него он тоже не будет слишком злобствовать. Да, если подумать, его ситуация не настолько скверная, чтобы впадать в отчаяние.

    Но сейчас, при взгляде на Е Минцзюня, ему вдруг вспомнилось, о чём они говорили в тот день, когда познакомились: Сяньцзюнь и автор, написавший о нём роман, определённо знали друг друга лично. В тот раз Е Минцзюнь отказался раскрывать подробности, так как они с Цзи Мо были тогда недостаточно близки. Да и теперь Цзи Мо не был уверен, захочет ли бессмертный ему что-либо объяснять. Впрочем, подумав, что, возможно, это его единственная надежда, он нерешительно спросил:

    – Е Минцзюнь, помнится, вы однажды упомянули человека, известного под именем Старый король…

    – Я хотел познать человеческие чувства и эмоции, но бессмертные тревожились, когда я входил в мир смертных в своём собственном теле. Поэтому они обратились к загробному миру, чтобы для меня там создали сценарий со множеством невзгод и страданий, а мою душу соединили со смертным телом. По задумке, отправившись в мир людей как простой человек, я должен был пожить среди людей, испытав и любовь, и ненависть, а потом вернуться обратно. Тот, кто назывался Старым королем, был призрачным куратором, ответственным за ту миссию.

    Власти загробного мира строго-настрого наказывали Е Минцзюню не разглашать тайны мирозданья. Но когда он кого слушался?! И сейчас, увидев потерянный вид Белого Жреца, он не стал скрывать правду. Он знал: бессмертные, не желая, чтобы он задерживался в мире смертных, озаботились и организовали для него крайне тяжёлые эмоциональные переживания. Они надеялись, что, увидев красную пыль ^[2], он спокойно захочет остаться среди бессмертных. Но Е Минцзюнь хотел совсем не этого…

_______________

    ²    Напомню, «Видеть красную пыль» ( 看破红尘 ) – китайская идиома, означающая презреть мирскую суету, постичь бренность жизни, разочароваться в жизни.

_______________

    По правде говоря, он нарочно не отправился в тот маленький мирок, что предназначался для него. Пусть это было чревато неприятностями, но результат оправдал его ожидания.

    Подумав об этом, бессмертный сел рядом с Цзи Мо и с лёгкой улыбкой сказал:

    – Но я хотел самостоятельно разобраться, что такое чувства. Поэтому специально проваливал испытания, которые для меня готовили, и отказывался возвращаться из загробного мира. А дождавшись момента, когда они отвлеклись, я сбежал сюда. Уверен, это было правильное решение, ведь здесь я встретил тебя.

    «Всё, что он сейчас рассказал, – это часть сюжета той истории, из которой он явился? Так ведь?.. Или в том мире, из которого он пришёл, и вправду существуют бессмертные богоподобные существа, что описывались в легендах?»

    Ошеломлённо взирая на него, Цзи Мо чувствовал, что уже не в силах различить, где вымысел, где реальность.

    – Е Минцзюнь, так ты что, настоящий? – прошептал он.

    Не совсем понимая, о чём речь, бессмертный был счастлив просто от того, что его называли по имени. Повернувшись к ошарашенному Цзи Мо, он светло улыбнулся:

    – Несколько столетий назад, сбегая из сокровищницы, я оставил вместо себя подделку. Она до сих пор хранится в музее. Хотя наложенные чары давно иссякли и она уже не сияет, всё равно много людей приходят посмотреть на неё.

    Бессмертный не выглядел так, будто лгал, к тому же его знания о современном обществе заметно отличались от знаний других Небожителей. При взгляде на него у Цзи Мо затеплился робкий проблеск надежды.

    – Если ты восстановишь свою базу культивирования, ты сможешь туда вернуться?

   – Да, я очень искусен в умении пересекать пустоту.

    Что ж, этого было достаточно. И уже не важно, прибыл Е Минцзюнь из того же мира, что и он, или же сеттинг его мира соответствует привычной Цзи Мо современности. Главное, что там – правовое общество, где обеспечивается верховенство закона, а значит, в любом случае безопаснее, чем здесь.

    Едва получив утвердительный ответ, Цзи Мо принял решение. Собравшись с духом, он протянул бессмертному руку:

    – Е Минцзюнь, как насчет того, чтобы заключить сделку? Я помогу вам выполнить вашу миссию, а вы, когда соберётесь возвращаться… заберите меня с собой.

    Украдкой поглядывая на изумленное лицо бессмертного, Цзи Мо молча дожидался ответа.

    Он прекрасно понимал, в чём заключается миссия бессмертного. Выполнять романтические задания с человеком того же пола – даже если он постарается не вкладывать чувства в эти отношения – будет, конечно, непросто. Вот только… в первый же раз, когда его личность, как автора, была раскрыта Небожителем – он лишился глаз. И сейчас Цзи Мо боялся, что если однажды в будущем он попадёт в руки враждебно настроенного пришельца в небес, то испытает не меньше страданий и боли, чем любой из злодеев, рискнувших выступить против главного героя в каком-нибудь романе. Впрочем, пусть даже Небожители сжалятся над ним, стать объектом изучения, словно какое-то аномальное существо, – тоже мучительная и незавидная участь.

    Он совсем не тот стойкий, бесстрашный герой, что никогда не склоняет головы перед грубой силой. Нет! Он тот, кто физических страданий боится намного больше, чем душевной боли, которая, возможно, ждёт его впереди.

    «Ну что, Сяньцзюнь, ты говорил, что любишь людей… но теперь-то ты ВСЁ понял? Человеческие чувства – это продажная дешёвка, они не стоят того, чтобы так напрягаться ради них».

    – Тогда могу я тебя обнять? – коротко взглянув на него, неуверенно спросил Е Минцзюнь.

    Услышав вопрос, Цзи Мо сразу похолодел: это слово ^[3] имело несколько значений, и непонятно, какое из них имел в виду бессмертный. Однако, теперь у него не было другого выхода, кроме как ответить:

    – Если вы согласны выполнить мою просьбу, то можете.

_______________

    ³    «Обнять». Иероглиф 抱, звучащий как [bào], переводится «обнимать». Но у него есть несколько омофонов, имеющих не всегда цензурное значение. Например, иероглиф 爆 (тоже звучащий как [bào]) используется в популярном выражении 爆菊花, означающем анальный секс (дословно – «взорвать хризантему»).

        Грубо говоря, если вопрос Е Минцзюня воспринимать на слух, то одним из вариантов перевода будет: «Тогда могу я тебя трахнуть?»

_______________

    К счастью, бессмертный ещё не ведал сладострастных человеческих желаний и всего лишь крепко обнял паренька, которым давно интересовался. Цзи Мо оказался более худым и тонким, чем он себе представлял – кости-бабочки ^[4] были немного твёрдыми на ощупь. Но реакция парня на прикосновение к спине была довольно неожиданной - он непроизвольно напрягся и судорожно вцепился в свою одежду.

_______________

    ⁴    «Кости-бабочки» – это две лопаточные кости, симметрично расположенные на спине; при худощавом телосложении напоминают бабочку с распростёртыми крыльями, из-за чего и получили такое название.

_______________

    Наблюдая, как Цзи Мо, опустив голову, старается спрятать от него лицо, Е Минцзюнь начал понимать, почему Система категорически запрещала ему физический контакт с этим человеком, пока тот не даст своего разрешения.

    «Без этого охранного правила я, наверняка, схватил бы парнишку и как следует поизучал… Уж очень любопытно Цзи Мо выглядит, когда я его поглаживаю».

    Подумав, что его обязательно поколотят, стоит только озвучить эту мысль, бессмертный не стал ещё больше пугать Цзи Мо – хотя разглядывать его потрясённый вид оказалось весьма увлекательно – и согласился на сделку:

    – Хорошо, я возьму тебя с собой, чтобы ты посетил музей. Но поверь, я – самая прекрасная жемчужина на свете. Почему же тебя всегда так привлекают мои двойники?

    «Подожди-подожди, мне кажется, ты как-то неправильно меня понял! У меня нет такой тяги к реликвиям, чтобы путешествовать меж мирами ради взгляда на них…»

    После слов Е Минцзюня вся неловкость, испытываемая Цзи Мо от объятий мужчины, внезапно рассеялась. Подняв взгляд и увидев заинтригованное лицо бессмертного, он облегчённо выдохнул: возникало ощущение, что рядом с ним находится любознательный ребёнок. В любом случае, Система настолько чистая и целомудренная, что не станет выдавать никаких непристойных заданий… наверное.

    Хоть он и понимал, что бессмертный вряд ли испытывает влечение к кому-либо из людей, и всё же… продолжающиеся поглаживания по спине немного настораживали его.

    – Сяньцзюнь, почему вы трогаете мою спину?

    Сжать человека в объятиях и настойчиво гладить по лопаткам – это что, какая-то новая, оригинальная игра?

    На его подозрения Е Минцзюнь ответил тёплой, лучистой улыбкой:

    – Потому что ты выглядишь так, будто чем-то сильно напуган. Насколько я помню, и в древние, и в современные времена, люди такими движениями успокаивали своих испуганных детей.

    Жаль, что ему запрещено самовольно прикасаться к Цзи Мо – пришлось просить у парня разрешение; хорошо, что в этот раз он согласился. А иначе Система опять наложила бы наказание!

    Так вот что сейчас происходило – по мнению Е Минцзюня, взявшись за дело, нельзя бросать его на полпути. Но у Цзи Мо непроизвольно задёргался уголок рта при взгляде на мужчину:

    «О-о-о! Пока я думал, что ты хочешь переспать со мной, ты, оказывается, хотел быть мне заместо отца!»

    Возможно, именно по этой причине он всё время ослаблял бдительность рядом с Е Минцзюнем – бессмертный был таким простым и невинным, что Цзи Мо не нужно было беспокоиться, а не замышляет ли тот чего. Крайне редкое качество среди Небожителей.

    Осознав это, он попытался выбраться из объятий бессмертного, и, конечно же, Е Минцзюнь легко отпустил его. Посмотрев на его озабоченное лицо, Цзи Мо впервые за долгое время улыбнулся искренне:

    – Пожалуй, я совсем не против вашего общества.

    Такая оценка, несомненно, была очень высокой для бессмертного, которого до этого постоянно избегали. Воодушевившись, он сказал:

    – Иными словами, ты хочешь выполнять задания вместе со мной, потому что я тебе нравлюсь.

    «Что? Не-ет! Твой уровень благосклонности сильно подскочил, это верно! Но не рано ли идти к счастливому финалу, когда мы даже не взялись за руки?»

    Поражаясь способности бессмертного понимать всё превратно, Цзи Мо привёл в порядок растрепавшиеся волосы. Теперь, когда сделка заключена, нужно было обдумать, как помочь Е Минцзюню разблокировать печать и при этом свести к минимуму собственные жертвы: учитывая характер бессмертного, не исключено, что есть шанс уйти нетронутым.

    Эта мысль вернула на лицо Цзи Мо былую уверенность, и он легкомысленно произнёс:

    – Сяньцзюнь, слепой оптимизм – это хорошее качество. Пожалуйста, не теряйте его.

_________________

Автору есть что сказать:

    Цзи Мо: Мне повезло, что он не получал водительские права ^[5].

    Е Минцзюнь: Я предпочитаю учиться на практике.

    Система: Сяньцзюнь, Вы подтверждаете, что конечная цель миссии – вступление в брак?

    Е Минцзюнь: Конечно! У всех остальных героев есть жены, я тоже хочу!

    Цзи Мо: Я вдруг почувствовал по спине подозрительный холодок; кажется, я попал…

_______________

    ⁵    "Не получал водительские права". Здесь обыгрывается интернет-сленг "водить машину", встречавшийся в "Автору есть что сказать" в 9 главе. "Не получал водительские права" – не имел сексуальных контактов, девственник. А в данном контексте это выражение имеет более широкий смысл: если человек не получал водительские права, значит, он не интересовался сексом и даже теоретические знания у него очень слабые.

_______________

http://bllate.org/book/13808/1218854