Готовый перевод Don’t You Like Me? / Я тебе нравлюсь, не так ли?: Глава 63

Призрак монаха совсем не походил на тех, что привык видеть Линь Фэйжань. Даже если те и были красивы лицом, из-за того, что они пребывали в состоянии неживом, их красота как-то отходила на задний план и становилась незаметной. Но призрак монаха, за исключением некоторой прозрачности, почти от живого человека не отличался. Пусть он и был призраком, но выглядел очень даже неплохо, одетый в изношенную полинялую буддийскую одежду, что ничуть не умаляла его элегантности. Линь Фэйжань ошеломленно застыл.

Гу Кайфэн, словно предостерегая, крепко схватил его за руку.

— Мне... — просто показалось, что он уж очень похож на живого человека, хотел было сказать Линь Фэйжань, но слова вдруг застряли в него в горле.

А все потому, что в следующее мгновение перед их глазами развернулась совершенно поразительная сцена.

Призраки выстраивались перед монахом в длинную очередь, к которой то и дело присоединялись все новые и новые призраки. Задний дворик оказался слишком маленьким, чтобы вместить всю эту толпу, потому очередь извивалась буквой s так, что все свободное пространство было забито, как в канун Нового года* перед билетными кассами на вокзале.

*Имеется в виду китайский Новый год. К слову, выглядит это вот так:

Душа* старика подошла к монаху и опустилась перед ним на колени. Монах, словно успокаивая ребенка, мягко положил руку ему на голову, а другую, сложив пальцы в горсть, поднял к груди. И стоило только ему начать читать нараспев сутры, как вдруг лицо старика, омраченное досадой и грустью, словно под действием невидимой мягкой силы разгладилось — взгляд его прояснился, а брови перестали напряженно хмуриться. Тотчас вид он принял добрый и приветливый, и сразу вслед за этим фигура его принялась становиться все бледней и бледней — прямо как это было с дочкой учительницы Чжэн, когда ее невыполненные желания исполнялись одно за другим. Вот только в ее случае это заняло достаточно долгое время, а этот старик избавился от сожалений меньше, чем за десять секунд... И так же быстро выцвевшая почти до прозрачности фигура его развеялась, унесенная повеявшим ветром.

*Здесь именно душа (точнее, дух и душа), а не призрак, как было раньше.

— ...Он справляет для них заупокойное чтение сутр, — тихо объяснил Линь Фэйжань Гу Кайфэну.

По сути то, что делал монах, было аналогом того, что он сам исполнил для мамы-кошки и девочки-призрака, только куда эффективней. Если так прикинуть, выходило, что тот освобождал в минуту по призраку...

Вот какой он, призрак, справляющий заупокойное чтение сутр для призраков!

Линь Фэйжань с Гу Кайфэном следили за каждым движением духа монаха.

Тот успел провести заупокойное чтение сутр для еще двух призраков, когда почувствовал такое настойчивое внимание и приподнял голову, встречаясь с ними взглядом.

Гу Кайфэн, тотчас разительно изменившийся в лице:

— ...

Линь Фэйжань, на лице которого крупными буквами уже читалось, что он фанат:

— ...

Монах:

— ...

Заметив, что взгляд монаха направлен на него, Линь Фэйжань поспешил поздороваться:

— Здравствуйте, наставник.

Монах молча окинул его взглядом светло-карих глаз, а затем посмотрел на Гу Кайфэна.

Линь Фэйжань молитвенно сложил руки и серьезно продолжил:

— Амитабха. Я владею взглядом Инь и Ян.

Гу Кайфэн поспешил отвернуться и сделать вид, что кашляет, пока сам пытался подавить смех.

Удивительно, но монах тоже улыбнулся, однако лишь уголками губ, так что улыбку его можно было перепутать с тенью, отброшенной случайным облаком.  Он едва заметно кивнул:

— Амитабха.

— Вы просто потрясающий, — Линь Фэйжань шагнул вперед, указал на себя и прямо как фанат, спешащий выставить себя в наилучшем свете перед кумиром, гордо заметил. — Я тоже провел заупокойное чтение сутр* для двух призраков.

*Как бы да, у сочетания значение только это и «избавлять молитвой умершего от мучений в потустороннем мире». Короче, что-то вроде молитвы за упокой. Только если монах делает это в прямом смысле, то Линь Фэйжань — в переносном, помогая призракам избавиться от обиды и невыполненных желаний.

— Кошка и девочка, — спокойно кивнул монах.

Линь Фэйжань ошарашенно распахнул глаза.

— Как вы узнали?

Что ж, вот он и стал окончательно и бесповоротно фанатом!

— Тело этого монаха обладает взглядом Прозрения, — глаза монаха смотрели словно сквозь Линь Фэйжаня на что-то вдалеке. — Я могу увидеть дела при жизни и после смерти.

Линь Фэйжаню вдруг вспомнился рекламный буклет, который он читал перед подъемом на гору, и его озарило:

— Тогда это вы наставник Чэнгуань?

Монах, похоже, знал, что его об этом спросят, и спокойно кивнул.

— Да, это этот монах. Уже больше сотни лет этот монах* ни с кем не говорил, — наставник Чэнгуань больше не помогал призракам уйти на перерождение и словно бы невзначай спросил. — Слышали ли миряне ту легенду, что рассказывают обо мне?

*К чему тут это постоянно повторяется. Чэнгуань никогда не обращается к себе напрямую через общепринятое «я». Он использует «я» для монахов, состоящее из «бедный, нищий» и «монах». В сумме оно как бы и может переводиться как «я», но тогда эта деталь будет потеряна.

И пусть звучало это как вопрос, он в словах его не было и капли сомнения. Может, потому что он уже видел ответ.

— Да... — кивнул Линь Фэйжань и окинул взглядом дерево Бодхи, у корней которого сидел наставник. — Так это правда?

В ответ ему, словно из другого мира, донесся одинокий и далекий голос, спокойно и уверенно произнесший:

— Да.

Наставник поднялся и, глядя на широко раскинувшиеся ветви дерева, густо усыпанные листвой, нежно коснулся ладонью ствола. Мягкие движения его словно ласкали не кору, а девичьи волосы.

— Это ее реинкарнация. Я вижу, — Чэнгуань улыбнулся.

Душа, сокрытая в древе. Чистая, хрупкая и решительная.

Линь Фэйжань и представить себе не мог, как это выглядело через взгляд Прозрения. Своим взглядом Инь и Ян он мог видеть лишь обычное дерево.

Значит, легенда была правдива. Повидав кучу призраков, Линь Фэйжань готов был поверить и в то, что человек может переродиться деревом Бодхи. Он немного помолчал, вспоминая подробности истории, а потом печально спросил:

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

В то же время Гу Кайфэн притянул к себе за плечи Линь Фэйжаня и одновременно со своей женушкой сказал:

— Говорите смело, не стесняйтесь.

Чэнгуань оглянулся на них и, похоже, увидел искренность их слов. Немного подумав, он сказал:

— Могу ли я попросить мирян пойти на западный склон в трех ли отсюда и принести оттуда цветок гибискуса*?

*Имеется в виду гибискус китайский или китайская роза (не путать с шиповником). В Китае гибискус является одним из символов Нового года, а также символом богатства (если красный, да), любви и счастья. Растет кустами.

Линь Фэйжань не ожидал, что просьба окажется такой простой. Только он хотел сказать, что может помочь с чем-нибудь еще, как Чэнгуань добавил:

— Это ее любимый цветок. В это время года самые красивые цветки на западном склоне. Я бы очень хотел, чтобы она их увидела.

— Конечно! Мы мигом! — тотчас согласился Линь Фэйжань и утянул Гу Кайфэна за собой. Но, стоило им пройти несколько шагов, как он со все такой же серьезностью повернулся к нему. — Кайфэн, а где запад?

«Этот парнишка не то что запад, он выход из храма-то найти сможет?..» — Гу Кайфэн, сдерживая смех, взял Линь Фэйжаня за руку и потянул в совершенно противоположную сторону. Стоило им выйти из ворот храма, как Гу Кайфэн указал на неприметную тропку.

— Сокровище мое, на запад сюда, — ехидно добавил он.

И пусть по обеим сторонам тропинка поросла сорняками, но сама она была весьма хорошо протоптана. Похоже, ей часто ходили, но не туристы, которые вообще не забредали так далеко. Гу Кайфэн пошел вперед разведывать путь, а Линь Фэйжань послушно побрел следом.

— Я не очень хорошо ориентируюсь, — стыдливо признался он.

— Ага, не очень, — долетело до него веселое хихиканье Гу Кайфэна.

Линь Фэйжань:

— ... — разве он не должен был сказать вместо этого что-то вроде «не так уж и плохо»?!

Вдруг Гу Кайфэн остановился и резко развернулся, так что шагавший позади Линь Фэйжань не успел сориентироваться и влетел в него, тотчас оказавшись пойманным в объятья. Гу Кайфэн тотчас воспользовался случаем и поцеловал его.

— Тебе не надо знать, где какие стороны света. Просто найди меня, и все будет хорошо.

— М-м-м, — не желая признавать своей слабости, Линь Фэйжань дерзко поцеловал его в ответ.

Они брели по тропинке. Три ли не было таким уж и большим расстоянием, но они потратили много сил на подъем в гору и теперь устало шли вперед. Перед ними простирался западный склон, о котором говорил Чэнгуань. Зима в городе Н была лучшим временем года — свежий ветер приятно обдувал лицо и воздух полнился ароматами цветов. Линь Фэйжань сошел с тропинки на траву и провел пальцами по цветам.

— Это все гибискус.

Он плохо разбирался в цветах, но эти, заполонившие все вокруг, отличались: тонкие изящные лепестки алели прекрасным ярким цветом, и на фоне него еще явственней вспыхивали желтые тычинки. С каждым дуновением ветра они будто плыли по склону — грациозные и легкие.

Линь Фэйжань высмотрел самый красивый только распустившийся цветок и хотел уже было его сорвать, как вдруг Гу Кайфэн предложил:

— Сокровище, а почему бы нам не выкопать несколько, чтобы посадить в храме? Тогда на них всегда можно будет полюбоваться, и они не завянут на следующий день.

— Отличная идея, — Линь Фэйжань тотчас принялся засучивать рукава.

— А ты можешь присесть на тот камень, — Гу Кайфэн потрепал его по макушке, вручил рюкзак и присел на корточки. — Твой муж будет отвечать за эту грязную и изнуряющую работу, а ты будешь отвечать за то, чтобы придать ему сил.

Линь Фэйжань взял рюкзак и крепко поцеловал его в щеку.

— Достаточно ли сил теперь?

Гу Кайфэн тотчас подставил другую щеку.

— Еще один поцелуйчик с другой стороны.

Линь Фэйжань снова чмокнул его.

Гу Кайфэн снова подставил ему другую щеку.

— Еще.

Так они повторили десять раз, пока Гу Кайфэн не набрал достаточно сил.

У Линь Фэйжаня, который целовал так много, что больше не чувствовал губ, слов не было.

Кто там что говорил про «еще один поцелуйчик с другой стороны»?

Или лицо Гу Кайфэна на деле десятигранное тело?

Гу Кайфэн осторожно выкопал пару кустиков гибискуса. Конечно, если бы он захотел, то мог выкопать и больше, но потом пришлось бы это все еще и сажать, так что лучше было обойтись меньшим количеством. В конце концов, если они притащат целую охапку, то это обязательно заметят монахи в храме.

Закончив с выкапыванием, они поползли обратно на гору. К тому времени, как они добрались до заднего двора храма, туристов стало явно меньше, но Чэнгуань все еще сидел под деревом Бодхи, читая заупокойные сутры для призраков. Гу Кайфэн пошел тайком, словно кошка, копаться под деревом, пока Линь Фэйжань загораживал его от остальных туристов собой и их огромным рюкзаком. Пару дней назад прошел дождь, и земля у корней была рыхлой и мягкой. Совсем скоро Гу Кайфэн закончил с посадкой. Может быть, в следующем году здесь расцветет больше цветков гибискуса.

— Премного благодарен мирянам, — Чэнгуань закончил чтение заупокойных сутр для еще одного призрака, поднялся и поклонился им.

— Не стоит нас благодарить, — Линь Фэйжань закончил оттирать платком перепачканные землей руки Гу Кайфэна. — Есть ли что-то, с чем еще мы можем помочь?

— Если так, то у меня есть еще одна просьба, — сказал Чэнгуань, и глаза его сверкнули.

— Расскажите.

— Некогда я дал обет уйти от мирской жизни и следовать буддийскому учению. Но в семнадцать лет я спустился с горы собирать подаяния и познакомился с ней, — Чэнгуань посмотрел на дерево: взгляд его был подернут пеленой. — В краткий миг нашей встречи я был поражен ее красотой. Но я следовал учению, и она встретила свой конец, полная сожаления*. Затем она переродилась в дерево Бодхи и десятилетиями была моим спутником в этом храме... — вздох Чэнгуаня был словно мягкое невесомое прикосновение сна. — В этой жизни она дерево. И после смерти этого монаха она больше не видела меня.

*Также в значении «ненависть». Но если она и впрямь его любила, то, скорее сожалела бы от невозможности быть вместе, чем не ненавидела.

Чэнгуань медленно повернулся, и полы его одежд всколыхнулись.

— Я прошу вас, миряне, известить ее, что этот монах вот уже триста лет составляет ей компанию. Каждый день в тени ее ветвей он справляет заупокойное чтение сутр для душ умерших... Этот монах никогда не уходил.

Автору есть, что сказать:

Гу Кайфэн: Этот дурак-автор снова хочет заставить моего Жань-Жаня плакать. :)

。

。

。

Наставник одержим идеей работать и после смерти, и вот тут-то Жань-Жань не сможет ничего поделать. Так что тот будет и дальше сидеть и справлять заупокойные чтения сутр для душ умерших....._(:з」∠)_

Читать заупокойные сутры до самой гибели человечества... (

http://bllate.org/book/13800/1218136