Готовый перевод Don’t You Like Me? / Я тебе нравлюсь, не так ли?: Глава 60

Предки гнались за Гу Кайфэном со второго этажа на первый, а затем с первого на третий. Любые объяснения они благополучно пропускали мимо ушей в силу давно укрепившегося феодального мышления*.

*В основе лежат три устоя и пять незыблемых правил. Где три устоя это абсолютная власть государя над подданным, отца над сыном, мужа над женой, то есть этические нормы старого Китая. А пять незыблемых правил — человечность, честность, вежливость, мудрость и искренность.

Будучи богоподобным красавчиком, что всегда заботился о своем имидже, Гу Кайфэн впервые в жизни попал в такое затруднительное положение. Не имея возможности по-нормальному все объяснить, он мог только нестись что есть духу с третьего этажа на первый и быстро закрывать взгляд Инь и Ян, пока предки его догоняли.

Линь Фэйжань сбежал по лестнице следом и крепко его обнял. От всех этих столкновений с предками и их энергией Инь лицо Гу Кайфэна белело пуще снега и отражало совершенную печаль.

— У тебя губы дрожат, — у Линь Фэйжаня сердце кровью обливалось от такого вида. Он мягко коснулся пальцами губ Гу Кайфэна.

— Бр-р-р... Холодина какая. Я сейчас от переохлаждения помру. Каждое их прикосновение как падение в прорубь, — взгляд Инь и Ян закрылся, и энергия Ян вернулась с тело Гу Кайфэна. И вроде бы он должен был уже перестать чувствовать холод, но все равно одной рукой обнял Линь Фэйжаня за талию, а другой поймал его за запястье. — Давай, согрей своими губами рот муженька.

Линь Фэйжань ошеломленно застыл, не веря ушам.

— Ты только что убегал от десяти поколений своих предков, и после этого у тебя хватает смелости думать о таком?

Похоже, психика у Гу Кайфэна очень крепкая?

— Я просто хочу согреть губы, — серьезно покачал головой Гу Кайфэн. — Что ты там себе надумал?

— Предки рассердятся, если увидят, — Линь Фэйжань отвернулся, но губы Гу Кайфэна все равно настигли его.

— Тогда я просто не дам им увидеть, — пробурчал Гу Кайфэн в мягкие влажные губы Линь Фэйжаня. Он подтолкнул его к окну, и одной рукой дернул штору: тяжелая ткань волнами упала на пол, окружая их. Сквозь окна от потолка до пола били лучи послеполуденного солнца, наполняя сияющей золотистой дымкой узкое пространство между шторой и окном. На улице шел снег и тихо шумел садик, отрезанный от мира частым забором. И в этом узком пространстве, укрытом шторой и отсеченным холодным стеклом окна, они были одни.

Удивленно распахнутые глаза Линь Фэйжаня закрылись, и, скользнув пальцами по щекам Гу Кайфэна, он страстно ответил на поцелуй.

Но скоро их уединение прервал голос тетушки-домохозяйки.

— Еда готова. Идите скорее, пока не остало.

— Идем! — крикнул Линь Фэйжань, поспешно отпихивая от себя Гу Кайфэна.

— Я ушла за продуктами, — услышав подозрительный звук резко отдернутых штор, тетушка покачала головой. Дверь за ней закрылась.

Линь Фэйжань ужасно смутился, поняв, что тетушка обо всем догадалась. Не в настроении больше продолжать то, чем они занимались, он быстро прошмыгнул мимо Гу Кайфэна.

— Пойдем есть. Если снова дадим волю чувствам, все остынет, — заявил он, отчаянно алея щеками.

— Ага... — мягко откликнулся Гу Кайфэн. Они сели за стол, и он половником налил суп Линь Фэйжаню в тарелку.

— Ты... не очень испугался? — обеспокоенно спросил Линь Фэйжань, придвигая к себе тарелку.

— Совсем чуть-чуть, — по лицу Гу Кайфэна совершенно нельзя было сказать, что этот человек недавно видел призраков. Он грустно прищелкнул языком. — Ох уж эти прадедушки. Им бы только поколотить меня, слушать они ничего не хотят.

— Тогда больше не открывай взгляд Инь и Ян дома, — слабо улыбнулся Линь Фэйжань.

Гу Кайфэн послушно кивнул.

— Пока не буду. Притворюсь, будто не знаю о них... Кстати, я вдруг кое-что понял.

— Что?

— Ты заметил? Все призраки здесь мужчины. Что тогда с прабабушками? — Гу Кайфэн задумчиво нахмурился.

Линь Фэйжаню нечего было на это ответить.

— Как-то странно, да? — Гу Кайфэн посмотрел по сторонам и, немного помедлив, продолжил, — Ладно, забудем пока об этом. Что бы я им сейчас ни сказал, они будут только гоняться за мной и отвешивать тумаки.

— Да... — протянул Линь Фэйжань.

— Все-все-все, хватит думать об этом. Кушай еще, — Гу Кайфэн взял щипцами с тарелки большую куриную ножку и положил ее Линь Фэйжаню. — Эх, вот сказал бы ты мне раньше. Пока они гонялись за мной, я только и думал, каково было тебе, в ком храбрости совсем чуть-чуть, видеть этих призраков. Ты, наверное, был до смерти напуган, да еще и сказать никому ничего не мог. Ох, от одних мыслей об этом у меня сердце просто разрывается.

— Скажем так, храбрости у меня не настолько мало, как ты думаешь. Просто у тебя ее побольше, — возразил Линь Фэйжань и, пока жевал, рассказал Гу Кайфэну истории о том, как он помог маме-кошке, призраку девочки, умершей жене дяди-водителя и пожилому основателю. Он не пытался приукрасить и просто рассказывал, как все было.

И чем больше он говорил, тем больше Гу Кайфэн понимал его раньше казавшиеся странными действия. Например, как в тот день, когда шел дождь, а Линь Фэйжань из школы выбежал на улицу и наткнулся на котят. Или как когда он купил на рынке кучу сладостей, закусок и куклу. Или почему он сделал все возможное, чтобы пригласить пожилых выпускников на юбилей школы...

Гу Кайфэн слушал и вспоминал. Каждая мелочь, каждая деталь вставала на свое место, словно складывался пазл и открывалась настоящая картина. И последней его деталью были ясные сияющие глаза Линь Фэйжаня, в которых храбрость мешалась с мягкостью, беспокойство — с силой юности.

Почти вся еда на столе была съедена, а остатки супа в кастрюле давно остыли, когда Линь Фэйжань наконец закончил последнюю историю:

— ...Тогда был канун Рождества, и оставленные ей следы на снегу четко виднелись и без взгляда Инь и Ян. Но ты не обратил внимания...

Гу Кайфэн подвинулся к нему поближе и притянул к себе, кладя его голову себе на плечо и крепко обнимая одной рукой.

— Теперь я всегда буду рядом, — тихо и нежно сказал он, повторяя те слова, что однажды уже сказал ему Линь Фэйжань. — И мы поможем призракам вместе.

Линь Фэйжань улыбнулся.

— Хорошо... Я так испугался, когда увидел их в первый раз. И потом мне все время хотелось тебе рассказать.

Гу Кайфэн поцеловал его в макушку, вдыхая аромат шампуня.

— Ах, и почему мой Жань-Жань такой добрый, ласковый и сердобольный? — поинтересовался он, остро желая в порыве любви съесть Линь Фэйжаня целиком.

Лицо того покраснело от таких комплиментов.

И если бы похвалили что-то другое, — внешность, например, — Линь Фэйжань бы лишь как обычно задрал гордо хвостик, ничуть не смущаясь. Но теперь, когда ему говорили, какой он добрый и ласковый, он застеснялся.

— Не такой я уж и хороший, как ты сказал, — покачал он головой. — Каждый бы сделал так же.

— Быть того не может, — презрительно фыркнул Гу Кайфэн. — Не верю, что каждый сделает то же, — тут он немного помолчал, а затем продолжил нахваливать, — И сегодня я обнаружил еще одно прекрасное качество моего Жань-Жаня: скромность.

...Ох уж этот ярый любитель подхалимажа!

От такого количества комплиментов застеснявшийся Линь Фэйжань спрятал лицо на груди Гу Кайфэна.

— Я твой на всю жизнь, — Гу Кайфэн мягко погладил его по спине. — Я, бля, до смерти тебя люблю. Это настоящее чудо. До сегодняшнего дня я думал, что любить тебя еще сильнее невозможно, но, оказывается, это не так, и любовь моя еще не достигла своего предела.

Лежа на его груди, Линь Фэйжань слышал, как бешено колотится его сердце.

— Я тоже, — он закрыл глаза и сильнее прижался. — Я тоже твой на всю жизнь.

— Знаю, — уверенно ответил Гу Кайфэн. — Ты же можешь выполнить ритуал лишь раз, да? И ты сделал его со мной. Не волнуйся, если надо, я без раздумий жизнь свою поставлю, лишь бы ты был здоров. Ты не пожалеешь.

— Не надо рисковать жизнью, мне и того, что сейчас есть, хватает, — рассмеялся Линь Фэйжань.

После еды он дал Гу Кайфэну почитать блокнот дедушки. Там было много полезной информации, начиная с основных фактов о духах, так что после его прочтения вопросов у Гу Кайфэна поубавилось бы.

Насыщенный событиями день наконец закончился. Следующим утром они пошли в торговый центр, чтобы закупиться всякими вещами в поездку. Например, одинаковыми плавками, солнцезащитными очками, спреем от насекомых и тому подобным.

На третий день в два часа после полудня их самолет сел в городе Н. Четверо вышли, забрали багаж и направились к парковке такси.

От волнения Ван Чжо то и дело подпрыгивал и безостановочно болтал, тогда как Хэ Хао лишь иногда согласно мычал.

— Когда выйдем из отеля — разделимся, — прошептал Гу Кайфэн Линь Фэйжаню, волнуясь, как бы его не побеспокоила постоянная болтовня Ван Чжо.

— Угу, — Линь Фэйжань ответил ему улыбкой и обернулся.

Ван Чжо, одетый в совершенно вызывающе цветистую гавайскую рубашку и пастельных тонов шорты, вышагивал рядом. Всегда следующий за ним в двух шагах Хэ Хао тащил их чемоданы. Ван Чжо отвинтил крышку баночки с солнцезащитным кремом, загреб целую кучу и принялся счастливо намазывать лицо и руки. Закончив с собой, он остатки размазал по лицу Хэ Хао.

— Давай, Житянь. Защитим тебя от солнца.

Хэ Хао, руки которого были заняты двумя чемоданами, мог только остановиться и позволить Ван Чжо намазывать его.

И Линь Фэйжань, видевший это все, ненароком подумал, что, раз уж он сам стал геем, то ему теперь мерещится, будто Ван Чжо тоже гей…

http://bllate.org/book/13800/1218133