Готовый перевод Dark Moonlight, But Charming [Quick Transmigration] / Чёрный лунный свет, но всеобщий любимец [Быстрое перемещение]: Глава 45

Глава 45

В гостиной резко похолодало. Робот-пылесос, жужжа, кружил в углу.

Дворецкий хотел было взять пульт и выключить его, но, заметив мрачное выражение на лице второго молодого господина, замер, а затем поспешно вернулся на свой пост у портрета.

Он боялся, как бы второй господин снова не разбил фотографию старшего.

И не сомневался — тот вполне на это способен.

Цзи Чжаои действительно хотел это сделать.

Разбить портрет Цзи Чжаосюня вдребезги, вытащить чёрно-белую фотографию и разорвать её на мелкие клочки. Но даже это не принесло бы облегчения его смятённой душе. Он сжал ладони в кулаки, с ледяным выражением лица заставляя себя сдержаться.

В последнее время он позволил себе непростительную расслабленность.

Тот тихий, нежный поцелуй он снова и снова прокручивал в памяти, приукрашивая каждую деталь, и потому, даже заметив некоторую прохладу в поведении юноши, списал это на обычную усталость. В конце концов, у каждого бывают периоды, когда не хочется ни с кем общаться и нет сил на внешний мир. Это ведь нормально, правда?

Но Люгуан не помнил о его дне рождения.

Не помнил.

Цзи Чжаои повернул голову, и его тёмные, точь-в-точь как у брата, глаза холодно уставились на чёрно-белый портрет на стене.

Цзи Чжаосюнь умер в прошлом году.

Как раз в эти два месяца.

До их дня рождения оставалось совсем немного, но Цзи Чжаосюнь не дожил, отметив лишь годовщину своей смерти.

Из-за этого и Цзи Чжаои не праздновал свой прошлогодний день рождения.

Кроме старого господина, никто в семье Цзи больше не заговаривал об этом дне.

Да и старый господин упомянул о нём лишь для того, чтобы ввести новое так называемое семейное правило: в год смерти старшего брата ему запрещалось отмечать какие-либо праздники.

Цзи Чжаои находил это лицемерием.

Старому господину всегда было наплевать на наследников, а теперь он разыгрывал скорбь по Цзи Чжаосюню, выдумывая подобные правила.

Если уж так не хотелось праздновать, мог бы просто не делать этого сам. А то дошло до того, что в начале года он не смог отметить даже День святого Валентина. Хотя Люгуан в тот раз провёл его с Вэй Чи.

Под испуганным взглядом дворецкого Цзи Чжаои отвёл глаза.

Он встал и направился в свою комнату, услышав за спиной вздох облегчения.

В прошлом году дня рождения не было, так что, возможно, Люгуан просто не знал о нём. Вроде бы, это вполне нормально.

Цзи Чжаои без конца уговаривал себя, но, так и не успокоившись, взял телефон и написал юноше, пытаясь намекнуть.

Он намекал про Рождество, потом про Сочельник, упоминал Новый год. Столько праздников, неужели он пропустил какой-то особенный? Он ходил вокруг да около, но так и не мог прямо сказать: «Скоро мой день рождения».

Цзи Чжаои сам не понимал, почему так упрямится.

Подумав ещё, он лишь сильнее разозлился на самого себя.

Он намекал как мог, а Люгуан ответил лишь: [Хочешь встретить Новый год со мной?]

— …

Цзи Чжаои: [Хочу.]

День рождения — это день рождения, а другие праздники — это другие праздники.

Ему нужно было всё.

Ладно.

Не догадался — и пусть. Он просто пришлёт ему приглашение.

Цзи Чжаои: [Ничего.]

Цзи Чжаои: [Люгуан, я купил тебе подарок, не забудь получить.]

Приглашение будет внутри.

Учитывая, что финансовое положение Люгуана отличалось от его собственного, он выбрал подарок, который легко можно было продать. Вырученные деньги тот сможет потратить на подарок для него.

Подарок даже за сто юаней — это всё равно подарок.

Только продумав всё до этой мелочи, Цзи Чжаои наконец-то обрёл душевное равновесие.

---

Положив телефон, Юй Люгуан неторопливо опустил взгляд, размышляя, какую форму придать деревянной заготовке.

Какую форму, чтобы уровень гнева Цзи Чжаои упал сразу на двузначное число?

Раз уж это подарок на день рождения, он должен быть особенным. Таким же, как тот поцелуй, который он намеренно сделал нежным.

Юй Люгуан взял резец и аккуратно сгладил острые края деревянного бруска.

[Как насчёт его имени?]

Система не сразу поняла, что он обращается к ней.

[Можно.]

[Это довольно сложно.]

Система задумалась и тихо ответила:

[Не думаю.]

По крайней мере, для Юй Люгуана.

Однажды он провёл много времени в мире, где люди жили очень долго. Поскольку сюжетная линия начиналась не скоро, ему приходилось развлекать себя подобными вещами, чтобы скоротать время.

Поэтому резьба по дереву стала для него самым простым и лёгким занятием.

Подарок на день рождения, который Цзи Чжаои будет хранить как сокровище.

На самом же деле — всего лишь одна из поделок, небрежно подаренная её владельцем.

В его хранилище таких было много.

[Цзи Чжаои], — Юй Люгуан произнёс эти три иероглифа, и его рука умело срезала лишнюю древесину, так что на поверхности бруска проступили смутные очертания имени.

Он сделал на дереве пометку карандашом.

---

Пэй Шу в последнее время занимался учёбой.

Чжуан Цзянье нанял для него всесторонне развитого учителя с богатым опытом в сфере образования. После проверки базовых знаний Пэй Шу, тот приступил к занятиям.

Задача оказалась не из лёгких.

Пэй Шу трезво оценивал свои способности.

Он был совершенно неспособен к учёбе.

Он не слышал и не говорил. Учитель объяснял ему на языке жестов, что не только значительно снижало эффективность, но и делало общение трудоёмким и утомительным для обоих.

Но Чжуан Цзянье платил слишком много. Учитель, бесчисленное множество раз готовый всё бросить, при мысли о щедром вознаграждении сдерживался и продолжал занятия.

Пэй Шу сидел, опустив голову, его пальцы сжимали ручку. Тёмные глаза были устремлены на экзаменационный лист.

Многие задания были ему непонятны. Учитель объяснял жестами, водил электронным пером по экрану и спрашивал, понял ли он.

К сожалению, нет.

Пэй Шу решил, что физический труд подходит ему больше.

Он долго сидел над пустым листом, а затем жестами показал учителю: «На этом всё».

Учитель замер.

Пэй Шу продолжил жестами: «Я не могу этому научиться. Я скажу отцу, что на этом всё».

Честно говоря, в тот момент учитель почувствовал сожаление об упущенной возможности заработать.

Но в то же время он испытал огромное облегчение.

Некоторые деньги даются слишком тяжело.

Учитель кивнул. Так закончилось это двухнедельное обучение.

За это время Пэй Шу мало что усвоил.

Он потратил много времени. Много времени, которое мог бы провести с Люгуаном.

После ухода учителя Пэй Шу некоторое время сидел в тишине, затем достал телефон и написал Чжуан Цзянье о своём решении. Не дожидаясь ответа, он встал и пошёл в комнату Люгуана.

Что сейчас делает Люгуан?

Спит или делает уроки?

Пэй Шу постучал и, получив разрешение, нажал на ручку и вошёл.

Увидев представшую перед ним картину, он замер. Его тёмные глаза расширились. Он не ожидал, что Люгуан будет занят таким кропотливым трудом.

Резьба по дереву?

Пэй Шу подошёл ближе. В воздухе летела древесная стружка. Его взгляд был прикован к изящной руке Люгуана, державшей резец. Кончики его пальцев с лёгким нажимом лежали на инструменте, отчего слегка покраснели.

Пэй Шу перевёл взгляд.

Подарок уже обрёл форму. Имя «Цзи Чжаои» было легко узнаваемо. Он смотрел на него некоторое время и, что-то осознав, плотно сжал губы. Из его горла вырвался тихий, неприятный звук.

Бессмысленный звук, но он привлёк внимание Юй Люгуана.

Тот прекратил работу и посмотрел на него:

— Что такое?

Пэй Шу показал жестами: «Зачем ты делаешь это для него?»

На самом деле он хотел сказать: «Ты никогда ничего не делал для меня».

Юй Люгуан ответил:

— У Цзи Чжаои день рождения.

И неторопливо добавил:

— Это всего лишь подарок. Если хочешь, я и тебе могу что-нибудь сделать.

Пэй Шу серьёзно задумался и покачал головой.

«Не нужно. Я боюсь, ты порежешься».

Лезвие резца было не острым.

На ощупь оно было даже немного тупым.

Юй Люгуан вырезал на дереве забавную рожицу.

Затем бросил квадратный брусочек Пэй Шу.

— Это тебе.

Пэй Шу инстинктивно поймал его.

Он опустил голову. Деревянный кубик был около трёх сантиметров в длину, идеально ложился в ладонь. Восемь острых углов были сглажены, остальные грани — гладкие, и лишь на одной стороне был вырезан неровный смайлик.

Мило.

[Уведомление: Уровень гнева Дитя удачи [Пэй Шу] снизился на 10 пунктов. Текущее значение: 30.]

Пэй Шу осторожно положил деревянный кубик в карман.

Затем он опустился на колени рядом с Люгуаном, заглядывая ему в лицо. Когда тот опустил на него взгляд, он потянулся и поцеловал его.

Мягкие губы коснулись его лишь на мгновение.

Пэй Шу в который раз пожалел, что он немой.

Некоторые слова нужно произносить с живой интонацией, чтобы донести их до собеседника в полной мере. Язык жестов, каким бы богатым он ни был, лишён интонационных оттенков, и он всегда боялся, что не сможет сказать ему, как сильно он его любит.

Пэй Шу поцеловал его ещё раз.

Он коснулся грубыми кончиками пальцев нежной щеки Люгуана и, поймав его взгляд, выхватил из его рук резец, бросил его на стол и, обняв, повалил на кровать, целуя.

«Люгуан».

Пэй Шу с трудом произнёс эти два слога.

Юй Люгуан ничего не сказал, лишь через мгновение, полуприкрыв глаза, потянулся к нему для поцелуя и с удовлетворением услышал новое уведомление.

[Уведомление: Уровень гнева Дитя удачи [Пэй Шу] снизился на 10 пунктов. Текущее значение: 20.]

Все последующие слова Пэй Шу вложил в этот поцелуй.

Он не был похож на других, он не зацикливался на вопросах отношений и свиданий. Возможно, потому, что они слишком долго жили под одной крышей, завися друг от друга, близкие и неразлучные. Все эти формальности не могли сравниться с их совместной жизнью.

В его подсознании он и Люгуан были уже неразделимы.

«Мм…»

Пэй Шу прикусил его губу, втягивая в себя её мягкую плоть. Только в такие моменты он проявлял агрессию, соответствующую его высокому росту и крепкому телосложению. Его мускулистые руки упирались по обе стороны от Люгуана, его тень полностью накрывала его, не оставляя пути к отступлению.

Юноша тяжело дышал. Его прохладные пальцы коснулись внутренней стороны руки Пэй Шу, где виднелся старый шрам. Пэй Шу прижался к нему ещё сильнее, просунув руку под его спину и обняв его так, чтобы их тела полностью соприкасались, и снова поцеловал.

---

До дня рождения оставалось ещё много дел.

Цзи Чжаои перестал ходить на собрания в школе, проводя большую часть времени либо с Люгуаном, либо в компании.

Говорят, в компании снова завелись призраки.

Цзи Миншоу так испугался, что перестал появляться на работе.

Об этом рассказал главный сплетник компании. Держа в руках чётки от экзорциста, он со смехом хлопал себя по колену:

— В тот день! Господин Цзи вышел из лифта и через несколько шагов упал. Вид у него был такой странный, я сразу понял — это призрак.

Цзи Чжаои сделал вид, что проходит мимо.

Сплетник не заметил его и продолжал болтать с коллегой:

— Не знаю, может, это молодой господин Цзи… В последнее время в его кабинете призраков не видно. Но что за обида у него осталась, что он никак не покинет этот мир?

Коллега сказал:

— Ты и сам говоришь как-то странно. Я думаю, это не призраки, а просто совпадение. Какие в мире могут быть призраки?

— Пф, в кабинете Цзи Миншоу висят жёлтые талисманы, и это ты называешь совпадением? — недовольно возразил сплетник. — К духам и богам нужно относиться с уважением. Осторожнее, а то молодой господин Цзи следующим придёт за тобой.

— Эй! Не говори ерунды! — выругался коллега.

Цзи Чжаои проскользнул мимо.

Проходя мимо кабинета Цзи Миншоу, он заглянул внутрь.

Там никого не было, но на шторах всё ещё висели жёлтые талисманы, бросаясь в глаза.

Он не любил этого человека и не собирался упускать возможность посмеяться над ним.

Цзи Чжаои сфотографировал это и отправил сообщение: [Люгуан, помнишь Цзи Миншоу? Его настигло возмездие.]

Отправив, Цзи Чжаои почувствовал, что фраза звучит как-то странно, удалил её и написал снова: [Люгуан, помнишь Цзи Миншоу? В последнее время он видит призраков и боится приходить в компанию. Все говорят, что этот призрак — мой брат.]

Юноша как раз находился в одной комнате с этим призраком.

Получив сообщение, он небрежно взглянул на Цзи Чжаосюня и открыл телефон, чтобы узнать подробности.

Цзи Чжаосюнь отлетел в сторону.

Соблюдая небезопасную дистанцию, он тёмными глазами смотрел на экран его телефона.

— Это я.

Неожиданно признался он:

— Тебе от этого станет лучше?

— Почему мне должно стать лучше?

Цзи Чжаосюнь:

— Потому что ты его ненавидишь, а ему в последнее время не везёт.

— Я и тебя ненавижу. А тебе как?

— …

Цзи Чжаосюнь отвёл взгляд.

Его глаза скользнули по резцу на столе.

Через мгновение он сказал:

— Я уже мёртв, мне не может не везти.

Сказав это, он, словно найдя веское доказательство, посмотрел на профиль юноши и низким голосом, отчётливо произнося каждое слово, подчеркнул:

— Я уже мёртв. Твоя ненависть ко мне должна была закончиться в тот момент, когда я умер.

Цзи Чжаои прислал новое сообщение.

Но Юй Люгуан его уже не читал.

Он повернулся, и его взгляд встретился с тёмными, пристальными глазами Цзи Чжаосюня. При их первой встрече тот смотрел на него точно так же, не обращая внимания на стоявшего рядом Цзи Чжаои.

Юй Люгуан равнодушно сказал:

— Ты прав. Мне не следует сводить счёты с мертвецом.

Цзи Чжаосюнь смотрел на него.

Юй Люгуан продолжил:

— Но ты всё ещё можешь касаться меня, говорить со мной. Чем это отличается от жизни?

— Но ты — исключение.

Цзи Чжаосюнь спокойно ответил:

— Только ты можешь меня видеть, больше никто. Мой социальный статус — мёртв.

Он был духом.

Сейчас он стоял у кровати, его ноги, словно несуществующие, утопали в мягком матрасе, как густой дым после пожара.

Юй Люгуан опустил взгляд и вдруг позвал его:

— Цзи Чжаосюнь.

— Да.

— Ты преследуешь меня, потому что хочешь, чтобы между нами что-то было?

Цзи Чжаосюнь на несколько секунд замер.

Он ответил:

— Да.

— Они не знают, но ты видел всё. — Юноша склонил голову набок, и прядь волос скользнула по его шее, подчёркивая её белизну и изящество.

Цзи Чжаосюнь услышал его слова:

— Видел мою ветреность, моё легкомысленное отношение к чувствам. Ты преследуешь меня. Кем ты хочешь мне быть? И кем ты можешь мне быть?

Парень, муж.

Никем из них он быть не мог.

Мертвец, даже если и примерит на себя эти роли, ничего не изменится. Эти социальные статусы по своей природе требуют признания со стороны других, иначе они теряют всякий смысл.

Цзи Чжаосюнь долго молчал.

Он преследовал его, не желая сдаваться, ведь он всё ещё мог говорить с ним, касаться его. Он не был полностью мёртв.

Но он действительно был мёртв.

Его социальный статус был мёртв, его тело кремировано.

Кем он мог ему быть?

Через некоторое время Цзи Чжаосюнь сказал:

— Кем угодно.

Наконец, Цзи Чжаосюнь, с детства воспитанный в элите, хриплым голосом произнёс:

— Кем угодно.

Любовником, игрушкой для утех, невидимым человеком, которого видит только он. Кем угодно.

Десятилетний Цзи Чжаосюнь и представить себе не мог, что, ежедневно под давлением семьи изучая различные навыки выживания и придерживаясь строгой дисциплины, он должен был бы жить блестящей жизнью. Но на самом деле, повзрослев, он отрёкся от себя, добровольно став рабом любви.

Раб.

Он подумал.

Это слово на удивление подходило.

Юй Люгуан повторил его слова:

— Кем угодно.

Он отвёл взгляд.

— Хорошо, ты прав. Моя ненависть к тебе действительно должна была закончиться в ту секунду, когда ты умер.

Услышав это, Цзи Чжаосюнь почувствовал, как его несуществующее сердце, кажется, дрогнуло.

Он подлетел ближе, и волна холода тут же окутала юношу. Увидев, как тот нахмурился, он тут же остановился.

Цзи Чжаосюнь посмотрел на свои руки.

Неужели он сможет приближаться к нему только летом?

Сможет ли он продержаться в состоянии призрака так долго, до самого лета?

Одна проблема сменялась другой.

Люди, кажется, всегда умели находить себе страдания на ровном месте.

Цзи Чжаосюнь замер и через некоторое время сказал:

— Ты можешь одеться потеплее?

Он смотрел на него.

На нём была белая толстовка с капюшоном, на котором были пришиты две розовые ушки.

Это был подарок от Пэй Шу, он видел его в тот день.

Холодному человеку такая одежда шла на удивление мило.

Юй Люгуан был одет достаточно тепло.

В комнате была комфортная температура, и, за исключением шеи и лодыжек, его тело не соприкасалось с холодным воздухом.

Услышав слова Цзи Чжаосюня, юноша слегка улыбнулся и накинул капюшон. Две розовые ушки свисали по бокам.

Защитившись от холода, он подозвал Цзи Чжаосюня.

Тот подлетел.

И тут же его схватили за край одежды.

Он опустил голову. При жизни он часто видел его холодное, надменное лицо, много раз насильно целовал его. Но чтобы тот сам проявлял инициативу — такое случалось крайне редко.

— Мне любопытно.

Юй Люгуан легкомысленно спросил:

— У призраков есть сексуальное желание?

Цзи Чжаосюнь на мгновение замер.

Он кивнул:

— У меня есть.

Он знал, что у него сильное либидо.

После первого поцелуя с Юй Люгуаном он почти не мог сдерживаться, постоянно хотел целовать его, хотел лечь с ним в постель, хотел большей близости.

Став призраком, он продолжал думать о том же.

Всё так же хотел целовать его, быть с ним.

Юй Люгуан сжал пальцы, потянув за край одежды Цзи Чжаосюня.

На самом деле, это было лёгкое движение, но Цзи Чжаосюнь, повинуясь инстинкту, опустился перед ним на колени.

В тот же миг он захотел подойти ближе, укусить его за одежду.

Но не успел он пошевелиться, как его промежность накрыла мягкая тапочка.

То, что дремало, тут же пробудилось.

Юй Люгуан сказал:

— Сейчас я не хочу. Только так.

Он опустил взгляд, его нога в тапочке несильно, но настойчиво тёрлась о его брюки.

Цзи Чжаосюнь опустил голову.

Этот жест напомнил ему день его смерти.

Он опустил голову, упираясь лбом в худые колени юноши, и сдавленно вздохнул.

У мертвецов есть сексуальное желание.

Он и сам не мог в это поверить.

Юй Люгуан взял резец и, сохраняя непринуждённую позу, продолжил работу над почти законченным подарком на день рождения.

Древесная стружка падала на пол, некоторые пролетали мимо лица Цзи Чжаосюня. В этой странной позе, стоя на коленях, чтобы ему было удобно наступать, он целовал его колени сквозь ткань брюк.

Он закрыл глаза.

---

После некоторого времени суеты наступил день рождения Цзи Чжаои.

Чтобы избежать неприятных сюрпризов, он несколько раз писал юноше, спрашивая, получил ли тот приглашение.

Получив утвердительный ответ, Цзи Чжаои начал с нетерпением ждать подарка.

…Конечно, была вероятность, что подарка не будет.

В этом случае он бы расстроился.

Но он бы точно не показал этого.

Ведь у него и так всё было.

И Люгуан, скорее всего, думал так же, не утруждая себя подготовкой чего-либо.

— Молодой господин, господин Люгуан прибыл.

Гости приходили и уходили. Дворецкий, занятый весь день, нашёл минутку, чтобы сообщить ему. Мысли Цзи Чжаои тут же вернулись в реальность.

— Хорошо, — мгновенно ответил он.

Сегодня было много гостей.

Кроме старших из семьи Цзи, были и другие семьи их круга. Чжуан Цзянье тоже был здесь, но без сына.

Цзи Чжаои увидел Вэй Чи.

При мысли, что Вэй Чи может воспользоваться случаем и пристать к Люгуану, он нахмурился и, недовольно пробираясь сквозь толпу, направился к выходу.

---

Везде были люди.

Каждый раз, когда Цзи Чжаои пытался пройти, его останавливали старшие, чтобы поговорить.

Постепенно вокруг него образовался плотный круг из родственников, и он оказался в центре всеобщего внимания. А в это время в углу банкетного зала, где было тускло и куда редко заходили даже официанты…

Цзи Чжаосюнь, который раньше тоже был одним из виновников торжества, теперь парил в углу.

Он некоторое время смотрел на происходящее и сказал стоявшему рядом человеку:

— Сегодня и мой день рождения.

Юй Люгуан играл с деревянной фигуркой в руках.

Три больших иероглифа были вырезаны на ней с поразительной точностью. Цзи Чжаосюнь, взглянув на них, опустил глаза.

— Я знаю, не нужно напоминать.

Цзи Чжаосюнь сказал:

— У него есть подарок.

Рука Юй Люгуана, игравшая с фигуркой, замерла.

Сегодня он был одет в свободную одежду с большими карманами. Одним движением он сунул фигурку в карман.

Он повернулся и посмотрел на Цзи Чжаосюня.

Вспомнив сюжет, он негромко произнёс:

— Раньше Цзи Чжаои много раз так отмечал день рождения. Все подарки доставались тебе, а его имя мало кто вспоминал.

Цзи Чжаосюнь молча смотрел на него.

Юй Люгуан:

— Поэтому это подарок только для него. У тебя его нет.

Цзи Чжаосюнь никогда не обращал на это внимания.

Он всегда был в центре внимания и не страдал от подобных мелочных обид. Раньше он и не думал, что Цзи Чжаои может так себя чувствовать. В конце концов, они были близнецами, какая могла быть разница?

Только сейчас он понял, что Цзи Чжаои, возможно, думал так же.

Через мгновение Цзи Чжаосюнь странным тоном спросил:

— Ты заступаешься за него?

В любви символами привязанности являются не только собственничество и страсть, но и сочувствие, готовность безоговорочно встать на сторону любимого.

Цзи Чжаосюнь не хотел загонять юношу в рамки этого стереотипа.

Но он действительно боялся.

Зачем говорить такие слова, которые звучат так, будто он сочувствует Цзи Чжаои?

Юй Люгуан не ответил.

Неоднозначный ответ отбросил Цзи Чжаосюня в другой угол. Он не был склонен к самокопанию. Когда он полюбил его, он думал лишь о том, как отбить его у Цзи Чжаои.

А теперь ему приходилось из-за этой двусмысленности гадать, не появились ли у него настоящие чувства к Цзи Чжаои, не стал ли тот для него действительно особенным.

Тем временем Цзи Чжаои наконец-то вырвался из толпы.

Он раздражённо пошёл к выходу, не понимая, как Цзи Чжаосюнь раньше справлялся с этими болтливыми старшими, которые без конца повторяли одно и то же.

Пустая трата времени.

Где Люгуан?

Цзи Чжаои остановился и огляделся, с трудом сдерживая недовольство. Он спросил у кого-то.

Под его давлением тот, сглотнув, ответил:

— Кажется, я видел, как он пошёл туда.

И указал на стол с десертами.

Цзи Чжаои, взглянув, с сомнением направился в ту сторону.

Вскоре в углу он увидел знакомую фигуру. Юноша сидел в углу, перед ним стоял маленький фруктовый торт. Он подпирал щеку рукой, а другой ложкой неторопливо ковырял сладкий десерт, поднося его ко рту.

Рядом с ним никого не было.

Цзи Чжаои, конечно, не видел Цзи Чжаосюня. Увидев, что он нашёл его раньше Вэй Чи, он сначала вздохнул с облегчением, а затем, небрежно миновав прозрачную фигуру, стоявшую у стола, быстро подошёл.

— Люгуан.

---

http://bllate.org/book/13670/1590589