Готовый перевод Mountain and Sea Cubs Shelter / Приют для мифических малышей: Глава 7

— Цзюцзю?..

Второй чувствовал себя очень неуютно, в его голосе слышались дрожь и испуг. Лу Цыцзю сразу это уловил. Обычно Второй был гордым малышом, слишком дорожившим своим достоинством, но Лу Цыцзю от шока просто замер и не сразу ответил, из-за чего ребенок все неправильно понял.

— Дай-ка я посмотрю, не бойся, — Лу Цыцзю обнял второго сынишку, успокаивающе гладя его по голове.

Второй надул губы, а в его глазах заблестели слезы — то ли от боли, то ли от обиды.

— Я что... монстр? — тихо прошептал он.

— Нет! — отрезал Лу Цыцзю, но обманывать ребенка не хотел. — Ты главное не бойся. Кем бы ты ни был, ты все равно остаешься моим хорошим сыном.

Второй от нахлынувшей благодарности тут же уткнулся лицом ему в грудь.

Но в следующую секунду трогательный порыв сменился испуганным оцепенением.

— Больно... — жалобно и обиженно пропищал малыш.

Его лоб с двумя маленькими рожками больно врезался в грудь Лу Цыцзю.

Тот на мгновение даже не поседел от шока, а замешкался: то ли смеяться, то ли дальше изумляться. Он мягко погладил Второго по волосам:

— Ах ты, глупенький...

Находясь в теплых объятиях Цзюцзю, Второй хотел было возразить, что он вовсе не глупый, но голова так сильно больно ныла, а сам он отвечал так тихо и по-детски нежно, совсем без бывалой спеси.

Незаметно для них проснулись и остальные трое детей. Они плотным кольцом обступили Второго и Лу Цыцзю.

— Брат, что с тобой?

— У Второго голова лопнула? Он умрет? — обеспокоенно спросил Первый.

В ту же секунду глаза у всех троих наполнились слезами. Четвертый цепко схватился ручонками за край футболки брата:

— Не нано умирать!

— Никто не умрет, — успокоил их Лу Цыцзю.

Эти четверо с самого детства росли вместе, и их привязанность друг к другу была сильнее, чем у родных братьев и сестры. Особенно с учетом того, что Второй всегда играл роль главного защитника. Теперь уложить детей спать обратно было просто невозможно.

— Идемте в гостиную, попьем молока с печеньем, а я пока позвоню в Управление и обо всем разузнаю, — предложил Лу Цыцзю.

К этому моменту у него в голове уже сложился пазл: недаром их организация зовется не просто «Управление», а Управление по делам оборотней.

В приюте все привыкли лечь рано, так что сейчас было всего около одиннадцати вечера.

Пока вопрос не решен, заснуть все равно не выйдет. Головы малышей были буквальным образом переполнены вопросами, да и у самого Лу Цыцзю душа была не на месте. Не боясь кого-то разбудить, он набрал номер.

— Алло, это Лу Цыцзю, заведующий приютом Шаньхай. Нынче ночью у одного из детей произошли... изменения, — смутно произнес он, решив для начала блефовать и выбить почву из-под ног собеседника.

Девушка-демон на том конце провода в этот момент делала ночные косметические процедуры. Она уже собралась обругать ночного звонаря, как вдруг осеклась и пролепетала:

— Миленький мой, вы... вы послушайте меня...

Лу Цыцзю сохранил каменное лицо:

— Не хочу ничего слушать.

Девушка-демон: «...»

Тем временем молоко согрелось. Первый помог разложить печенье, причем все трое дружно поднесли свои порции Второму, чтобы тот поел. Вот она, настоящая братская любовь! Лу Цыцзю был растроган этой картиной, но в трубку чеканил строго и сурово:

— Вы же знаете, что я человек? Какое еще «Управление»? Это Управление по делам оборотней и демонов! Ваши действия попадают под статью о мошенничестве в отношении людей, за это в тюрьму сажают! А ну-ка выкладывайте все начистоту!

— Я все расскажу, все расскажу! — перепугалась собеседница.

Как и предполагал Лу Цыцзю, под официальной вывеской скрывалось Управление по делам нелюдей. По словам девушки-демона, духовная энергия в человеческом мире угасает с каждым днем. После образования КНР ни один демон больше не смог обрести человеческий облик, а самому старому из зарегистрированных у них оборотней едва исполнилось пятьсот лет.

Люди становятся всё сильнее, а бедные демоны вынуждены прятаться и выживать с огромным трудом. Она разразилась сотней слов плача о том, как тяжело жить Управлению и какие они бедные-несчастные...

— К делу. Что с детьми из приюта? — перебил ее Лу Цыцзю. Какими бы бедными вы ни были, беднее нас вам точно не быть.

Девушка-демон опешила: «...» Этот человек слишком непрост! Неужели на него даже ее очаровывающий голос не действует?! Он что, гей?!

Лу Цыцзю не был геем. Лу Цыцзю был просто непробиваемым прямолинейным парнем.

Есть дело — говори по делу, нечего тут хныкать.

— Больше трех лет назад к дверям Управления подбросили письмо, кучу денег... кхм-кхм... и адрес приюта Шаньхай. Там говорилось, что нам нужно принять детенышей. Мы отправили своих людей присмотреть за ними, а они оказались человеческими детьми! Только потом наш пятисотлетний старейшина-демон смог разглядеть в этих четырех крохах едва заметные следы демонической ци и предположил, что они, скорее всего, полукровки...

— Попрошу без оскорблений. Не то я подам на вас в суд за мошенничество, — неприязненно напомнил Лу Цыцзю.

Девушка-демон проглотила обиду:

— Приют теперь официально оформлен на ваше имя и к нашему Управлению больше не имеет никакого отношения! Завтра же я отправлю вам документы, и больше можете нам не звонить! — с этими словами она бросила трубку. Что касается тех денег, Управление их давно потратило, и возвращать ничего не собиралось!

Лу Цыцзю убрал телефон и посмотрел на четверых малышей. Те бросили печенье и с надеждой уставились на него, вымазав рты в молоке. Внешне — обычные дети, а на самом деле — маленькие демонята.

С абсолютно спокойным видом Лу Цыцзю произнес:

— Ничего страшного. Я по-прежнему ваш папа.

— Цзюцзю! — первой обрадовалась Саса.

Лу Цыцзю даже пожалел, что во время знакомства его перфекционизм заставил его добавить к слову «папа» свое имя «Цзю». Теперь «папа» превратился в «Цзюцзю» — ощущалось так, будто он потерял на этом целое состояние.

Если появится еще один малыш, он обязательно первым делом представится просто «папой».

— Цзюцзю, а кто такой Второй? — подал голос Первый, самый сообразительный из них. — У нас тоже потом вырастет что-то странное? Я не хочу становиться странным, я хочу быть как Цзюцзю! Не хочу быть таким!

Лу Цыцзю взял печеньку, с хрустом откусил и, жуя, произнес:

— А разве вам не кажется, что Второй выглядит круто? Это же так необычно! Ни у кого такого нет, а у него есть. Вы только посмотрите, какие милые рожки. Вот вырастут, станут крепкими — и будешь выглядеть очень внушительно!

— Правда внушительно? — переживающий за свой авторитет Второй даже забыл про боль. Он подбежал к Цзюцзю, демонстрируя свои рожки и указывая на них пальчиком на расстоянии: — Цзюцзю, посмотри еще раз!

Лу Цыцзю присмотрелся: рожки были розовыми, мягкими и невероятно милыми.

Впрочем, скажи он это вслух — Второй бы точно расплакался.

Поэтому он с самым серьезным видом соврал Второму:

— Потенциал просто огромный! И вообще, они очень похожи на драконьи рога...

— А то такое драконьи лога? — картавя, спросила Саса.

— Это такое невероятно крутое и суперсильное... э-э-э, животное, которое умеет летать по небу и плавать в море, — объяснил Лу Цыцзю.

— Ух ты-ы-ы!

— Ва-а-ау!

— О-о-о-х!

Трое малышей дружно восхищенно ахнули. Первый с завистью посмотрел на Второго:

— Второй, ты такой классный!

Теперь Второй больше не считал себя странным. Он гордо выпятил грудь:

— Теперь я буду вас защищать!

И это прозвучало так мило и детски, хотя еще пару минут назад он умывался слезами.

Лу Цыцзю похвалил его, осторожно смазал маленькие драконьи рожки охлаждающей мазью и отправил детей обратно в кровать.

— Цзюцзю, раз Второй — дракон, то кто же я? — мечтательно прошептал Первый, у которого не получалось заснуть. Его раскосые глазки-щелочки так и лучились любопытством. — Я тоже хочу быть крутым и сильным!

Саса и Четвертый уже сладко сопели.

Лу Цыцзю и сам понятия не имел, поэтому просто спросил:

— А кем бы ты хотел быть?

Первый не знал ответа, но с наивными мечтами о будущем быстро погрузился в сон.

На следующее утро Лу Цыцзю встал рано. Дети, полночи прободрствовав, спали беспросветным сном. Умывшись, он первым делом отправился на кухню, промыл рис и поставил вариться кашу. На завтрак он решил приготовить рисовую кашу с яйцом и ветчиной — нужно добавлять в рацион больше мяса.

Немудрено, что эти четверо выжили, питаясь жуками и сырым рисом. Обычные дети давно бы не выдержали.

Бум-бум!

В ворота двора кто-то настойчиво и громко застучал.

Лу Цыцзю, сжимая в руке деревянную поварешку, поспешил открывать — дети в доме еще спали. Деревянная створка со скрипом распахнулась, но за ней никого не было. Опустив взгляд, он увидел на заросшей травой ступени роскошную птицу с золотистым оперением.

Птица пристально смотрела на него, будто о чем-то раздумывая.

«Эта птица не похожа на обычную... Неужели...» — подумал Лу Цыцзю.

— Ты тоже брошенный малыш? — Лу Цыцзю, крепче сжав поварешку, озарился улыбкой заботливого отца. Он присел на корточки и с бесконечной нежностью уставился на взъерошенную, но красивую золотую птичку: — Привет! Не бойся, теперь я твой папа.

— Ну же, милый, скажи «папа»!

Гун Сичао ледяным и крайне опасным взглядом одарил молодого человека: Папа?!

— Человек, тебе жить надоело?

В следующую секунду прямо на глазах у Лу Цыцзю жалко выглядевшая золотая птичка с рокотом начала расти... увеличиваться в размерах до невероятных масштабов! Лу Цыцзю отшатнулся на шаг назад, когда огромная тень полностью накрыла его...

Человек?!

Это был мужчина лет двадцати четырех-двадцати пяти, высокий, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами. Его длинные волосы были собраны на затылке в хвост, а одет он был в строгий черный костюм. Несмотря на столь странную смесь стилей, невероятно привлекательное лицо мужчины компенсировало всё, создавая удивительно гармоничный образ.

Просто загляденье!

В голове у Лу Цыцзю крутилось только это слово.

Вот только взгляд у незнакомца был холодным, как лед, и совсем не дружелюбным. Золотистые зрачки с угрозой впились в него.

Эх, не малыш...

Лу Цыцзю немного расстроился. Слегка откашлявшись, он поднялся, придавая лицу строгое выражение:

— Тебя прислали из Управления, чтобы передать документы на приют? Где контракт? И чего ты мне тут мины корчишь? Я еще даже не подал на ваше Управление жалобу за жестокое обращение с детьми!

— Что ты несешь? — лицо Гун Сичао стало еще холоднее. Уловив внутри дома ауру дракона — точь-и-точь такую же, как у того паршивого дракона, — он непреклонно заявил: — Где дракон? Я забираю его.

Лу Цыцзю обомлел: Че-е-го?!

Мало того, что этот тип отказался становиться его сынишкой, так он еще и вознамерился увести его собственного ребенка?!

— Нет! Ни за что! — отрезал Лу Цыцзю. — Я теперь официальный заведующий приютом и опекун Первого, Второго, Третьей и Четвертого! Ваше Управление их не получит!

Гун Сичао изогнул бровь и ледяным тоном произнес:

— Человек, ты правда думаешь, что сможешь мне помешать?

— Хватит тыкать мне своим «человек»! У меня есть имя — Лу Цыцзю. Можешь звать меня «дядя»*, — про себя усмехнулся Лу Цыцзю. Ишь, расфуфырился тут, птица перелетная.

Интересно, понимают ли оборотни подобный двусмысленный юмор?

Гун Сичао не собирался ничего разбирать. Излучая ледяную угрозу, он монументальной поступью двинулся прямо во двор.

— Эй-эй-эй! Ты чего без разрешения в чужой дом ломишься?! Я же на тебя за незаконное проникновение заявлю! — Лу Цыцзю семенил следом, сжимая в руке поварешку и едва удерживаясь от желания подпрыгнуть и огреть этого типа по затылку.

Мужчина внезапно остановился и резко обернулся.

Лу Цыцзю замер. Сжал поварешку и натянул фальшивую улыбку:

— Давайте всё обсудим по-человечески. Вы, оборотни, приходя на территорию людей, должны соблюдать наши правила!

Хотя Лу Цыцзю ужасно хотелось его врезать, ввязываться в драку было невыгодно — у него на руках все-таки четверо детей.

Гун Сичао властно и холодно бросил:

— И вы, людишки, думаете, что можете мною командовать?

Лу Цыцзю безмолвствовал.

Этот оборотень что, любовных романов про властных боссов перечитал?

— Такими, как вы, наши люди точно командовать не захотят, — состряпал ехидную ухмылку Лу Цыцзю. Тоже мне, ценность.

Гун Сичао уловил сарказм. Его намудренные инеем брови слегка нахмурились, а в золотых глазах вспыхнул гнев:

— Человек, ты ищешь своей смерти...

— Злодей!

Неизвестно когда проснувшийся Второй — босоногий, с двумя торчащими драконьими рожками — выскочил во двор и встал прямо перед Лу Цыцзю, заслоняя его собой. Сверкнув «свирепым» взглядом, он выкрикнул:

— Не смей обижать Цзюцзю! Я очень сильный!

Глядя на него, Лу Цыцзю почувствовал одновременно умиление и жалость. Драгоценный мой сынок, ты хоть понимаешь, насколько мило и безобидно ты сейчас выглядишь?

Такой сладкий малыш — да кто тебя испугается?

— Господин, давайте не будем ругаться при ребенке. Что вообще задумало ваше Управление? Вы же сами сказали, что приют переходит мне, почему теперь забираете свои слова обратно?

Гун Сичао замер. Направив долгий, пристальный взгляд на Второго, он наконец произнес своим ледяным голосом:

— Какое еще Управление? Я знать о нем не знаю. А этот маленький дракончик — мой племянник.

— ... — Лу Цыцзю посмотрел на него взглядом «ты кого тут надуть пытаешься?», словно перед ним стоял отпетый работорговец. — Второй — дракон. А ты — птица...

— Какая еще птица?! — ледяное спокойствие Гун Сичао мгновенно испарилось. Он взорвался, напустившись на Лу Цыцзю: — Куньпэн*! Слыхал про Куньпэна?! Невежественный, необразованный человек!

Лу Цыцзю про себя изумился: Да заливает же.

Примечание от переводчицы:

• Звать меня «дядя» — в оригинале Лу Цыцзю предлагает звать его «Да Цзю» (大舅 — старший дядя по материнской линии). В китайском языке это популярная словесная ловушка/каламбур, чтобы поставить себя выше собеседника в семейной иерархии.

• Куньпэн (鲲鹏) — мифическая гигантская птица из китайской мифологии (из трактата Чжуан-цзы), способная превращаться в гигантскую рыбу Кунь и взлетать в небеса под видом птицы Пэн.

http://bllate.org/book/13664/1744062