Готовый перевод Just A Friends / В этой жизни — только друзья!: Глава 74

Это было опасно. Это был не первый и не второй раз, когда он занимался сексом с Кан Чжиханом, но он ощущал необъяснимое напряжение, которое сводило его с ума. Чувство, будто он новичок, готовящийся к первому опыту, возникало исключительно из-за Кан Чжихана.

Предварительные ласки были практически идеальными, как по учебнику. Взгляд, который настойчиво скользил по его телу, был медленным и серьезным, словно он оценивал произведение искусства, и все нервы Нам Сону были сосредоточены на тех участках, где задерживался этот взгляд. Нам Сону подумал, что принял действительно верное решение, выключив свет.

…В тот раз все было не так.

В прошлой жизни их первый раз тоже был по пьяни. Поэтому второй раз, совершенный на трезвую голову, запомнился еще ярче.

Тогда Нам Сону был камнем. Окаменелостью, застывшей от невероятной реальности. Одурманенный волнением от того, что он вступает в отношения с объектом своей безответной любви, он не чувствовал ни боли, ни удовольствия. Просто испытывал огромное удовлетворение. От одного того факта, что они с Кан Чжиханом стали парой и делили такую интимную близость, он переполнялся эмоциями и замирая на кровати, как камень.

Конечно, тогда ему тоже казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Но это не было похоже на нынешнее состояние, щекочущее ощущение в солнечном сплетении, будто вот-вот чихнешь. Сейчас он был далек от того, чтобы быть камнем; казалось, он вот-вот растает и превратится в бесформенную массу.

Как ни крути, единственное, что отличалось от того раза, — это Кан Чжихан.

Тогда он думал, что раз Кан Чжихан встречается с ним, то должен подстраиваться под него, чтобы тому было приятнее. Поэтому ласки были сведены к минимуму, и в основном секс сразу переходил к проникновению. Это вошло в привычку, но постепенно он настолько привык, что мог чувствовать удовольствие даже только от проникающего секса, так что не чувствовал разочарования. Даже просто поцелуев было достаточно.

Так Нам Сону впервые осознал, что у него уязвимая грудь. Хотя ее и ласкали слегка прежде, его никогда не трогали так откровенно. Поэтому он растерялся. Чувствовать возбуждение лишь от того, что его грудь слегка посасывают. Это не могло быть ничем иным, как извращением.

Пряча колотящееся сердце в подушку, Нам Сону сделал безразличный голос.

— Что ты делаешь? Не будешь?

— Не целовать, не трогать, а просто сразу вставить, что ли?

— В процессе само расслабится. Сообразишь.

Конечно, это было тогда, когда он привык к проникновению, но раз они делали это всего неделю назад, вряд ли будет так уж больно. Лучше уж боль, чем продолжать чувствовать это щемящее ощущение.

То, что он сейчас позвал Кан Чжихана в постель, было нужно для закрепления образа легкомысленного парня, а не для того, чтобы чувствовать волнение. Нельзя было придавать сексу особое значение. Все должно было закончиться просто актом: вставить, двигаться и кончить.

Последовало долгое молчание. Кан Чжихан, который обычно придирался к каждому слову, молчал, и тяжелая тишина давила на спину. Это было непривычно. Он уже думал, бывал ли Кан Чжихан настолько тихим в этой жизни, когда тот наконец выдавил запоздалый ответ.

— Не хочу.

Голос был приглушенным, словно он многое проглотил. Прежде чем Нам Сону успел что-то сказать, Кан Чжихан прижался губами к его белой спине.

Хотя на его спине не было красных следов, все же находились места, привлекавшие взгляд. Лопатки, выступавшие по обеим сторонам, были похожи на крылья, которые так и не смогли прорасти. Когда он провел языком по впадине под выступающими костями, Нам Сону дернул плечом.

— Эй…!

Словно говоря не делать этого, Кан Чжихан одной рукой прижал его ерзающее тело и продолжил изучать тело, которое не успел оценить ранее.

Стройное тело было точно таким же, каким он его увидел в ванной два года назад. Возможно, оно было даже более худым, но изгибы, спускающиеся к талии, были по-прежнему изящны, и взгляд сам скользил по ним. В отличие от того раза в ванной, когда он лишь стряхнул с него гусеницу, сейчас он мог трогать его сколько угодно. И даже больше.

Проводя рукой по изгибам тела, Кан Чжихан опустил лицо.

— Я же сказал не… Нх!

Когда он глубоко ввел язык в ложбинку вдоль его поясницы, голос Нам Сону оборвался. Он всегда хотел это сделать. Казалось, эти изгибы были созданы для этого, и Кан Чжихан свободно водил языком. Язык, скользивший вдоль позвоночника, остановился там, где ложбинка заканчивалась. Когда он лизнул это место с видом сожаления, на плотно сжатых ягодицах проступили ямочки.

Этого он не видел в той ванной комнате. С чувством, словно нашел записку с спрятанным сокровищем, Кан Чжихан поднял уголок рта и прикоснулся губами к этим следам.

— У тебя тут есть кое-что милое.

По мере того как раздавались чавкающие звуки, ямочки становились все глубже.

—…Перестань!

Нам Сону, завел руку назад, оттолкнул голову Кан Чжихана. Ему не хотелось легко сдаваться, но Кан Чжихан решил временно отступить. Потому что ягодицы, упиравшиеся в его подбородок, были слишком мягкими. Словно вся плоть тела собралась здесь, упругая кожа принимала форму под нажатием, как глина.

— Зачем ты это делаешь? — низким голосом произнес Нам Сону. — Мне такое не нравится. Если будешь продолжать в том же духе, одевайся и уходи прямо сейчас. Я больше не хочу этого делать.

Он крепко сжал подушку и не оборачивался, словно пытаясь что-то скрыть. Но, тщетность его попыток скрыть это была очевидна: его прежде белая шея покраснела и пылала.

Рука, лежавшая на пояснице, скользнула вперед вдоль выступающих костей таза. Нам Сону дернулся от прикосновения руки, вторгшейся ниже. Воспользовавшись образовавшейся щелью, рука привычно обхватила член. Сокрытый под телом член все еще был твердым, вопреки словам об отказе.

— Не знаю, с кем ты так делал, — прошептал Кан Чжихан, наклоняясь к его оцепеневшей спине и прижимаясь губами. — Со мной так нельзя.

— Ым…!

Пойманный в ловушку член бесцеремонно дергался в руке Кан Чжихана. Каждый раз, когда покрытые мозолями суставы руки терлись о член, плечи Нам Сону вздрагивали. Губы, спускавшиеся по шее, покрыли эту дрожь поцелуями.

В отчаянной попытке убежать от неумолимой стимуляции Нам Сону отодвинул бедра назад. Но в тот момент, когда он коснулся чего-то твердого, ему не оставалось ничего другого, кроме как застыть на месте. Кан Чжихан, стиснувший зубы со стоном, начал тереться своей нижней частью о его ягодицы. Когда под давлением сзади нижняя часть тела Нам Сону наклонилась вперед, стимуляция усилилась от возросшего давления на руку, сжимающую член. Но он не мог и отодвинуть бедра от члена, который терся сзади, словно пытаясь проникнуть. Зажатый между стимулами спереди и сзади, Нам Сону мог лишь дрожать поясницей, не в силах ни сопротивляться, ни поддаться.

Чем грубее становилось дыхание, обрушивавшееся на его плечо, тем больше увеличивалось то, что терлось о его ягодицы. Ощущая член, росший казалось бесконечно, Нам Сону сглотнул дрожь, сотрясавшую его.

Ну да, это не облегчит боль. Как я вообще вмещал в себя эту штуку?

Еще мгновение назад он лишь хотел, чтобы поскорее перешли к проникновению, но, ощутив во всей полноте леденящий душу размер, его охватил неконтролируемый страх.

Форму члена Кан Чжихана он мог представить с закрытыми глазами. Но он совершенно не понимал, почему его тело сжималось, словно он впервые сталкивается с таким.

Может, потому что это впервые, когда входят без подготовки? Надо было хотя бы рукой немного подготовить, зря я тогда выпендривался. — Эти сожаления подступали к горлу, но слова уже были сказаны.

— Все еще не хочешь?

Словно приказывая забыть о других мыслях, рука, стимулирующая член, приложила мощное усилие. Словно все предыдущее была детская игра, движение вверх-вниз начало набирать скорость.

Нам Сону уткнулся лицом в подушку от стимуляции, сводившей с ума. После возвращения он не мастурбировал, если не считать те мокрые сны. И то, что другой человек, да еще и никто иной, как Кан Чжихан, трогает его член, вызвало у Нам Сону головокружение. В конечном счете он издал последний стон и кончил прямо в руку Кан Чжихана.

— Ха, ха-а, ах…

Кан Чжихан погладил дрожащий член, словно хваля его. Когда он мягко простимулировал и без того сверхчувствительное место, Нам Сону, издав короткий, нечленораздельный звук, выгнул спину.

— Славно, что тебе понравилось.

Кан Чжихан усмехнулся, целуя его красный затылок. Ему не хотелось убирать руку, ему нравилось, как ощущение в руке становилось мягче, но, если он сделает это еще раз, Нам Сону, кажется, и правда швырнет в него подушкой. Сглотнув сожаление, Кан Чжихан собрал сперму, пролившуюся на кровать и на живот Нам Сону. Белая жидкость равномерно распределилась по его указательному, среднему и безымянному пальцам. Тщательно смоченные пальцы скользнули вверх по ягодицам.

Плотно сомкнутый вход был визуально меньше окружности его указательного… нет, даже мизинца. Несмотря на то, что его просили войти, вход, который был туго закрыт, был странно похож на самого Нам Сону, и на мгновение у Кан Чжихана мелькнула мимолетная мысль поцеловать это место. Но, зная, что Нам Сону это придет в ужас, он для начала просто погладил пальцем область вокруг входа. Когда другой рукой он мягко помассировал ягодицы, внутренняя плоть, окрашенная в цвет, схожий с цветом члена, осторожно обнажилась.

Словно завороженный, Кан Чжихан, пытаясь заглянуть внутрь, ввел указательный палец. Вход снова сомкнулся, но отверстие, принявшее только его ноготь, ощущалось таким мягким внутри, что, казалось, могло поглотить и остальное. Надавливая на внутренние стенки, распределяя сперму, он начал постепенно продвигался внутрь. Он замедлился, достигнув середины пальца, но стоило лишь слегка простимулировать изнутри, как Нам Сону тут же застонал.

— Ах…

Нам Сону, чей профиль едва был виден, все еще казался опьяненным отголосками оргазма. Хотя он хмурился от постепенно углубляющегося проникновения, было мило, что он, казалось, не осознавал, что происходит. Но, с другой стороны, в этом беззащитном виде не было ничего милого. Потому что казалось, что он настолько привык к проникновению, что даже не замечал, что в него что-то входит.

Палец, словно наполненный эмоциями, глубоко вонзился внутрь. Благодаря обильно нанесенной сперме вход прошел гладко, но Нам Сону широко раскрыл глаза. Вместе с тем, как фокус вернулся в его потускневшие зрачки, внутренности сильно сжались. От сильного давления, которое не позволяло ни войти глубже, ни вытащить палец, Кан Чжихан серьезно пробормотал:

— Кажется, не войдет.

— Ког-огда ты…

— Ты же сказал вставлять. Но если ты уже так реагируешь, как я его вставлю?

Услышав это, Нам Сону прикусил нижнюю губу. Сквозь стиснутые зубы прозвучал голос, полный уязвленной гордости:

— Это потому что ты вставляешь, ничего не говоря, придурок. …Подожди немного.

Все еще крепко сжимая подушку, Нам Сону понемногу расслаблял тело. Вид его, привычно готовящегося к проникновению, был одновременно похабным и по-прежнему вызывал раздражение. Он почувствовал, как внутренние стенки, не отпускавшие его палец, расслабились, но Кан Чжихан, уже раздраженный, резко вытащил палец.

— Ых, эй…!

Уставившись на вновь плотно сомкнувшееся отверстие, Кан Чжихан опустился к нему. Затем, крепко прижав поясницу Нам Сону, он воплотил в жизнь свою мелькнувшую ранее мысль.

http://bllate.org/book/13641/1333136