Готовый перевод A Lie For a Lie / Ложь за ложь: Глава 8

Даже глубокий вдох не помог успокоить бешено колотившееся сердце. Перед глазами снова и снова всплывало раскрасневшееся лицо Кан Хёна, и стоило о нём вспомнить, как тепло разливалось по всему телу до самых кончиков пальцев ног. Лишь теперь, когда всё тело откликнулось на один-единственный взгляд Хёна, Доён наконец понял, что тот ему нравится.

— Ах… Ну почему я такой идиот?

Стоило осознать правду и понять, почему сообщение Кан Хёна о девушке вызвало в нём такую ярость и ощущение, будто его предали, как внутри всё резко похолодело. Кончики пальцев едва заметно задрожали, а вместе с тревогой его охватило мучительное чувство, что нужно немедленно что-то делать. Сам того не замечая, Доён нервно забарабанил пальцами. Несколько мгновений он невидяще смотрел перед собой, затем медленно повернул голову. Вспомнив, как Хён смутился, увидев его обнажённым, Доён почувствовал, как в груди затеплилась крошечная надежда.

— Хён-а.

У него мгновенно загорелись глаза. Доён распахнул дверь ванной — и встретился взглядом с медсестрой, державшей в руках чистую больничную одежду.

— Ой!

— П-простите!

Доён попятился и захлопнул дверь. Его захлестнул стыд. С пылающим красным лицом он прислонился лбом к холодной кафельной стене. Весь жар словно разом схлынул из головы и тела. Доён тяжело вздохнул.

Тут в дверь постучали.

— Выходи, — прозвучал ровный и спокойный голос Кан Хёна.

Доён снова вздохнул и пробормотал:

— Ух… И как мне теперь ей на глаза показываться?

— Ничего страшного.

— Для тебя ничего. А если она решит, что это было сексуальное домогательство или ещё что-нибудь?

— Она медсестра. Для неё голый пациент — как разделанная курица. Выходи уже.

Но даже после уверений Хёна Юн Доён не решался открыть дверь. Тогда снаружи раздался голос Ли Джигёна.

— Что случилось? Медсестра отсюда вышла вся красная. А? Хён, да ты и сам красный.

— Она меня увидела.

— Что увидела?.. А-а!

Джигён громко расхохотался и даже захлопал в ладоши:

— Ого! Да этой медсестре, видно, вчера счастливый сон приснился!

— Дайте мне полотенце.

— Так вот почему ты стесняешься выйти? Вот так и рождаются слухи, причём ведь даже не соврут: «Юн Доён разгуливает по больнице голым, демонстрируя всем своё достоинство».

— Хватит.

Пока Джигён смеялся, Кан Хён оборвал его и мягко постучал в дверь:

— Открывай, а то ещё сильнее простудишься.

Доён осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Хён слегка подтолкнул его ладонью в макушку и вошёл в ванную, держа полотенце, нижнее бельё и чистую больничную одежду.

— Повернись.

Доён послушался. Хён вытер ему волосы и спину, прошёлся полотенцем по ягодицам, затем ниже, по ногам, и протянул полотенце Доёну. Тот начал вытирать грудь и низ живота, то и дело украдкой поглядывая на Кан Хёна. Посмотрев вниз, на тёмную макушку Хёна, присевшего перед ним, чтобы помочь продеть ноги в бельё, Доён заметил, что мочки его ушей всё ещё красные.

Доён наклонился, пытаясь получше рассмотреть его лицо, и их взгляды встретились.

Хён испуганно распахнул глаза так широко, что стали видны белки. Доён и сам чувствовал, как горят лицо и уши, но не отвёл взгляд и тихо сказал:

— Ты покраснел.

— …А теперь представь наоборот. Если бы голым был ты… то есть если бы голым был я, а ты натягивал на меня бельё, тебе разве не было бы неловко? Сама ситуация неловкая. И ты тоже красный.

Кан Хён обычно не оправдывался так многословно, и от этого подозрения Доёна только усилились. Он молча смотрел на него сверху вниз, а потом всё-таки не удержался и озвучил часть своих мыслей:

— Мне кажется… дело не только в этом.

— Замолчи. Ногу.

Кан Хён раскрыл штанину и легонько постучал по щиколотке. Доён поднял ногу. Когда Доён наконец оделся и они вышли из ванной, оба были красными как помидоры.

Ли Джигён, смотревший телевизор, перевёл взгляд на Хёна. Доён покраснел по вполне понятной причине: его только что увидела голым медсестра. А вот лицо Хёна горело так, будто ещё немного — и вспыхнет, к тому же он явно старался не смотреть на Доёна.

У Джигёна тут же изменилось лицо. Он подозрительно прищурился:

— …Что-то случилось?

— А что могло случиться? — без малейшей паузы ответил Кан Хён, затем прижал полотенце к волосам Доёна и начал осторожно промакивать их.

Вопрос Джигёна застал Доёна врасплох, и он отвёл взгляд к окну, в котором отражались огни ночного города. В стекле отражался и Кан Хён: он аккуратно перебирал пальцами волосы Доёна и бережно их сушил, стараясь не повредить.

Наблюдая за этими осторожными движениями, Доён перевёл взгляд на Джигёна. Тот буквально сверлил Хёна глазами, не скрывая подозрительности. Постепенно его лицо помрачнело, и он недовольно цокнул языком.

Доён насторожился. Их взгляды встретились, но ни один не моргнул и не отвёл глаз.

У Джигёна раздражённо дёрнулась бровь. Он поджал губы и наконец нарушил повисшую в палате тишину:

— Кан Хён-хён, пойдём. Думаю, Доён-хёну надо отдохнуть.

— Я нормально себя чувствую, — сразу же возразил Доён, но Хён будто не заметил его недовольства и поддержал Джигёна:

— Ага. Пойдём.

— Уже?

Протест вырвался сам собой. Кан Хён взъерошил его всё ещё влажные волосы и ответил:

— Я обещал выпить с Джигёном.

— …Но мне скучно.

— Тогда ложись и спи.

Убедившись, что с волос уже не капает вода, Кан Хён протянул ему пульт.

— Мы пойдём. Отдыхай.

Когда он повернулся к двери, Доён быстро схватил его за руку:

— Ты пальто не забыл?

— Мы поедем на такси.

— На улице холодно. Надень, потом вернёшь.

— Я возьму куртку Джигёна. Не выходи за нами.

Не оборачиваясь, Кан Хён махнул рукой. Джигён улыбнулся и вежливо поклонился.

— Доён-хён, поправляйся. Увидимся в следующий раз.

— …Спасибо, что приехал. Я правда был рад тебя увидеть.

Дверь закрылась, и Доён с горечью проводил их взглядом. Затем он тут же слез с кровати, потащил за собой стойку с капельницей и открыл дверь — но сразу застыл.

Кан Хён стоял снаружи, скрестив руки на груди. Он тихо вздохнул и мягко отчитал Доёна, словно с самого начала знал, что тот обязательно выйдет:

— Я же сказал не выходить.

Доён виновато улыбнулся. Хён указал на кровать.

— Ложись.

— …Я просто хотел вас проводить.

— Та медсестра всё ещё на этом этаже. Не создавай проблем. Возвращайся.

Кан Хён забрал у него стойку с капельницей и взял Доёна под руку. Вернув Доёна к кровати, Хён уложил его, подтянул одеяло до груди и только после этого снова направился к двери.

Джигён всё это время молча наблюдал за Кан Хёном. Когда они остались вдвоём в лифте, он недовольно надулся.

— Доён-хён какой-то странный.

— В смысле?

— Сам позвал меня, хотя мы почти не общаемся, а потом, когда я пытался поддерживать разговор, смотрел так, будто я его раздражаю. Он и раньше таким был. Скажешь что-нибудь — и сразу ощущение, будто его всё бесит.

И, словно вынося окончательный вердикт, Джигён тихо добавил:

— Холодный. И манер никаких.

Кан Хён сразу стал серьёзным:

— Что именно он сделал?

— Когда я сказал, что в кафе ты один выполняешь всю тяжёлую работу, Доён-хён посмотрел на меня так, будто я Каён-нуну за спиной ругаю.

Пока Джигён подробно пересказывал произошедшее, Кан Хён взъерошил ему волосы:

— Не бегай и не жалуйся всем подряд на каждую мелочь. Поэтому ты и кажешься ребёнком.

— Что? Я не жаловался! Я просто сказал правду. Ты ведь и правда там всё делаешь.

— Хватит. Доён не любит, когда людей обсуждают за спиной.

— Это не сплетни, а чистая правда! Я и Каён-нуне могу то же самое в лицо сказать.

— Хорошо. Спасибо, что переживаешь за меня.

Кан Хён улыбнулся и похлопал его по спине, ясно давая понять, что разговор окончен. Лифт как раз приехал на первый этаж. Кан Хён вышел и направился к стоянке такси.

Зимний воздух пробирал до костей.

— А где твоё пальто?

— Утром увидел статью и выбежал из дома, даже не подумав.

Кан Хён коротко объяснил, что произошло утром. Джигён цокнул языком.

— И чего ты так перепугался? Его семья наверняка обо всём позаботилась. Доён-хён всегда слишком драматизирует. Каён-нуна, когда ребро сломала, вообще так себя не вела.

— Он ещё и простудился. Наверное, поэтому ему тяжелее.

— Правда? Он ни разу не кашлянул…

— Наверное, лекарство выпил.

Кан Хён оборвал разговор и пошёл быстрее.

Холодный воздух обжигал кожу, и жар, оставшийся после недавнего смущения, понемногу отпускал. И всё же мысль о Доёне, который остался один в больничной палате, неприятно давила на грудь. По привычке Кан Хён слегка приподнялся на носках и снова опустился на пятки.

Джигён распахнул свою куртку, приобнял его сбоку и прижался лицом к плечу.

— Так теплее, да?

— Ага. Такси приехало.

Они направились к подъехавшей машине, и Джигён недовольно пробормотал:

— Ты вообще умеешь испортить момент.

— Нечего тут смущаться. Садись, холодно.

Кан Хён устроился на переднем сиденье и назвал адрес.

— Могли бы вместе сесть, поговорить… — сзади тихо проворчал Джигён.

— Говори. Я и отсюда тебя слышу.

Пристегнувшись, Кан Хён скрестил руки на груди и тихо зевнул. То ли сказалась бессонная ночь, то ли в тёплом салоне разморило, но сонливость накатила почти сразу.

— Хён, я думаю расторгнуть контракт с агентством.

Хотя глаза у него уже слипались, Кан Хён тут же насторожился. Эта мысль была ему слишком хорошо знакома, и он невольно прислушался внимательнее.

— Почему?

— Они до сих пор для меня ничего не сделали. С чего вдруг теперь что-то изменится? Я сам таскаюсь по прослушиваниям, а даже крошечную роль в какой-нибудь веб-дораме получить не могу.

— Ты снялся в рекламе и для каталога.

— Я что, модель? Я актёр. А тот каталог вообще был для какой-то дешёвой одежды для рабочих. На съёмке я чуть не свихнулся — меня нарядили так, будто я чей-то дядька. И ещё постоянно тащат на попойки. Ты ведь тоже на таких бывал?

При упоминании подобных застолий выражение глаз Кан Хёна мгновенно стало жёстким.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13637/3350413