Готовый перевод The Prosecutor’s Office’s Proposal / Предложение прокурора: Глава 1.1.

Несчастье похоже на змею. Оно бесшумно подползает и впивается в лодыжку ничего не подозревающей жертвы.

К такому выводу я пришел после долгих размышлений о несчастьях, которые обрушились на меня в те дни.

Взрослея, я задавался вопросом: не было ли каких-нибудь едва заметных предзнаменований, предвещавших надвигающуюся беду, признаков, которые я, будучи ребёнком, просто не заметил. Чего-то вроде разбившегося зеркала или внезапного ливня среди ясного неба — тех самых знаков, которые часто показывают в драмах и фильмах.

Но сколько бы я ни размышлял и ни пытался всё проанализировать, мир не посылал мне никаких подобных сигналов. В ту ночь несчастье, которое должно было обрушиться на отца и на меня спустя полдня, должно быть, прокралось в наш дом, словно змея, тихо затаившись где-то у моих ног пока я спал. Тайно и бесшумно, но стремительно и безжалостно. Нацелившись на мои беззащитные лодыжки.

Мне было тринадцать, я всё ещё учился в начальной школе. Я задремал на диване перед телевизором, ожидая отца, который задерживался на работе. Была середина июля. Влажный воздух, проникавший через открытое окно, обдувал мой лоб, уже покрывавшийся потом из-за тропической ночной духоты. В полудреме я уютно свернулся калачиком, вдыхая запах затянувшегося сезона дождей, принесённого ветром.

Каждый раз, вспоминая ту ночь, я ощущаю прохладную кожу дивана, касающуюся моей щеки, когда я ворочался, слышу голос диктора из телевизора и вижу, как колышется белая занавеска. Это последнее воспоминание о спокойном сне.

Ближе к полуночи я услышал писк кодового замка от входной двери, который заставил меня медленно приоткрыть тяжёлые веки. Я увидел, как отец разувается в прихожей, но был слишком сонным, чтобы сразу встать. С моих губ сорвался приглушенный голос:

— Папа, ты вернулся?

— Ли Чэха, уже двенадцать, а ты всё не спишь? Завтра в школу. Тебе пора давно спать.

— Я спал на диване.

— Чтобы как следует отдохнуть, нужно спать в кровати, вытянув ноги. Тогда тебе будут сниться хорошие сны.

Отец подошёл и крепко обнял меня. На нём была рубашка с длинным рукавом и пиджак. В разгар лета в таком должно было быть невыносимо жарко.

Когда он работал таксистом, то носил удобную одежду с короткими рукавами. Но с тех пор как стал личным водителем владельца казино, отец одевался аккуратно, как офисный служащий. Казино было совершенно новым проектом и ещё не открылось, но уже был назначен президент, готовящийся к его торжественному открытию, и мой отец работал у него водителем.

С тех пор как отец начал носить дорогую одежду, его зарплата выросла. Через год после того, как он стал шофёром владельца казино, мы переехали из нашей квартиры на северной стороне, где бельё никогда не высыхало, в эту квартиру.

После того как мама умерла от рака, дом стал слишком большим для семьи из двух человек — меня и отца.

Протирая сонные глаза, я спросил:

— Хозяин снова поздно вернулся?

Раньше отец приходил к восьми, а в последнее время — только к полуночи.

— Прости, прости. Скоро открытие казино, хозяин очень занят. Как только оно откроется, зарплата папы еще больше вырастет.

— Правда?

— Конечно. Подожди, пока казино откроется. У людей, которые с трудом сводят концы с концами в этом шахтерском городке, появятся рабочие места, и Данхён снова станет пригодным для жизни. Как Пуйон в провинции Канвондо.

В голосе отца звучала гордость и хвастовство за то, что он был водителем такого важного человека. Это было понятно: ведь открытие второго внутреннего казино было давней мечтой города Данхён.

Многие даже не знают, что шахтерские города есть не только в провинции Канвондо. Они разбросаны по провинциям Кёнгидо, Чхунчхон, Кёнсан, Чолла и другим, но значительно меньше тех, что находятся в провинции Канвондо, и их часто не замечают.

После того как эпоха шахтерских поселков подошла к концу, шахтеры за пределами провинции Канвондо лишились своей работы и домов, в которых трудились и жили долгие годы. Они искали способ выжить, но не могли ни найти решения, ни выбраться из нищеты.

Многие стекались в заброшенный шахтёрский город Данхён в провинции Кёнгидо, расположенный рядом с угольными шахтами Чхунчхон и Кёнбук. Но, даже объединив усилия и перепробовав всё, они с трудом сводили концы с концами.

Несмотря на то, что Данхён относился к Кёнгидо, это была удалённая окраина мегаполиса, где не было ни одной ветки метро. Кроме старых заводов, от которых отказывались другие регионы, возможностей там почти не было.

И всё же шахтёры и их семьи не сдавались. Они взяли за пример Ассоциацию угольных шахт Канвондо, которой удалось привлечь к сотрудничеству местное казино. Они создали собственную ассоциацию под названием «Ассоциация угольных шахт других регионов» и потребовали от правительства решения проблемы. Это была долгая и тяжёлая борьба.  

Их заветное желание, наконец, осуществилось, и они словно выбрались из заброшенных шахт на поверхность. Им удалось открыть в городе Данхён второе казино в стране. Это произошло ровно через пять лет после открытия казино Пуйон в провинции Канвондо.

Первым президентом, отвечавшим за подготовку открытия, был школьный друг отца — господин Кан. Он случайно сел в такси отца, когда ему поручили это дело, и узнал своего старого друга.

Отец, для своего возраста, был на удивление искренним, простодушным и разговорчивым. Наверное, он вылил на друга все свои переживания и беды, и, возможно, даже расплакался: о том, как потерял любимую жену из-за рака и погряз в долгах из-за медицинских расходов, и о своём маленьком сыне, рано лишившемся матери.

Они вспомнили прошлое, и добросердечный президент без колебаний предложил другу работу водителем при казино.

После этого отец стал называть его «господин», но при этом всегда сиял от радости.

Если бы мой друг предложил мне деньги за то, чтобы я, говоря с ним, использовал формальный стиль общения, я бы, наверное, сильно обиделся. Интересно, меняется ли это, когда становишься взрослым?

Отец выглядел по-настоящему счастливым. Он говорил, что теперь сможет отправить меня в академии английского и математики. Но мне больше нравилось, когда отец сам учил меня решать задачи и всегда возвращался домой на ужин между сменами в такси. Даже несмотря на то, что на нашем маленьком обеденном столе из гарниров были только кимчи и сушеные анчоусы.

— Мне не важно, если папа зарабатывает мало. Я бы хотел, чтобы он чаще был дома.

— Ах, ты, мой милый сын. Обычно дети начинают отдаляться от отцов уже к десяти годам, но, видимо, до начала переходного возраста Чэха ещё очень далеко.

— Просто по вечерам скучно одному.

Я подумал, что должен ответить как «подросток», и постарался говорить как можно более равнодушно.

— И всё же я должен много зарабатывать, чтобы покупать тебе хорошую одежду и отправить в академию, Чэха. Иначе я не смогу смотреть в глаза твоей маме на небесах.

— Зачем ты говоришь о маме? Прекрати. Мне хочется плакать.

— Ты всё ещё плачешь? Тогда плачь, когда захочешь. Нужно выплакаться до тех пор, пока не сможешь говорить о маме без слёз.

— Не надо. Хватит.

Отец стал слишком сентиментален. Я не хотел показывать слёзы, поэтому ответил немного резко. Кажется, на этот раз я и правда говорил как подросток. Я быстро сменил тему.

— Ты сегодня много заработал?

— Да. Если я работаю после одиннадцати, то хозяин даёт мне миллион вон в качестве бонуса. Вот, смотри.

Отец достал толстый кошелёк и протянул мне пятьдесят тысяч вон. Сумма была слишком большой, и я попытался отдёрнуть руку, но лицо отца, дающего сыну карманные деньги, было таким счастливым, что я принял деньги.

Сложенная пополам купюра легла мне в ладонь.

— Спасибо. Но почему ты называешь его «хозяин» даже после работы? Ты же говорил, что он твой друг.

— Какая разница? Он мой друг, но я его уважаю, поэтому могу называть Усона «хозяином».

— Его зовут Усон?

— Да, Кан Усон.

— Красивое имя.

Кан Усон — звучало как имя актёра.

Отец добавил напоследок назидательное замечание:

— Эй, Ли Чэха. Даже если я называю его Усон, ты должен называть его «хозяин». А теперь иди спать. Я немного посмотрю телевизор и тоже пойду спать.

— Ты же говорил, что на диване спать вредно… Ладно. Спокойной ночи.

Я поднялся и слегка обнял отца. От него пахло летним ветром и едва уловимым запахом пота. Судя по тому, как поздно он вернулся, ему пришлось нелегко, сопровождая своего пьяного друга в его роскошную квартиру. Вдыхая его запах, я крепко сжал купюру в руке, прежде чем отстраниться от него.

Я пошёл в свою комнату и заснул сразу, как только лёг. Но, словно предчувствуя грядущую неминуемую беду, я не смог спать так же крепко, как на диване.

Всю ту ночь меня мучили странные сны. Когда меня, наконец, разбудила чья-то большая рука, в лучах последнего незабываемого рассвета я увидел отца и старые обои за его спиной.

Лучше бы я в тот день не открывал глаза.

http://bllate.org/book/13616/1207656