Готовый перевод Peter Pan and Cinderella / Питер Пэн и Золушка: Глава 10 - Ты не можешь на меня злиться, даже если я раздражаю

Глава 10 – Ты не можешь на меня злиться, даже если я раздражаю

Сестра Фэн с того момента больше не делал ничего подозрительного, видимо, он просто не хотел создавать себе лишних проблем.

Все шестеро были заняты с утра до ночи. Время пролетело очень быстро, и вот их подготовительный период незаметно подошел к концу.

16 августа, десять вечера.

Они вернулись в общежитие полностью вымотанные.

Комната Ван Чао и Се Чжусина находилась в самом конце, после гостиной. Ван Чао вошел первым, а Се Чжусин последовал было за ним, но Джи Дже и Чен Яо окликнули его в последний момент: «Брат? Ты не мог бы зайти к нам ненадолго? Мы хотим поговорить с тобой кое о чем.»

«Ладно, сейчас приду. Дайте мне сначала поставить телефон на зарядку.»

Се Чжусин зашел в комнату, чтобы подключить телефон к разъему. Ван Чао не расслышал, о чем шла речь, поэтому переспросил: «Куда ты идешь?»

Се Чжусин сказал лишь половину правды: «У Чен Яо есть пара вопросов. Постой немного у стены сам.»

Ван Чао не имел ничего против Чен Яо, поэтому сказал: «Тогда давай быстрее, стоять одному так скучно.»

Се Чжусин зашел в комнату Чен Яо и Джи Дже. Оказалось, они хотели обсудить вопрос жилья после подготовительного периода.

«Договор аренды моей прошлой квартиры подошел к концу,» - сказал Джи Дже. «Последний месяц я жил тут, но теперь, когда подготовительный период подошел к концу, мне придется искать новое жилье. Это такое хлопотное дело, и я подумал, почему бы не арендовать место прямо тут? И перевозить ничего не придется. Завтра я спрошу брата Кунь об этом и узнаю, сколько будет стоить аренда. Чен Яо тоже негде жить, так что он готов присоединиться и разделить аренду. Но нас только двое, а свободных комнат – три. Я подумал, что будет жаль, если одна комната будет пустовать.»

Он хотел, чтобы Се Чжусин присоединился к ним. Так можно будет разделить аренду на троих.

Се Чжусин не очень хотел жить вместе с ними. Он сказал: «Я заключил договор аренды на полгода. Осталось больше трех месяцев. Кажется, Сиюань живет в Тяньтунъюане? Может, он захочет вернуться. Вы спрашивали Сяому?»

«Ян Сяому живет со своим кузеном. Он сказал, что не хочет никуда переезжать,» - ответил Джи Дже.

«Узнайте у брата Куня завтра все подробности. Возможно, вам позволят оплатить лишь за две комнаты. К тому же вряд ли разница в аренде будет такой значительной. Вы можете просто оставить эту комнату пустой.»

Было очевидно, что Джи Дже не хотел платить за лишнюю пустую комнату, но вслух он ничего не сказал.

Однако Чен Яо, который до этого сидел в стороне и возился со своим телефоном, тоже заговорил: «Я тоже думаю, что разделить аренду на двоих будет вполне нормально. Разница между арендой для двоих и для троих скорее всего составит всего лишь пару сотен. Это не такая уж и большая сумма, но у Сяо Джи дома возникли проблемы…»

«Ничего не нужно говорить,» - сказал Джи Дже.

И Чен Яо заткнулся.

«Джи Дже, что за проблемы у тебя дома? Если я могу тебе чем-нибудь помочь, не стесняйся и говори,» - сказал Се Чжусин.

. . . .

Ван Чао играл в телефоне в своей комнате, пока ждал Се Чжусина. И поскольку некому было за ним наблюдать, все пятнадцать минут он пробездельничал стоя у стены.

Он делал эти упражнения всего пол месяца, но результат уже был заметен. Сестра Фен и госпожа Ли сказали, что осанка у него стала намного лучше. И даже Дуань Икунь заметил его прогресс.

Он ждал уже довольно долго, но Се Чжусин так и не вернулся. Неожиданно Ван Чао вспомнил, что Чен Яо попросил Се Чжусина зайти в его комнату, чтобы поговорить. Но разе Чен Яо не живет вместе с Джи Дже?

Настроение у Ван Чао мгновенно испортилось. Он тут же представил, как Се Чжусин и Джи Дже договариваются у него за спиной. Ван Чао считал Джи Дже своим врагом, а Сяо Се – своим единственным союзником. Враг твоего друга должен стать и твоим врагом. Почему Сяо Се не понимал такой простой истины и продолжал общаться с Джи Дже? Он что, хотел по-настоящему разозлить его?

Ван Чао был не из тех, кто стал бы сдерживать свой гнев, поэтому он сразу же побежал в комнату своего врага, желая убивать.

Дверь в комнату была закрыта. Даже не спросив разрешения, Ван Чао распахнул дверь и сердито взревел: «Се Чжусин!» И тут же спросил: «Что ты тут делаешь?»

В комнате было три человек. Чен Яо сидел в самом дальнем углу уткнувшись в телефон, словно совершенно не имел никакого отношения к происходящему. Два других сидели на кровати. Джи Дже выглядел очень расстроенным. Он опустил голову, а Се Чжусин с нежным и заботливым видом положил руку ему на плечо.

Ван Чао был ужасно зол, он открыл рот и снова понес какую-то чушь: «Мне было интересно, почему ты так и не вернулся, хотя прошло уже пол дня. Ты к нему клеишься или что-то в этом роде?»

Се Чжусин опустил руку и нахмурился: «Что за ерунду ты несешь? Ты уже отстоял свои пятнадцать минут?»

Ван Чао разозлился еще сильнее. Ладно, Сяо Се, ты смеешь разговаривать со мной в такой тоне при посторонних? И чем злее становился Ван Чао, тем больше чуши произносил: «Отстоял? Почему тебя это заботит? Чтобы пока я там стоял, ты мог клеиться к нему?»

«Замолчи и убирайся отсюда. Мне нужно сказать еще пару слов Джи Дже и я тоже пойду.»

Ван Чао посмотрел на Джи Дже, и тот посмотрел на него в ответ.

Их взгляды встретились, и Ван Чао фыркнул: «Какого хрена ты уставился?»

Джи Дже: «…»

Обычно он не лез за словом в карман и всегда отвечал на оскорбления, но сегодня, кажется, что-то пошло не так, и Джи Дже ничего не ответил.

Ван Чао взбесился еще больше: «Что? Решил поплакаться Сяо Се? Иди, иди, иди к папочке, поплачься мне, папочка тебя успокоит.»

После этой фразы лицо Джи Дже потеряло все краски.

Се Чжусин одернул крикуна: «Ван Чао! Заткнись, быстро иди к себе!»

Ван Чао зло огрызнулся: «Что за отношение?»

Джи Дже вскочил с места: «Что ты только что сказал?»

Ван Чао был занят перепалкой с Се Чжусином, поэтому нетерпеливо бросил в ответ: «С тобой никто не разговаривает!»

Джи Дже подошел к нему: «Чьим отцом ты тут собрался быть?»

Се Чжусин удержал его за плечо: «Джи Дже, не нужно опускаться до его уровня.»

«Че Чжусин! Что ты хочешь сказать!? Какой у меня уровень?!»

«Все никак не заткнешься?!»

«Просто ответь! Чьим отцом ты тут собрался быть?!» - снова повторил Джи Дже.

«На чьей ты стороне?» - спросил Ван Чао Се Чжусина.

«Не обращай на него внимание. Он все время несет какую-то чушь.»

«На чьей ты стороне!!»

Джи Дже не мог стряхнуть Се Чжусниа, поэтому крикнул: «Ты, ну-ка подойди сюда!»

«Ты думаешь, я побегу к тебе по первому твоему зову? Кем ты себя возомнил?»

«Заткнись!»

«На чьей ты нахрен стороне!?»

«Если у тебя есть яйца, подойди сюда!» - крикнул Джи Дже.

«А вот и подойду!»

«Подойдет он, моя задница! Свалил нахрен в свою комнату, быстро!» - сказал Се Чжусин.

Ван Чао: «…»

Се Чжусин: «…»

Наблюдающий за представлением Чен Яо: «…»

«Ну-ка подойди сюда!» - снова сказал Джи Дже.

Ван Чао сердито направился к нему, но Се Чжусин отпихнул Джи Дже в сторону и перехватил Ван Чао на полдороги: «Пошли. Мы возвращаемся в нашу комнату.»

Ван Чао отвернулся от него: «Кто ты нахрен такой? Отвали!»

Се Чжусин не успел ему ответить, поскольку Джи Дже неожиданно кинулся на Ван Чао с кулаками. Се Чжусин попытался помешать этому, но все было бесполезно. Эти двое как с цепи сорвались.

Ван Чао и Джи Дже наносили друг другу удар за ударом.

Се Чжусин схватил Ван Чао за талию и крикнул Чен Яо: «Что ты застыл как чурбан?»

Чен Яо глупо таращился какое-то время, прежде чем прийти в себя. Он подскочил к Джи Дже и попытался оттащить его. Но в силе он заметно уступал Джи Дже и вскоре был отброшен в сторону, едва не оказавшись на полу. Но Джи Дже было все равно, он снова рванул вперед, чтобы отвесить очередной пинок Ван Чао.

Ван Чао не мог ударить в ответ, поскольку Се Чжусин продолжал удерживать его. Получив пинок, он сердито крикнул Се Чжусину: «Какого хрена! Как ты смеешь помогать постороннему бить твоего папашу!»

У Се Чжусина не было времени пускаться в объяснения. Джи Дже явно не собирался сдаваться, поэтому ему пришлось отпихнуть Ван Чао себе за спину, чтобы заблокировать очередной удар.

Глаза Джи Дже налились кровью, и он снова нанес удар Ван Чао, который все еще матерился после полученного пинка.

Се Чжусин понимал, что словами драку уже не остановить. Любые слова сейчас лишь добавят масла в огонь. Ему не оставалось ничего другого, кроме как стоять между драчунами.

К счастью, Гао Сиюань и Ян Саому услышали шум потасовки и прибежали разнимать скандалистов.

Се Чжусин наконец вытащил Ван Чао в гостиную.

Тот отчаянно сопротивлялся, не желая уходить. Но избавиться от хватки своего соседа по комнате ему так и не удалось, поэтому он лишь сыпал проклятьями. Обматерив Джи Дже, он взялся за Се Чжусина, а затем и за остальных членов группы, недовольный, что ему помешали.

Когда Се Чжусин наконец втащил Ван Чао в их общую комнату и с грохотом пинком захлопнул дверь, его лоб был мокрым от пота.

Ван Чао тоже тяжело дышал, у него явно не осталось сил на создание новых проблем. Се Чжусин отпустил Ван Чао, и тот ухватился за бок, в том месте, куда его пнули. С трудом переведя дух он уставился на Се Чжусина. Если бы можно было взглядом метать ножи, в Се Чжусине уже было бы десять тысяч дыр.

«…это место болит?»

Ван Чао тут же почувствовал себя несправедливо обиженным. Он не желал даже смотреть на своего соседа по комнате, поэтому отвернулся и сказал: «Совсем не болит!»

«Если не болит, тогда зачем ты держишься за бок?»

Ван Чао был холоден: «А тебе какое дело? Разве это не ты сказал мне свалить нахрен?»

Он чувствовал себя пострадавшей стороной. Ему очень хотелось вернуться и отвесить такого же пинка Джи Дже. В порыве гнева он собрался открыть дверь, но Се Чжусин быстро отреагировал и остановил его: «Не нужно создавать новых проблем. Ты уже достаточно натворил.»

Гнев Ван Чао разгорелся с новой силой: «Что это я такого натворил? Разве я первый на него напал? Ты такой молодой и уже подслеповатый.»

«Всего этого бы не случилось, если бы ты не назвался его отцом.»

Эти слова показались Ван Чао бессмысленными, и он не отнесся к ним серьезно. Он начал громко возмущаться: «Он? Даже если бы он хотел быть моим сыном, я бы ему не позволил!»

Се Чжусин с очень серьезным видом произнес: «Все еще продолжаешь нести чушь? У Джи Дже нет отца.»

«…»

Отец Джи Дже умер, когда тому было совсем мало лет. Затем его мать снова вышла замуж и совсем перестала заботиться о сыне. Его растили дедушка с бабушкой. Пару лет назад дедушка Джи Дже умер, и осталась лишь бабушка.

«У него сложная ситуация в семье. После смерти дедушки Джи Дже трудился изо всех сил, чтобы заработать на жизнь себе и своей бабушке,» - сказал Се Чжусин. «У его бабушки болезнь Альцгеймера, и поскольку сейчас он не может находиться радом с ней, он нанял сиделку. Это довольно дорого. Он позвал меня, чтобы предложить снимать эти апартаменты втроем. Он пытается сэкономить на всем, на чем только можно.»

Ван Чао ошеломленно слушал. Он не только перестал злиться, но даже заговорил тихо и разумно: «Тогда… тогда что нужно делать?»

Се Чжусин ожидал именно такую реакцию, поэтому он сказал: «Просто веди себя тихо, и хватить задирать его. Я знаю, что ничего плохого ты не имеешь в виду, но своей манерой нести чушь ты действительно раздражаешь окружающих.»

Ван Чао ничего не сказал. Он тихо подошел к своей кровати и сел.

Се Чжусин не слышал шума за пределами комнаты, поэтому решил, что все пошли спать. С остальным можно будет разобраться позже, когда Джи Дже немного поостынет.

Ван Чао неожиданно заговорил: «Мне все равно, если я кого-то раздражаю. Но ты не можешь на меня злиться.»

Се Чжусин посмотрел на него.

Ван Чао сидел, опустив голову, и тихо бормотал себе под нос: «Я не собирался нападать на Джи Дже. Если бы ты не помешал мне его пнуть в ответ, я бы так не взбесился. Я уже несколько лет ни с кем не дрался. Мой характер стал намного лучше, чем раньше.»

В этом утверждении было так много прорех, что Се Чжусин даже не знал с чего начал.

Ван Чао продолжал бормотать: «А ты даже сказал мне нахрен свалить. Я так разозлился, что чуть не лопнул от гнева.»

«Я сказал это в запале,» - сказал Се Чжусин.

«Ты мне как родной брат, а ты принял сторону постороннего и даже помог ему меня бить! Конечно, я сразу потерял способность трезво мыслить! Неужели я напрасно так хорошо к тебе относился все это время?»

«…»

«Когда это ты ко мне хорошо относился? Врет и не краснеет,» - подумал Се Чжусин.

Ван Чао посмотрел на него и с серьезным видом заявил: «Сяо Се, только потому, что ситуация в этот раз не простая, я готов сделать исключение. Но если ты снова будешь разговаривать со мной в таком тоне или начнешь распускать руки, я на самом деле навсегда перестану с тобой дружить.»

Се Чжусин подумал: «Пожалуйста, не нужно со мной дружить». Но вслух сказал: «С чего бы мне распускать руки на пустом месте?»

«Если это повторится, я и правда на тебя рассержусь!»

Из-за всей этой суеты они легли спать раньше, чем обычно.

Когда Ван Чао лег в постель, Се Чжусин спросил: «Поясница все еще болит?»

«Больше не болит. Честно говоря, он не так уж сильно меня ударил. Было чувствительно только потому, что ты меня разозлил. Сейчас все в порядке.»

«… тогда спи.»

Се Чжусин уже собирался гасить свет, как Ван Чао неожиданно снова заговорил: «А что если… а что если я дам Джи Дже денег?»

Се Чжусин сначала решил, что ему послышалось: «Что?»

Ван Чао был уверен, что его идея не так уж плоха. Он повернулся на бок и сказал: «Смотри, ему сейчас нужны деньги. И так получилось, что у меня кроме денег больше ничего нет, поэтому я могу ему их дать.»

«… за это он отвесит тебе еще пару пинков.»

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13572/1204583