Готовый перевод Making my Naive Master Love only me / Заставлю моего наивного мастера учить только меня [❤️]: Глава 9 Я не могу ненавидеть тебя

– Эй, как ты смеешь связываться с этим Хэ Цяном, а?!

Лян Фэй, как и все остальные на улице, обернулся, чтобы взглянуть, что происходит в том месте, где сейчас шумели. Поскольку он был выше большинства из присутствующих, то смог видеть, что посреди толпы благородных мужей стоял высокий молодой мастер. Но поведение окруживших его отличалась от того, что обычно присуще благородным мужам, которыми те являлись.

Любой другой отвернулся и пошел бы дальше, решив, что этот спор должен быть решен между его участниками, но только не Лян Фэй. Не тогда, когда один человек стоит против целой толпы.

К тому же этот человек был его близким другом, его звали Ань Ли.

Ань Ли был куртизаном, с которым он встречался несколько раз по работе. Он был одним из немногих куртизанов мужского пола. С ним обычно плохо обращались из-за того, что клиенты, по-видимому, считали себя обиженными за то, что их «ввели в заблуждение», когда они с ним знакомились ближе. Лян Фэй помог ему с одним особенно «несчастным» клиентом, и молодой человек с тех не отпускал его, считая, что должен отплатить ему за услугу. Несмотря на то, что Лян Фэй часто пытался убедить его, что не нуждается в вознаграждении, Ли продолжал пытаться отплатить ему добром за добро.

Это было немного хлопотно, но этот парень был хорошим человеком, который тоже помог ему несколько раз. Поэтому Лян Фэй не собирался позволять кому-то издеваться над таким человеком.

– Пожалуйста, изложите, какое у вас дело к Сяо Ли, – крикнул он, привлекая внимание всех вокруг к себе, хотя большинство из собравшихся не были удивлены. Танкян был тем, кто может прийти и помочь, если возникнет такая необходимость. Но эти смутьяны были...

– Мы? Как насчет того, чтобы для начала ты сам представился, прежде чем мы начнем выдвигать требования от нас, – спросил один из молодых людей, нахмурив брови, он нахально демонстрировал свою мантию перед собравшимися. Она были ярко-золотого с белым цвета, украшенная единственным белым цветком. Они явно были культиваторами, хотя Лян Фэй не знал, к какому ордену они принадлежат.

– Вы ходите по улицам, устраиваете сцены посреди городской площади и даже смеете разговаривать свысока со старшими, ожидая при этом к себе вежливого обращения? – возразил Лян Фэй спокойным, но вызывающим тоном. Его холодные глаза прорезали воздух, заставив молодых людей невольно вздрогнуть. Так называемый благородный воздух, который они выпускали, теперь казался застоявшимся по сравнению со стоящим перед ними Лян Фэем. Даже одетые в мантии из тонкой ткани, обладая очевидной силой, они все еще были далеки от естественной элегантности Лян Фэя, излучаемой чисто инстинктивно.

– Ты... – они уже начали завидовать этой врожденной грации, но их прервал человек, стоявший сейчас перед ними.

– Какая наглость с вашей стороны. Интересно, что сказали бы ваши мастера, увидев, как вы ведете себя подобным образом, гордо демонстрируя цвета своей школы.

Юноши вздрогнули, не в силах опровергнуть его слова, так как истина этих слов звучала ясно, словно звон колокола. И все же гордость удерживала их на месте.

– Эй, а как насчет того, чтобы заняться своими делами и оставить нас, молодых, в покое, старший? – предложил один из них, глядя на него снизу вверх. Он сказал «молодых», но на вид говорившему было не меньше двадцати. Если бы Лян Фэй был в своем собственном теле, их можно было бы даже считать ровесниками. Тот стоял рядом с другим молодым человеком, который все это время безмятежно улыбался, хотя Лян Фэю он показался очень похожим на змею.

– Я должен оставить вас, благородных и честных бессмертных, чтобы вы досаждали юноше? – спросил он в ответ, заинтересовавшись этим новым лицом на сцене. Он отличался от других горячих парней, которые кричали и бесновались, словно собаки. – Неужели я так бессердечен?

– Никогда, старший, – ответил тот, но улыбка не коснулась его глаз, спокойных и сдержанных.

– Но если вы узнаете о нашем романе с упомянутым молодым человеком больше, это будет весьма невежливо, – нагло заявил тот, поставив Лян Фэя на место. Человек, о котором сейчас шла речь, был просто шокирован тем, как нагло этот парень говорит с его другом, пытаясь делать вид, что уважительно общается.

– Вы, кто приносит свои «проблемы» на городскую площадь, сделали публичной необходимостью мое вмешательство, – указал Лян Фэй, не отступая. – Если вы хотели уединиться, то, возможно, вам следовало заняться этим вопросом в другом месте.

– Тогда простите нас за то, что мы устроили здесь эту сцену, – улыбка не сходила с лица отвечавшего. – И, пожалуйста, позвольте нам самим исправить ситуацию, уважаемый старший, – сказал он, делая шаг к Ань Ли, который в тот же момент вздрогнул и умоляюще посмотрел на своего спасителя. Хотя Лян Фэй еще не осматривал молодого человека, но он и так знал, что тому уже немного досталось от этих смутьянов.

– Выскажи свое беспокойство по поводу Сяо Ли здесь, – заявил он, встав между улыбающимся юношей и Ань Ли.

– Это личное дело, старший, – ответил тот, и его глаз слегка дернулся от дерзости последнего. Но Лян Фэй остался невозмутим.

– ...

– Вы не позволите нам судить его самостоятельно?

– …

– Тогда, пожалуйста, извините этого младшего за то, что он навязал вам это дело, – сказал он, все так же улыбаясь, когда резко двинулся, чтобы проскочить мимо Лян Фэя, убежденный, что сможет обойти этого смертного. Конечно же, по его убеждению, человек, мешающийся у них под ногами, был смертным, каким бы наглым он ни был, но все же смертным. Потому что он не мог чувствовать Ци, исходящую от него или витающую вокруг него. Хотя молодой человек не был так уж высок в своем самосовершенствовании, он, несомненно, был способен пройти мимо какого-нибудь случайного деревенского жителя.

Когда его рука потянулась, чтобы схватить оскорбившего их молодого человека, раздался громкий звук, и в следующий миг боль пронзила тело нападающего. Инстинкт заставил его отпрыгнуть в сторону, приземлившись на крыше ближайшего дома, баюкая поврежденную руку. Его младшие братья-ученики, не понимая, что происходит, оглядывались вокруг, чтобы рассмотреть, кто же это напал на их шисюна. Но рядом никого не было, кроме того смертного, что держал длинную палку, завернутую в ткань.

Было трудно разобрать форму палки, но по тому, как он держал ее, они предположили, что это была либо дубина, либо меч. Но, конечно, не это было самым важным. Важнее было то, почему смертный посмел замахнуться мечом на культиваторов, даже такого низкого ранга, какими являлись они.

Тем временем молодой человек, что все время улыбался до этого, стоял сейчас на крыше, все еще пытаясь побороть боль в запястье. Его смущала не сама боль, с которой он был хорошо знаком, а то, как с ним обращались... перед его шиди. Это даже не смущало, а скорее раздражало, не меньше. Это был за гранью оскорбления.

– Кто ты такой?! – прорычал он, быстро теряя видимость приятного безразличия. – Ты не смертный.

Пока все это происходило, Лян Фэй молча смотрел на свой меч.

«О, теперь ты вдруг решил сотрудничать со мной? – подумал он, заинтересовавшись переменами в мече по отношению к нему.

С тех пор как он пришел в этот мир, меч в его руке являлся по сути только обузой. Он висел у него на боку, не собираясь уступать ему и признавать в нем своего нового хозяина. Он даже не мог вытащить его из ножен, поэтому ему пришлось обернуть его тряпкой, чтобы тот не был таким заметным. Лян Фэй редко использовал его как нечто большее, чем удобный лом или молоток.

И все же теперь тот позволил ему использовать его, хотя бы для того, чтобы ударить по запястью этого вконец зарвавшегося нагло улыбающегося юнца. Часть его задавалась вопросом, был ли ребенок (все люди, что были моложе нынешнего его, он автоматически зачислял в разряд детей) в порядке после удара мечом. Но тот был культиватором, так что, возможно, с ним не случилось ничего страшного.

(АН: честно говоря, меня так и подмывает назвать эту штуку «Эль-Кабонг» (меч), учитывая, как часто ЛФ будет использовать эту штуку не по назначению.)

Помня об этом, Лян Фэй обдумывал свой следующий шаг, фактически игнорируя молодого человека, когда тот пытался привлечь его внимание криками. Когда молодой человек увидел, что этот дерзкий смертный даже не удосужился бросить на него взгляд, его ярость вспыхнула, словно пламя с новой силой.

– Сначала ты опозорил меня при всех, а затем смеешь не замечать? – заревел он, спрыгивая вниз, распространяя злобную ауру вокруг себя. Хотя никто за пределами конфликта не являлся культиватором, они все же могли чувствовать изменения в воздухе. Они чувствовали, как их кровь стынет в жилах, а сами они при этом не могут пошевелить ни одним мускулом. Все, кроме одного.

– Брат, берегись! – воскликнул Съежэнь, выбегая вперед, чтобы предупредить старшего, чьи мысли уже давно были где-то не здесь. Хотя Съежэнь знал, что брат о чем-то серьезно задумался, но он надеялся, что, возможно, тот все же услышит его предупреждение и начнет действовать. Как только он достиг его, культиватор был уже рядом, атакуя их своей Ци.

Испугавшись, Съежэнь уткнулся головой в грудь Танкяна, жалея, что у него не хватает сил просто отодвинуть его с дороги. Если бы он был хоть немного…

Когда Танкян быстро поднял его на свое плечо, от резкого толчка из груди мальчишки вышел весь воздух, и весь мир сильно закрутился. Его зрение было затуманено, но он услышал громкий шлепок, за которым последовал новый крик боли. Когда мир пришел в норму, Съежэнь огляделся и увидел, что рядом с ними стоит только юноша, что постарше него. Он внимательно разглядывал мальчишку на руках у Съежэня.

«Неужели это тот, кого спасал брат? – удивился Съежэнь, хмуро осматривая причудливый наряд юноши и его хорошенькое личико. – Уродливый ублюдок».

– Ты... – прорычал голос, возвращая Съежэня в реальность. Обернувшись, он увидел молодого человека, что бросил раньше вызов Танкяну, стоящему на четвереньках. В его взгляде было столько ненависти, что будь у него сейчас власть, весь город был бы охвачен пламенем. Напротив, тот, на кого он так сейчас смотрел, встретил его холодным отрешенным взглядом.

– Разве можно нападать на того, кто стоит к тебе спиной, – сурово отчитал его Лян Фэй. Его тон не допускал возражений, заставив всех, кто слышал сейчас его спокойное заявление, вздрогнуть. Самые суровые зимы были ничто по сравнению с ветрами, вызванными этими несколькими словами. – Вы ничем не отличаетесь от простых бандитов.

После чего, не проронив больше ни слова, он снова повернулся к ним спиной. Решительно отмахнувшись от них, Лян Фэй осторожно отпустил Съежэня на землю, чтобы тот смог самостоятельно встать рядом с ним. Несмотря на только что разыгравшуюся драму, выражение его лица оставалось все таким же спокойным и безмятежным, заставляя других чувствовать себя рядом с ним непринужденно и пренебрежительно. Вскоре толпа рассеялась, как будто то, что так приковывало их внимание чуть ранее, исчезло всего лишь по мановению руки Лян Фэя.

Группа культиваторов, не желая терять лица больше, чем они уже потеряли, потащила своего раненого товарища подальше от этого места, пока они пытались спасти то немногое, что у них оставалось еще от их гордости. Они клялись в своих сердцах, что так просто это дело не оставят. Этот наглый человек, явно культиватор, прячущийся среди смертных, не останется победителем. Они ему еще отомстят.

Лян Фэй, видя, как молодые люди убегают, одаривая его свирепыми взглядами, прекрасно понимал, что сейчас происходит в их головах. Он был лишь слегка обеспокоен случившимся, но на самом деле, разве это была его вина? Они ходили по городу и причиняли неприятности, но в то же время считали, что с ними поступили несправедливо? Что у них там вместо мозгов? Неужели они сгнили от всех этих тренировок? Конечно, он был выше всего этого.

Если бы Лян Фэй был более знаком с романами о жеребцах, то, возможно, заметил бы, насколько тупым бывает пушечное мясо, когда находится в непосредственной близости от главного героя. Всякий раз в его присутствии хитрые и умные люди отправляли свой IQ в свободное падение.

С другой стороны, эти люди казались ему сами по себе глупыми. Возможно, просто присутствие главных героев сделало это чуть более заметным.

А выше упомянутый главный герой в настоящее время крепко держался за Лян Фэя, втирая свое лицо в его одежду. Спросите почему? Да потому что от него приятно пахло.

Этот таинственный запах брата Танкяна становился сильнее, чем ближе Съежэнь подходил к нему. И поэтому ему так хотелось побыть подольше вблизи него, пока тот не оттолкнет его от себя сам.

Лян Фэй, напротив, смотрел на происходящее, внутренне сходя с ума от того, насколько милым ему казался сейчас мальчишка. Все это напомнило ему о том, как котята и взрослые кошки трутся о его ногу, требуя к себе повышенного внимания. Это была самая восхитительная вещь на свете!!!

Ань Ли, видя, как глаза Лян Фэя сверлят череп ребенка, напротив, забеспокоился, решившись побыстрее начать разговор, желая спасти глупого ребенка от расправы сурового друга. Это же очевидно, мужчина был явно недоволен этой близостью.

– Эй, а как насчет того, чтобы убраться отсюда? – предложил он, схватив Съежэня за плечи, чтобы оттащить того подальше. Все это время он смотрел на Лян Фэя, поэтому пропустил смертельный взгляд Съежэня, который даже хотел укусить те руки, что уводили его прочь от любимого человека.

Ублюдок!

Вот какая мысль ревела у него в голове, он собирался уже вспылить, но все же в последний момент остановил себя от опрометчивого шага. Брату не понравится, если он укусит этого странного уродца.

Наблюдая за ними, Лян Фэй кивнул, желая обсудить с Ань Ли то, что сейчас здесь произошло. Он был обеспокоен, не понимая, чем так юноша мог разозлить толпу культиваторов.

***

– А вот и я! – крикнул Ань Ли, входя в комнату с подносом чая и закусками. Не дождавшись ответа, он обернулся и увидел, что эти двое чем-то серьезно заняты. Подойдя поближе, он увидел, что они занимаются письмом, когда Лян Фэй тихо поправлял:

– Не так, – после чего взял руку Съежэня в свою и принялся выводить вместе с ним иероглифы. – Нужно вот так.

– Понял, – сказал мальчик, весь сияя и радуясь такой близости. Приятный запах брата окутывал его со всех сторон.

(АН: Съежэнь ведет себя как котенок, и любовь свою проявляет так же. Посмотрим дальше, как он еще начнет таскать «мертвых птиц» к порогу своего объекта любви.)

– Так вот чем вы, ребята, здесь занимаетесь? – спросил Ань Ли, ставя поднос на стол. – Письмом?

– Старший брат учит меня читать и писать, – высокомерно заявил Съежэнь, бесстыдно опираясь сейчас на Лян Фэя. Если бы рядом не было Лян Фэя, он бы показал этому человеку язык. – Так что, если бы дядя... Ой!

– Будь хорошим, – мягко пожурил его Лян Фэй, взяв чашку с чаем. – Спасибо.

– Да, старший брат... – пробормотал мальчик, надув губы и потирая руку. Он просто немного поиграл. Не было никакой причины щипать его за это.

– Какой милый ребенок, – изумился Ань Ли, его глаза ярко блестели от этого зрелища. Он так редко видел милые вещи, что даже это маленькое отродье было долгожданной наградой для его глаз.

– Я вовсе не милашка! – принялся тот яростно отрицать, хмуро поглядывая на старшего. Он очень не любил, когда его называли милым. Он был мальчиком, а мальчики не должны быть милыми.

Он практически уже стал мужчиной, так что его мужественная гордость не позволяла ему носить титул милашки.

– Хотя это так, – подтвердил вслух Лян Фэй, делая глоток чая. На самом деле он не собирался произносить эти слова. Его мысли обычно оставались мыслями, но эта была слишком сильной, вырвавшись наружу.

– Я?! – Съежэнь порывисто обернулся к Лян Фэю, и его мужественная гордость была безжалостно отброшена в сторону. Неужели старший брат считает его симпатичным? Часть его все еще не любила, когда его называли милым, но другая часть была приятно удивлена полученным от него комплиментом. – Брат любит милые вещи?

– Все любят красивые вещи, – ответил за него Ань Ли, немного огорченный тем, что парень, похоже, просто игнорирует его присутствие. Неужели он ему не нравится? Он быстро получил ответ на свой вопрос, когда упомянутый им ребенок бросил на него яростный взгляд.

– Тебя никто не спрашивал... – парировал он, но тут же получил удар в лоб. – Ой!

– Съежэнь, так не ведут себя, – снова сделал замечание Лян Фэй, бросив на ребенка укоризненный взгляд. И тот сразу поник, свернувшись калачиком.

– Виноват... – пробормотал он сокрушенно. Ань Ли с изумлением наблюдал за происходящим.

– Главное, чтобы ты это уяснил, – Лян Фэй, довольный тем, что, дав ему некоторые указания, добился извинения.

Он отошел ненадолго. И оставшийся наедине с ребенком, Ань Ли почувствовал потребность высказать свои обиды.

– Серьезно? – спросил он, хмуро глядя на стоявшего перед ним ребенка. – Дядя Танкян получает милое представление, а я кисло смотрю на тебя со стороны? Разве это справедливо?

– Потому что мне нравится старший брат, – нагло заявил тот в ответ, не скрывая своего отвращения к молодому человеку.

– Но не я, – Ань Ли не потрудился задать этот вопрос, так как ответ был очевиден.

– Никогда.

– Как же так?

– ... – Съежэнь ничего не ответил, не потому что не хотел, а потому что, честно говоря, сам не был до конца в этом уверен. Часть его все еще опасалась старшего брата, как и большинства людей. Этот человек был таким загадочным и странным. Его сила и способности были очень похожи на силу культиватора, но он не носил одежды какого-либо ордена. Он редко говорил в его присутствии и прятал свое лицо, даже спустя столько времени, что они провели вместе. Все в нем кричало: «Ему нельзя доверять».

И все же Съежэнь навещал его каждый раз, когда мог уйти из школы. Он все еще улыбался ему, хотя даже Синьи не могла заставить его улыбнуться в ответ. Просто было что-то такое, что ему очень нравилось в старшем брате. Возможно, это было сложно объяснить, но инстинктивно он чувствовал, что этот человек не причинит ему вреда.

А его инстинкты еще ни разу не подвели его, так что, возможно, стоит и дальше доверять им.

– Это потому, что мы с дядей близки? – продолжил расспрашивать Ань Ли, заработав очередной тяжелый взгляд от ребенка. Ань Ли, столь опытный и много повидавший, был лишь слегка обескуражен этим взглядом. Это было страшно, но когда исходило от ребенка, не так пугало, как если бы так на него посмотрел взрослый. – Нет необходимости, демонстрировать такое кислое лицо, малыш. Я сомневаюсь, что смогу забрать его у тебя. Ты ему слишком нравишься.

Его слова, как бы небрежно не были сказаны, застряли у мальчишки в голове, кружась там, пока молодой человек продолжал говорить что-то еще. Все, что было сказано им после этих слов, было потеряно во времени, и никто, кроме говорящего так и не услышал их. Кто знает, какие важные слова были сказаны в тот момент, но даже если бы они были поведанной тайной о Вселенной, ничто не могло захватить его так, как те простые слова, что он услышал до этого.

Ты ему тоже нравишься...

Съежэнь был на седьмом небе от счастья при мысли о том, что он тоже нравится брату Танкяну. Он был очень холодным и тихим, редко разговаривал с ним и еще реже прикасался к нему. Он все еще не получил того поглаживания по голове, несмотря на то что так хорошо вел себя рядом с ним.

– Съежэнь! – мальчишка от неожиданности подпрыгнул, услышав, что его имя произносит любимый им человек. Тот стоял сейчас у двери. – Пошли со мной.

Мальчик без колебаний вскочил на ноги и побежал ему навстречу, радостно улыбаясь. Лян Фэю было необходимо ожесточить свое сердце, чтобы противостоять желанию погладить его в ответ. Тот был таким милым сейчас!!!

– Куда мы идем?

– Принимать ванну

– А? В таких местах есть ванны? – переспросил он, вспоминая те несколько случаев, когда видел ванну. В ордене только мастера имели ванны для своего личного пользования. Для учеников имелись колодцы, из которых они черпали воду, и реки, когда позволяла погода. У Съежэня, как бы он не сторонился всех, было не так уж много возможностей, чтобы искупаться. Так как другие так и норовили побеспокоить его чаще, чем просто не замечать.

– П-подожди, я что, воняю?! – он вдруг понял, принявшись себя обнюхивать. Он не чувствовал никакого запаха, но, возможно, он просто привык к нему? – Б-брат?

Лян Фэй отвел взгляд в сторону, не желая расстраивать мальчика больше, чем уже было. Такие слова нельзя произносить вслух.

***

От него действительно дурно пахло.

Как только Съежэнь снял свою скромную одежду, он почувствовал этот запах и сразу же захотел свернуться калачиком и умереть. Неужели от него так воняло, когда он опирался на брата? Может быть, поэтому он так часто отворачивался в сторону?

Увидев сжавшегося рядом с ванной ребенка, Лян Фэй невольно почувствовал к нему жалость.

Он определенно почувствовал запах, исходящий от него.

Он не хотел ничего говорить в присутствии Ли и не мог поднять этот вопрос во время урока, но с этим нужно было что-то делать. Гигиена была очень важна.

– Ты планируешь остаться там навсегда? – спросил он, наблюдая за тем, как тот целую минуту лежит на месте, не двигаясь дальше.

Неужели он настолько застенчив?

Ярко-красная булочка, смущенная до невозможности, осталась лежать на полу. Пожалуйста, не просите его снова двигаться!!!

Вздохнув, Лян Фэй поднял ребенка в воздух и бросил его в ванну. Как и ожидалось, тот оказался очень легким. Возможно, ему следует получше его откармливать. Мальчик почти ничего не весил. Пока он думал об этом, упомянутый выше ребенок всплыл на поверхность воды, выхаркивая попавшую в легкие воду.

– Брат! – вскрикнул он, осторожно вытирая воду с лица, не потревожив при этом челку. – Почему…

– Сколько я должен был ждать тебя?

– Н-но...

– От тебя не стало бы лучше пахнуть, если бы ты остался лежать на том месте.

– Ах, не говори так! – произнес он умоляющим тоном, и его лицо стало красным, словно спелый помидор.

– Что, например, я не должен говорить? Что ты воняешь? – сказал он, безжалостно продолжая начатую им тему. – Но ты это и сам знаешь.

(АН: ЛФ действительно не позволит тому куда-либо улизнуть.)

Съежэнь погрузился в благоухающую воду, пуская в мужчину раздраженные пузыри.

Действительно, старший брат был слишком жесток, поднимая эту тему столько раз. Как он мог так с ним поступить?..

Его мысли были прерваны новым потоком воды, хлынувшим сверху ему на голову.

– Я еще не нанес тебе ничего, чтобы мыть голову, – сказал Лян Фэй, не понимая, почему тот закрыл глаза руками.

– Ты не можешь их видеть!

– Не могу видеть что?

– ...Мои глаза, – прошептал мальчик так тихо, что человек, что стоял рядом с ним на коленях трудом расслышал его ответ. Лян Фэй смущенно нахмурился. Когда тот так ответил ему, он вспомнил, что Съежэнь оттолкнул его руку, когда они впервые встретились. Это было тогда, когда он попытался убрать челку, закрывающую его глаза. Неужели он тогда так сильно смутился?

– Глаза не могут плохо пахнуть, ты же знаешь, – заявил он, желая успокоить сейчас этого ребенка.

– Я это знаю! – возразил тот, немного раздраженным голосом, но в основном больше нервничая... Я просто не хочу, чтобы старший брат возненавидел меня.

– Я возненавижу тебя после того, как увижу твои глаза? – переспросил Лян Фэй, еще более сбитый с толку, чем до этого. С чего бы это ему его ненавидеть?

– Т-так, я просто...

– Я не буду ненавидеть тебя за это.

– А?

– Я не могу ненавидеть тебя по-настоящему, – уточнил он, нежно поглаживая Съежэня. Как он и думал, его волосы были такими мягкими и гладкими. Действительно, он был весь очень мягким. – Так что расслабься. Я не буду давить на тебя.

Съежэнь, сердце которого пребывало сейчас в сильном смятении, посмотрел на него своим золотым глазом, поглядывая на него сквозь пальцы, которыми до этого пытался прикрыть глаза. Он действительно боялся быть отвергнутым им. Все, кто видел его глаза до этого, поворачивались к нему спиной. Возможно, даже его собственные родители поступили так с ним. Он не знал точно.

Он любил старшего брата больше других, и не хотел, чтобы тот его возненавидел. Слезы чуть не брызнули из его глаз, когда он пробормотал следующие слова:

– О-обещаешь?

Лян Фэй не был уверен, о чем тот его сейчас спрашивал, то ли о том, что не будет ненавидеть его, то ли о том, что не будет давить на него из-за цвета его глаз, но в любом случае ответ был один и тот же.

– Да, обещаю, – заверил он, снова поглаживая его по голове. Похоже, мальчику нравится, когда он гладит его по голове. – Обернись.

– А?

– Я помогу тебе отмыться, чтобы от тебя больше не пахло.

Нет, старший брат действительно слишком злой...

http://bllate.org/book/13522/1200479