Готовый перевод All Under Heaven / Все под небесами [❤️]: Глава 8 Вы так долго прожили на улице, что не узнаете своих младших и старших?

С тех пор как мать и сына выгнали из поместья Чжао, все праздники и Новый год, в том числе, они отмечали только вдвоем. В прежние годы, когда они испытывали острую нехватку в деньгах, если на праздники получалось купить хоть немного мяса и овощей, чтобы самим насытиться, это уже было хорошо. Так что даже речи не шло о том, чтобы пригласить кого-нибудь в гости. В последние годы их финансовое положение резко улучшилось. А совсем недавно учитель Чжао Су и друзья Чжао Су стали захаживать к ним иногда, чтобы вместе с ними отметить праздники или просто поужинать.

Но в этом году во время Фестиваля середины осени Чжао Су находился в столице провинции, принимая участие в экзамене. В их маленьком доме больше не было оживленной атмосферы как в прошлом. В этом году госпожа Чэнь чувствовала себя немного одиноко, поэтому была немало удивлена, когда Фу-жэнь(1) патриарха пригласила ее на празднование фестиваля в поместье Чжао.

(1) Фу-жэнь, фу-рэн – (夫人) – жена, супруга.

Госпожа Чэнь изначально не планировала отвечать на приглашение, но поразмыслив, что за последние несколько лет патриарх уже оказывал им некоторое внимание, не стала отказываться. Конечно, это было сделано ради ее сына, показывающего успехи в учебе, но все равно это была услуга, на которую следовало ответить, поэтому она все-таки решила пойти.

Чего она не ожидала, так это того, что первой с кем она столкнется в поместье Чжао, будет первая жена ее мужа, леди Ву. Та, с кем она меньше всего хотела бы встречаться.

Госпожа Ву, уже сидевшая в цветочном саду, холодно с презрением взглянула на вновь прибывшую госпожу Чэнь.

За столом помимо нее уже присутствовало несколько других леди клана.

Леди Чэнь не могла не чувствовать себя крайне неловко рядом с ними, она не решалась подойти ближе. Леди Ву шевельнулась, но вслух не произнесла ни слова, выжидая.

Наконец леди Ву усмехнулась, язвительно спросив:

– Что с тобой, ты так долго прожила на улице, что не узнаешь своих младших и старших?

Госпожа Чэнь крепко вцепилась в свой рукав.

Леди Ву никогда ее не любила. До того, как Чжао Сифэн «взял ее в наложницы», она была личной горничной госпожи Ву, но и тогда госпожа Ву ее притесняла. В прошлом, не имея никакой поддержки, будучи одинокой, она молча сносила обиды и терпела такое обращение. Но теперь, когда Чжао Су получил ученую награду, если бы она позволила опозорить себя, то она втоптала бы в грязь и имя своего сына.

Понимая это, она высоко подняла голову и спокойно ответила:

– Фу-жэнь, в тот день, когда нас выгнали из поместья Чжао, ты сказала нам, что с этого дня мы больше не являемся частью семьи Чжао.

Лицо леди Ву потемнело от такой дерзости.

Жена патриарха сделала вид, что не расслышала этой перепалки, и тепло притянула леди Чэнь к себе:

– Хорошо, хорошо, я боялась, что тебе будет одиноко в этот Новый год, поэтому я попросила тебя прийти к нам. Мы все здесь женщины клана Чжао, так что ради меня отложите свои разногласия на время. Сегодня я хотела бы провести этот день счастливо, давайте не будем говорить ни о чем кроме праздника.

Леди Ву вздохнула, затем повернулась к другим дамам за столом и завела разговор о макияже и рукоделии.

Помимо Чжао Су и Чжао Цзиня, в этот раз в клане было еще несколько человек, отправившихся на провинциальный экзамен. За последние сто лет в клане было всего несколько человек, которые смогли успешно сдать этот экзамен. Среди людей клана было много таких, кто учился всю жизнь, но, возможно, по счастливой случайности, только очень немногие сдали провинциальный экзамен. Не говоря уже о том, что за всю историю клана Чжао в роду было только два цзиньши.

Леди Чэнь имела скромное происхождение, в то время как все остальные женщины за столом были законными первыми женами, поэтому они не слишком принимали ее в беседу, не говоря уже о том, что леди Ву всем своим видом демонстрировала свое отношение к ней. Леди Чэнь чувствовала себя здесь очень неуютно, ей хотелось немедленно покинуть это собрание, но ради соблюдения приличий она решила еще немного поприсутствовать, перетерпев.

Жена патриарха попросила служанку принести вышивку. Показывая ее собравшимся, она немного похвасталась:

– В прошлый раз, когда мой сын вернулся из Сучжоу, он привез мне в подарок вот такую вышивку

Вышивка была оформлена в изящно инкрустированную деревянную рамку. Благодаря своим небольшим размерам, ее можно было разместить на туалетном столике в качестве украшения.

Одна из жен взяла вышивку, несколько раз перевернула в руках, обратив внимание на нечто уникальное:

– Это случайно не двусторонняя вышивка?

Другие дамы тут же подхватили:

– О да, на этой стороне изображен алый феникс, летящий к солнцу, а на другой стороне вышита придворная дама с веером в руке!

Жена патриарха гордо улыбнулась:

– Да, эта двусторонняя вышивка, сложная в изготовлении. Тут использована техника придворной вышивки. Такие вышивки либо принимаются в качестве дани, либо покупается князьями и высокопоставленными придворными чиновниками. Моему сыну эта вышивка обошлась в немалую сумму. И разыскать ее было сложно. Говорят, что купить ее труднее, чем найти хорошую невестку.

Увидев, что госпожа Чэнь тоже восхищается вышивкой, госпожа Ву бросила на нее холодный взгляд, а затем рассмеялась и язвительно заметила:

– ЦзеЦзе(2), эта вышивка действительно очень ценная, было бы лучше, если бы ты убрала ее, иначе будет жаль, если на ней останутся пятна от чьих-то грязных рук. Я до сих пор помню, как однажды потеряла золотую заколку для волос. В то время Чжиюнь все еще жила в поместье. Чжиюнь, ты помнишь?

(2) ЦзеЦзе – (姐姐) – старшая сестра.

Услышав свою девичью фамилию, госпожа Чэнь не могла промолчать, поэтому ответила:

– Это было так давно, я не помню.

Лицо жены патриарха напряглось, она была крайне недовольна поведением леди Ву. Это был ее дом, и она лично пригласила леди Чэнь на праздник. По поведению собаки судят о хозяине. Каждое слово леди Ву было пропитано враждебностью по отношению к леди Чэнь. За всеми этими нападками даже первоначальная тема, предложенная женой патриарха, была отодвинута в сторону.

Леди Чэнь почувствовала себя оскорбленной и уже собиралась уходить, но тут снаружи послышался шум. К ним поспешно вбежала горничная.

– Докладываю фу-жэнь, только что вернулся Вань-эр, опубликованы результаты провинциальных экзаменов!

Несколько человек громко ахнули, вскочив на ноги, не сумев удержать свои эмоции.

Жена патриарха спросила:

– Каковы результаты, попал ли кто-нибудь из детей Чжао в список?

– Да, поздравляю, фу-жэнь, в этом раунде у семьи Чжао в списке два молодых мастера, один из них Чжао Сян, он занял сорок пятое место...

Одна из дам вскрикнула от радости, сложив руки в молитвенном жесте:

– Благослови нас Бог, Сянь-эр сумел пройти, наши предки могут гордиться им!

– А другой? – выкрикнула леди Ву, проявляя крайнее нетерпение.

Горничная продолжила докладывать:

– Есть еще один по имени Чжао Су, он занял первое место – цзеюань(3), – на экзамене в провинции Фуцзянь. Это славная весть для всего клана Чжао!

(3) В народе первый кандидат после провинциальных экзаменов (цзюйжэнь) именовался цзеюань – (解元) – («первый толкователь»).

Все собравшиеся были поражены, глядя сейчас на леди Чэнь по-другому.

Тем, кто смог получить ученую степень на провинциальном экзамене, не нужно кланяться даже окружному судье. Кроме того, сдача провинциального экзамена означала, что вы становились на шаг ближе к тому, чтобы стать судебным чиновником.

В Чанлэ можно было пересчитать людей, сдавших экзамен, по пальцам на одной руке. Многие из шестидесяти-семидесятилетних стариков смогли сдать только окружной экзамен. Чем сложнее этого было достичь, тем желаннее это становилось и тем выше была награда. Конечно, если вы действительно хотели стать судебным чиновником, одного провинциального экзамена было недостаточно, но без него нельзя было и думать, чтобы сдать столичный экзамен. А когда вы сдадите столичный экзамен, вы будете сдавать придворный экзамен, вопросы к которому составляются самим императором. Для ученых это было редкой честью.

Несмотря на то, что Чжао Су сейчас стал всего лишь юреном(4), и не было никаких признаков того, что в следующем году он сможет преуспеть на столичном экзамене, но уже можно было сказать наверняка одно: он больше не был сыном наложницы, которого любой мог унизить и запугать. Отныне любой, кто увидит его, должен был засвидетельствовать ему свое почтение и обращаться к нему «Юрен-лаойе». Чжао Су и его мать больше не считались наложницей и сиротой.

(4) Юрен (китайский: 舉人; букв. «рекомендованный человек») – звание, получаемое людьми, сдавшими экзамен сянши (китайский: 鄉試) в императорской экзаменационной системе императорского Китая. Сянши также известен на английском языке как провинциальный экзамен. Это был ранг выше ранга шэнъюань, но на ранг ниже ранга цзиньши, который являлся высшей степенью.

Жена патриарха первой отреагировала, схватив госпожу Чэнь за руку:

– Поздравляю, мэймэй(5), это только начало!

(5) Мэймэй – (妹妹) – младшая сестра.

Другие дамы тоже начали поздравлять ее и говорить добрые пожелания. Глаза госпожи Чэнь наполнились слезами, ее переполняли эмоции, но не из-за этих людей, что сейчас заискивали перед ней. Она была счастлива за своего сына за то, что он смог избавиться от своего низкого статуса и подняться над всем этим. Он больше не был ограничен этим местом.

Атмосфера изменилась столь внезапно.

Госпожа Ву скрипя зубами, спросила у служанки:

– Значит в рейтинговом списке не было кого-то по имени Чжао Цзинь?

Служанка невинно моргнула:

– Посыльный назвал только этих двоих.

Госпожа Ву в ярости закричала:

– Здесь какая-то ошибка! – ни с кем не попрощавшись, она быстро вышла.

Ее не волновало, что другие сейчас смеются над ней за ее спиной.

——–

В тот день, когда были опубликованы результаты экзаменов, губернатор провинции Фуцзянь устроил ужин в честь подведения итогов экзамена. Естественно, что Чжао Су и Чэнь Чжу, занявшие первое и второе места, тоже были приглашены на праздник. Они садились за отведенные им места под завистливыми взглядами окружающих непосредственно рядом с местом генерального инспектора.

Чэнь Чжу все еще пребывал в трансе. Для посторонних это было незаметно, но Чжао Су, неплохо узнавший его за последнее время, это все равно заметил. Он легонько ткнул Чэнь Чжу в бок и поддразнил:

– Бо Сюнь совсем не спал прошлой ночью?

Чэнь Чжу потер лицо и криво улыбнулся:

– Все верно, я действительно не спал полночи. Мне постоянно снились какие-то кошмары. Сначала мне приснилось, что я провалился в рейтинге, а потом мне приснилось, что я не смог сдать экзамен, даже когда мне было уже за семьдесят-восемьдесят. Я действительно не могу сравниться в этом с Шао Юном!

Чжао Су рассмеялся:

– Не льсти мне, я знаю свои способности. Я точки зрения литературного таланта меня нельзя считать выдающимся, это, должно быть, просто удача.

Чэнь Чжу улыбнулся в ответ, понизив голос:

– Ты сдал провинциальный экзамен с первой попытки, заняв первое место. Явно на небе родилась новая звезда. Как только прибудет генеральный инспектор, он может даже попросить тебя прочитать импровизированное стихотворение.

У Чжао Су от одной мысли от поэзии вмиг разболелась голова. Он знал, что стихи, которые он написал на экзаменах, определенно не могли считаться превосходными. Он никак не ожидал, что в итоге займет первое место. Возможно ли, что ожидания экзаменатора были каким-то образом занижены? Обдумав все еще раз, он решил, что такое все-таки невозможно. Но почему-то Чэнь Чжу, определенно обладающий выдающимися с точки зрения академическим и литературным талантом, занял всего лишь второе место.

По мнению Чэнь Чжу за Чжао Су со слегка нахмуренными бровями было очень интересно наблюдать. Редко у кого бывает такое серьезное выражение лица, будь он молод или стар. В этот момент светило яркое солнце, и лучи, падающие снаружи, заставляли волосы Чжао Су ярко блестеть у висков. Чэнь Чжу не мог не подумать в такой момент о поэзии: «Светящийся изнутри, как будто солнце и луна вошли в его грудь».

– Что не так? – Чжао Су заметил, что Чэнь Чжу пристально смотрит на него.

– Ничего особенного, – ответил Чэнь Чжу, слегка покраснев, а затем сменил тему.

Спустя какое-то время на банкет прибыли губернатор Фуцзяни, чиновник по образованию провинции и префект Фучжоу. Все собравшиеся подошли к ним один за другим, чтобы засвидетельствовать свое почтение, и после этого банкет начался.

——–

По сравнению с оживленными правительственными зданиями Фучжоу далекий город Пекин казался темным и унылым. Жара стояла настолько удушающая, что у людей перехватывало дыхание.

За пределами Дворца Вечного долголетия император Цзяцзин, одетый в даосскую мантию, смотрел на небо.

– Хуан-бан(6), почему погода меняется именно так?

(6) Бан – (伴) – друг, товарищ. Следовательно, Хуан-бан переводится как друг (компаньон) Хуан, или даже дружище Хуан.

Хуан Цзинь, следуя за ним шаг за шагом, сказал с улыбкой:

– В эти дни было очень жарко, может быть, скоро пойдет сильный дождь.

Император Цзяцзин вздохнул:

– В последнее время я думал об этом, даже когда медитировал. Пусть небеса услышат мои устремления. Будет хорошо, если пойдет дождь – урожай сможет процветать.

– Император – Сын Небес. Если Сын Небес желает этого, почему бы небесам не разрешить это. Этот слуга может только пожелать императору прожить как можно дольше, чтобы я мог продолжать служить вашему величеству еще двести лет. Я буду только счастлив.

– Ты, обезьяна, пытающаяся уклониться от своих обязанностей, которая собирается прожить двести лет! – Цзяцзин улыбнулся и немного успокоился.

«Что ж, ты уже потратил столько времени, пытаясь достичь бессмертия», – подумал про себя Хуан Цзинь.

– Ладно, ты сегодня несешь всякую чушь. Зачем ты пришел, что ты хочешь мне сказать?

– Император мудр, этот слуга внезапно вспомнил, не сегодня ли четвертый день рождения королевского внука?

– Ты только что вспомнил или тебе кто-то об этом сказал? – спросил Цзяцзин, задумчиво теребя свою даосскую мантию.

Хуан Цзинь упал на колени:

– Этот слуга не смеет ничего скрывать от вашего величества. Вчера великий секретарь Янь и великий секретарь Сюй говорили об этом, и этот слуга подслушал их разговор!

– Ладно, ладно, почему ты так нервничаешь, я не собираюсь тебя за это наказывать. Настоящим я дарую один нефритовый браслет и два ящика гранатов, которые будут доставлены в поместье принца. О, и подари еще сто фунтов шелка императорской наложнице Ли за ее заслуги в хорошем воспитании юного принца.

Хуан Цзинь отреагировал быстро, но император не позволил ему отступить, он должен был продолжать ждать, пока тот его не отпустит.

Цзяцзин слабо вздохнул:

– Все обычные семьи живут в семейном блаженстве, все три поколения под одной крышей. Но у меня, Сына Неба, есть четырехлетний внук, которого я видел всего несколько раз...

Хуан Цзинь слушал и мог только внутренне усмехнуться: «Ну, кто же виноват в этом? Его высочество принц Юй каждый день приходит со своим сыном просить аудиенции у императора, зная, что вы их не захотите видеть, ваше величество».

На протяжении веков в императорской семье не было ничего необычного в том, что между отцом и сыном возникали враждебные отношения. Не зря даосские священники говорили, что двум драконам нельзя ужиться вместе. Но таких императоров, которые отбросили своих сыновей в сторону, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

За последние тридцать лет, даже если они и видели друг друга, то всегда издалека. Слов, которыми император обменялся со своим сыном, было меньше, чем тех, которыми он обменялся с судебными чиновниками. Ему было все равно, когда его сыновья женятся, ему было наплевать на учебу своих сыновей. Это было одинаково в отношении обоих принцев. Удивительно, как они смогли вырасти целыми и невредимыми при этом. Теперь был еще и его внук, но отношение к своим наследникам у императора не изменилось. Он не хотел видеть и его.

Император печально вздохнул, он не хотел больше говорить на эту тему, поэтому вместо этого спросил:

– Как там Ицзюнь? Я помню, что в последний раз я видел его в прошлом году.

Хуан Цзинь улыбнулся:

– Королевский внук умен и мил, он даже помнит этого слугу, он может позвать этого слугу по имени.

– О, – Цзяцзин тоже улыбнулся. – Этот маленький негодяй похож на меня!

Маленький евнух принес нефритовую тарелку и осторожно подал ее. Хуан Цзинь взглянул на него, взял нефритовую тарелку, подержал ее обеими руками и прошептал:

– Ваше величество, пришло время выпить эликсир.

——–

За тысячи миль отсюда, в Фучжоу, Чжао Су уже был немного навеселе, подперев голову рукой, он тихо сказал Чэнь Чжу:

– Давай найдем возможность сбежать отсюда.

Чэнь Чжу улыбнулся в ответ:

– Я собирался предложить тебе то же самое.

За этот вечер Чжао Су пришлось выпить с генеральным инспектором, со всеми чиновниками, даже с теми, кто был его ровесником, со всеми, кто подходил с тостом к нему. Это был настоящий байджиу(7), даже если чашки были маленькими, он все равно не мог выпить столько. Чжао Су казалось, что если он и дальше так продолжит, то скоро окажется на грани смерти. Поэтому он ухватился за возможность ускользнуть с Чэнь Чжу так, чтобы остальные этого не заметили.

(7) Байджиу, байцзю (кит. трад. 白酒, пиньинь Báijiǔ, палл. байцзю) — традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий водке. Представляет собой прозрачную жидкость со специфическим запахом.

Как только они вышли на свежий воздух, ему стало намного лучше.

Чжао Су глубоко вдохнул полной грудью и вздохнул:

– Похоже, когда я вернусь домой, мне придется попрактиковаться в употреблении алкоголя.

Чэнь Чжу помотал головой, как будто таким образом пытался избавиться от чувства опьянения:

– Шао Юн, ты только что говорил с генеральным инспектором о плане борьбы с вукоу. Мне кажется, что это блестяще. Но мне почему-то кажется, что ты знаешь больше, чем говоришь.

Этот человек был проницательным, Чжао Су облокотился на перила:

– Есть кое-что, о чем мы не всегда можем сказать прямо. Хотя вукоу представляют собой серьезную проблему, у нас есть такие свирепые военачальники, как Ху Цзунсянь и Ци Цзигуан, эта проблема будет решена максимум через несколько лет. Что меня беспокоит, так это кое-что другое.

– И что же это?

– Станет ли жизнь людей лучше после победы над вукоу? Земельный налог, подушный налог, принудительный труд, наводнения, татарское племя на севере – что делать с этим?

Чэнь Чжу ошеломленно смотрел на него. Он никогда бы не подумал, что Чжао Су будет рассуждать об этом.

Закончив говорить, Чжао Су спросил с улыбкой:

– Бо Сюнь, у тебя есть ответ на этот вопрос? – он выпил слишком много, и хотя все еще был в здравом уме, он сутулился, что придавало ему немного неряшливый вид. В своей мантии с широкими рукавами он больше походил на известного ученого династии Вэй или Цзинь.

Чэнь Чжу некоторое время пристально смотрел на него, пока Чжао Су не начал чувствовать себя немного неловко, и наконец ответил:

– Шао Юн дорожит миром, я уступаю тебе в этом. Отныне я надеюсь разделить твои усилия, я надеюсь помочь тебе, даже если помощь моя будет незначительной, я надеюсь встать на защиту мира, надеюсь спасти граждан, надеюсь продолжать учиться и созидать мир для всех живущих в Империи!

Чжао Су немного оторопел от услышанного, он просто не думал, что получит такой ответ от Чэнь Чжу на свои мысли вслух. В последующие дни Чэнь Чжу каждый день приходил к Чжао Су, чтобы либо написать эссе, а затем сравнить заметки, либо спросить о ситуации с вукоу и племенем татар. Чжао Су чувствовал себя несчастным, он знал об этих вещах чуть больше только потому, что на самом деле был человеком, попавшем сюда из будущего. Поэтому даже зная обо всем этом, он ничего не мог сделать, чтобы решить эти проблемы.

После того, как Чэнь Чжу навестил его в пятый раз, Чжао Су бесстыдно сбежал. Перед отъездом он оставил письмо, в котором говорилось, что он скучает по своей матери, оставшейся в одиночестве дома, и поэтому поспешил вернуться в Чанлэ. Что касается того, куда он собирался направиться по дороге домой, сообщать об этом он не считал необходимым.

Что касается Чжао Нуаня, то он тоже возвращался вместе с ним.

В то время Чжао Су никогда бы не подумал, что через несколько дней произойдет нечто грандиозное, что заставит его прочувствовать, что на самом деле означает момент жизни и смерти.

Примечание автора:

Итак, ML появился

Читатели: это называется появлением?!

Некоторым друзьям, которые не знакомы с историей династии Мин, нужно просто вспомнить нескольких императоров: Цзяцзин (ныне царствующий), Лунцин (его сын), Ваньли (Чжу Ицзюнь) (его внук)

http://bllate.org/book/13519/1200174