Готовый перевод Paintings of Terror / Картины Ужаса [❤️]: Глава 11. Три дерева японской Софоры

Что решило способ смерти тех пятерых прошлой ночью?

– У меня есть предположение, – сказал Му Ижань тихим голосом, – но мне нужно еще нужно в этом убедиться, еще нужно кое-что проверить. До этого я не буду упоминать об этом, чтобы не влиять на ваше мышление... то есть, если, конечно, вы вообще способны думать.

Ке Сюнь ответил:

– Хоть ты и снова издеваешься надо мной, я все еще не сержусь. "Проверка", о которой ты говоришь, означает ли это, что ты должен увидеть еще одну смерть?

– Да. Хотя это звучит очень жестоко, но нет никакого способа избежать этого, – на лице Му Ижаня не дрогнул ни один мускул.

– Следующим могу быть я, – сокрушался несчастный Вэй Дун.

– Не неси чепухи. Что за нелепые предположения, – Ке Сюнь пнул того ногой, а затем снова повернулся к Му Ижаню.

– Но я не думаю, что мы должны просто стоять и ждать. Мне кажется, что мы должны хоть что-то еще сделать. 

– Надо найти печать! – Вэй Дун поддержал его настрой.

– Но мы не можем просто бесцельно искать ее.

 Ке Сюнь посмотрел на Му Ижаня:

– Сяо Му-гэ, ты можешь указать нам правильное направление?

– Меня зовут Му Ижань, – Му Ижань бросил на него холодный взгляд. – При поиске печати, нужно принимать во внимание содержание картины.

Ке Сюнь:

– Вчера ты говорил, что эта картина о деревенских похоронах. Мы уже осмотрели траурный зал сегодня утром, но не нашли ничего похожего на подпись или печать.

Му Ижань:

– Это означает, что траурный зал – не самая значимая часть картины.

Ке Сюнь:

– Кроме траурного зала, второе самое подозрительное место – это то место, где копали могилы.

Му Ижань:

– Я уже поискал там и близко ничего не нашел.

Ке Сюнь:

– Может быть, печать дома у того старика?

Му Ижань:

– Это маловероятно. В конце концов, каждый раз после ночи, каждый раз все выжившие собираются дважды в день в доме этого старика. Что означает высокую вероятность обнаружения печати. Это все равно что дать подсказку на экзаменационный билет вместе с этим же билетом.

Ке Сюнь:

– Что-то настолько хорошее никогда со мной не случалось. ПРОЕХАЛИ. Если печать не в траурном зале, не в могиле и не в доме старика, то где же она еще может ыть? Вокруг нас сплошная глушь. Нет ничего что особо выделяется.

Му Ижаьн:

– То, что кажется зрителю наиболее привлекательной частью картины, не обязательно может быть той частью, которая отражает смысл самой картины.

Ке Сюнь указал пальцем вперед.

– Может быть, это те три дерева японской софоры? 

За пределами двора резиденции Ли, к северу, росли три дерева японской софоры.

В глазах Му Ижаня промелькнул блеск.

– Согласно некоторым обычаям, деревья японской софоры считается деревом Инь. Их еще называют "призраком в дереве". Неуместно было бы сажать их вблизи жилищ живых людей. Но в древние времена люди любили эти деревья. Термин "хуай дин"[1] имеет отношение к Трём герцогам[2]. А "хуай чэн"[3] в некоторых местах рассматривалось как благоприятный символ.

[1] Хуай – относится к китайским деревьям ученых, в то время как дин – относится к древнему китайскому котлу, который когда-то был символом власти.

[2] Сангун (Три герцога) – номинально три высокопоставленных чиновника после императора.

[3] Хуай Чэн состоит из иероглифа обозначающего китайских деревьев ученых и иероглифа обозначащего "императорские покои". Относится к императорскому дворцу.

Ке Сюнь почесал затылок:

– Так они посадили эти три дерева на удачу? Это бы все объяснило.

Вэй Дун:

– Позвольте мне прервать вас, ребята, на секунду. Я думаю, что вы оба ошибаетесь. Хотя мир внутри этой картины действительно является "миром", это прежде всего "картина" и только потом "мир". Произведение искусства требует использования художественных приемов. Если бы это не была сверхреалистичная картина, художник добавил бы художественные украшения ради достижения желаемого художественного эффекта.

Когда он заметил, что Му Ижань странно посмотрел на Вэй Дуна, Ке Сюнь пояснил:

– Дун-цзы – графический дизайнер. Он кое-что знает об искусстве.

– Тогда, по-твоему, что же было добавлено ради художественного эффекта? – спросил Му Ижань у Вэй Дуна.

– Э-э, деревья, – Вэй Дун указал на три старых дерева. – Как ты только что сказал, в некоторых местах верят, что древо японской софоры приносит несчастье. Однако есть и другие места, которые считают это признаком удачи. Но так обстоит дело в реальной жизни. Я не думаю, что художнику понадобилось бы исследовать, считаются ли эти деревья удачливым или нет в этом месте. Все, что ему нужно было сделать – это убедиться, что оно соответствует содержимому картины.

– Взгляните на эти три софоры. Почему они посажены именно у траурного зала резиденции Ли? Если бы деревья японской софоры символизировали успех, то не было бы это слишком неуместным, если они расположены именно здесь?

– Взгляните на эти деревья. Если бы автор намеревался сделать эти деревья символами удачи этой картины, он бы не стал выделять их. Если бы он это сделал, произошла бы не состыковка с тематикой картины, с похоронами. Даже если он был вынужден нарисовать дерево ради поддержания реализма, было бы достаточно нарисовать одно дерево. Почему он нарисовал три?

– Очевидно, потому, что он хотел, чтобы они выделялись. Это было ради того, чтобы украсить картину, или, возможно, это даже метафора для чего-то.

– Посмотрите на очертания деревьев. Ветви похожи на когти. Разве нормальные деревья имеют такие гротескные формы? Очевидно же, что нормальные деревья, которые растут в дикой природе, никогда не смогли бы сами по себе вырасти такими уродливыми, как эти. Это подводит нас к вопросу: почему художник нарисовал эти деревья таким ненормальным образом?

– Это становится очевидным, что сделано это или ради украшения картины или потому, что это метафора. Поскольку это делается ради того, чтобы украсить картину, нет ни единого шанса, что это могло бы означать что-то хорошее. Исходя из этого есть только одно значение. 

– ...Это дерево Инь, "Призрак в дереве", – закончил за него Ке Сюнь.

Му Ижань выглядел задумчивым, оглядывая три старых дерева японской софоры, раскинувшихся перед ними.

– Независимо от того, что они означают, мы должны обыскать их в любом случае, – Ке Сюнь всегда был человеком, ориентированным на действия. С этими словами он подошел к трем деревьям.

Подойдя ближе, он обнаружил, что деревья были еще выше и страшнее, чем казались издалека. Кора дерева, которая должна была быть коричневой, при ближайшем рассмотрении оказалась пепельно-черной, хотя он не знал, было ли это потому, что она собирала на себя пыль за все эти годы, или это было от дыма кухни резиденции Ли. Темные деревья нависали над их головами. 

– Эти деревья высокие до абсурда. Кажется, будто их высота превышает двадцать метров, – Вэй Дун вытянул, осматриваясь шею. – Как мы будем обыскивать их?

Му Ижань тоже задрал голову, окинув их пристальным взглядом. Он еще обдумывал план, когда увидел, что Ке Сюнь молча закатал рукава. Тот подошел к одному из деревьев и вскочил, обхватив ствол руками. Затем он вскарабкался на дерево, как обезьяна. В мгновение ока он был уже на полпути к верхушке дерева.

– Он отлично лазал по деревьям даже в своем университете, – сказал Вэй Дун, нахваливая сейчас перед Му Ижанем своего друга детства. Он подумал, что должен дать понять этой большой шишке, что он не напрасно принял этих шестерок.

Му Ижань бросил на него равнодушный взгляд и подошел к тому же дереву. Он вдруг протянул руку и тоже грациозно и ловко вскарабкался наверх. В мгновение ока он тоже был уже на середине. 

– ... – Вэй Дун пребывал сейчас в легком шоке. Он посмотрел на Ке Сюня, который уже был почти наверху: «Брат, я могу помочь тебе только снизу».

Ке Сюнь не удивился, что Му Ижань тоже умеет ловко лазать по деревьям. Основываясь на том, что он узнал, будучи придавленным другим прошлой ночью, он понял, что тот, должно быть, был обучен боевым искусствам.

– Похоже, ты не из тех, кто живет с комфортом, – Ке Сюнь присел на корточки на ветке дерева, ожидая, когда Му Ижань взберется к нему. – Почему ты делаешь это сам, когда у тебя есть последователи, которыми можно командовать?

Му Ижань встал, опираясь на ствол дерева. Он пристально посмотрел на Ке Сюня и спросил:

– Кто отдаст свою жизнь в руки последователя?

– ... ладно, ладно, ты – красавчик, ты прав, – Ке Сюнь тоже встал. – Тогда я буду упорно трудиться, чтобы пройти путь от последователя до надежного помощника.

Му Ижань не обратил никакого внимания на только что сказанное им. Он продолжил карабкаться по ветвям в поисках улик.

Ке Сюнь посмотрел вниз и крикнул:

– Дун-цзы, ищи улики внизу. Не забудь обыскать трещины в коре или корнях.

– Не волнуйся, – донесся снизу голос Вэй Дуна. – Мы, графические дизайнеры, лучше всех умеем искать детали. Мы не пропустим ни одного пикселя.

Даже если бы они опустили его, дерево японской софоры имело по меньшей мере сто тысяч ветвей. Ке Сюнь и Му Ижань изучали ветви дерева в течение нескольких часов. В конце концов начали сгущаться сумерки.

– Это безумие какое-то, – Ке Сюнь прислонился к стволу, тяжело дыша. – А что, если подпись или печать размером с кончик булавки? Сколько жизней потребуется, чтобы найти ее?

– Такая ситуация никогда не произойдет, – Му Ижань тоже остановился передохнуть. – Я уже говорил тебе, что мир картины не даст нам невыполнимой миссии. Иначе в этом не было бы никакого смысла. Иначе оно могло просто убить нас сразу.

– Тогда как же нам ее найти? Здесь должна быть какая-то подсказка, – Ке Сюнь посмотрел вокруг себя. – Это дерево действительно уродливо. Узел в коре дерева выглядит как...  

– Лицо призрака? — предположил Му Ижань.

Ке Сюнь яростно обтер руки. Его волосы встали дыбом.

Му Ижань продолжил:

– В древние времена говорили, что древо японской софоры обладает тяжелой энергией Инь. С течением времени лица призраков проявлялись в виде узлов, выросших на стволе дерева. Более того, по мере того, как дерево старело, появлялось все больше и больше таких лиц. И чем больше лиц, тем больше энергии Инь будет у дерева.

Услышав это, Ке Сюнь снова огляделся. Вдруг, мурашки побежали по его коже. Стволы этих трех деревьев действительно были забиты "призрачными лицами"!

Когда он внимательно вгляделся в эти «лица», то понял, что они действительно похожи на настоящие человеческие. У всех были глаза, носы и губы. Выражение их лиц тоже было очень реалистичным. Там были взрослые, дети, пожилые люди; некоторые из них застыли в растерянности, некоторые жутко оскалились в вопле, некоторые выглядели испуганными, у некоторых были искаженные болью лица, а на некоторых застыли злые улыбки...

Линии на коре дерева делали "призрачные лица" еще более зловещими и странными. Внезапно по ветвям прошелся холодный ветер. Им ясно слышались звуки, нечто среднее между смехом и криками, исходящие из отверстий разного размера в дереве. Это отверстия напоминали распахнутые рты бесчисленных призрачных лиц. Звуки колебались вверх и вниз. Некоторые, казалось, раздавались откуда-то издалека, в то время как другие, казалось, были совсем рядом.

Когда Ке Сюнь услышал эти звуки, он почувствовал, как кожа на его голове онемела. Он нерешительно спросил Му Ижаня:

– Скажи... ты действительно думаешь, что эта печать или подпись... может быть во «ртах» этих «лиц»?

– Это нельзя сбрасывать со счетов, – бесстрастно произнес Му Ижань. 

– А что, если… Я засуну туда руку и что-то изнутри откусит её? – спросил Ке Сюнь.

– Я знаю врача в одной хорошей больнице. Я могу познакомить тебя с ним, – безразлично ответил Му Ижань.

– ...

Ке Сюнь выдохнул, пытаясь успокоиться.

– Даже если с этими призрачными лицами все в порядке, на этих трех деревьях по меньшей мере несколько сотен лиц. Если бы мы осматривали их одно за другим, сколько времени это заняло бы у нас?

Му Ижань посмотрел вниз:

– Давай позовем всех остальных и поищем вместе.

– А можно? – спросил Ке Сюнь. – Что, если кто-то найдет ее и уйдет тайно, не сказав нам?

– Если бы кто-то нашел печать где-то еще самостоятельно, то он так же мог бы уйти сам, – сказал Му Ижань. – Но если бы он внезапно исчез здесь у всех на глазах, то все остальные, естественно, быстро выяснили бы, где находится печать.

– Ладно. Тогда давай позовем остальных, – Ке Сюнь встряхнул руками, слегка уставшими от карабканья. Он беспечно поднял глаза. – Ты заметил, что небо, кажется, потемнело? Сейчас только полдень, но по небу кажется, что уже вечер.

– Сейчас пойдет дождь, – Му Ижань тоже посмотрел на небо, которое уже было плотно затянуто темными тучами. Внезапно его голос стал напряженным. – Гроб сделан чистого кипариса! 

Ке Сюнь опешил, но быстро среагировал.

– Чистый кипарис притянет удар молнии!

Когда он увидел, что выражение лица Му Ижаня стало мрачным, Ке Сюнь спросил:

– Что произойдет, если молния ударит в гроб?

Му Ижань посмотрел на него с мрачным выражением на лице.  

— Труп восстанет[4].

[4] Имеется в виду труп в фильмах ужасов, где труп внезапно садится в своем гробу. С точки зрения древних верований, в древние времена они верили, что когда кто-то умирает, у трупа все еще остается затяжное дыхание. Если животное столкнется с трупом, дух животного временно овладеет им. Однако это отличается от обычной одержимости или воскрешения. Это временно, и труп может только случайно покусать людей по-звериному.

http://bllate.org/book/13518/1200088