Готовый перевод Light In The Deep Alley / Свет в тёмном переулке: Глава 25

Проводив взглядом мотоцикл Цзян Цзи, увозивший Цинь Цинчжо за перекрёсток, стоявшая у стены Цзян Бэй наклонилась, подобрала с земли тонкую длинную ветку и ткнула ею в сгорбленную спину мужчины перед собой. Мужчина обернулся к ней. Она не проронила ни звука. Её большие глаза таинственно поблёскивали в полумраке переулка, пока она с головы до ног окидывала его взглядом.

Закончив осмотр, Цзян Бэй, вращая ветку в руке так быстро, что та превращалась в размытый след, пошла к бару. Мужчина последовал за ней. Его голос звучал немного хрипло:

— Я… я могу пойти с тобой и посмотреть, где вы живёте?

Цзян Бэй, не оборачиваясь, лишь ускорила шаг. Мужчина не отставал.

— Ты ела?

Только тогда Цзян Бэй остановилась. Она повернулась к нему и снова окинула его взглядом:

— Нет.

Его тон стал немного заискивающим:

— Может, сходим куда-нибудь поесть?

Цзян Бэй вскинула подбородок, указывая в сторону главной улицы:

— Вон в ту шашлычную через дорогу?

Мужчина кивнул, торопливо соглашаясь:

— Да-да, хорошо.

Цзян Бэй развернулась. Одной рукой она, словно жонглёр, вращала ветку, а другую засунула в карман и уверенно пошла в сторону улицы.

***

Брусчатка была неровной — Цзян Цзи сбавил скорость.

— Уже почти приехали, — раздался за его спиной голос Цинь Цинчжо. — Цзян Цзи, оставь мотоцикл здесь, дальше пройдёмся.

Цзян Цзи затормозил и, выставив ногу для опоры, дождался, пока Цинь Цинчжо слезет с заднего сиденья. Затем он спешился и снял шлем. Пока он пристёгивал мотоцикл к стене, Цинь Цинчжо с гитарой в руках успел отойти на приличное расстояние. Цзян Цзи догнал его и забрал гитару. Цинь Цинчжо провёл его в традиционный дом с внутренним двором — сыхэюань. Они пересекли двор и направились прямиком к главному зданию.

Открыв дверь, они увидели мужчину в светло-серой льняной рубашке, который, обмахиваясь веером из пальмовых листьев, сидел на деревянном стуле и что-то напевал. Обстановка в комнате была довольно изысканной, в старинном стиле, но музыка, игравшая из колонок, была совершенно неуместным роком. «Lake of Fire» группы Nirvana, одна из любимых песен Цзян Цзи. Увидев вошедшего Цинь Цинчжо, мужчина выключил музыку и поднялся ему навстречу:

— Привет, Цинчжо.

— Антиквариат с рок-н-роллом, у вас, как всегда, отменный вкус, — улыбнулся Цинь Цинчжо, пожимая ему руку. — Дядя Цяо, это Цзян Цзи, о котором я вам рассказывал.

Затем он знаком показал Цзян Цзи, что нужно поздороваться.

— Цзян Цзи, это дядя Цяо. Он коллекционирует гитары. В мире нет такого гитарного мастера, которого бы он не знал. Если проблема несерьёзная, он сможет помочь.

На этот раз Цзян Цзи не поставил Цинь Цинчжо в неловкое положение и произнёс:

— Дядя Цяо.

Цинь Цинчжо взял у него гитару.

— Дядя Цяо, взгляните на этот инструмент.

Тот окинул гитару взглядом.

— Ого, ты что, дрался ею с кем-то?

— Небольшой несчастный случай, — поспешил объяснить Цинь Цинчжо за Цзян Цзи.

Дядя Цяо взял со стола очки и надел их. Он был в отличной форме, на лице почти не было морщин, так что с первого взгляда определить его возраст было невозможно. Он сел на диван и указал на место напротив:

— Садитесь. Я тут глянул, снаружи повреждения не такие уж и страшные. Парень, сыграй-ка мне что-нибудь.

Цзян Цзи сел, взял гитару и, легко коснувшись струн, сыграл первую строчку из «Lake of Fire».

— Ого, умеешь играть Nirvana? — посмотрел на него дядя Цяо.

— Да, мне они очень нравятся, — ответил Цзян Цзи.

— А какие группы ещё любишь?

— Guns N' Roses, The Eagles, Scorpions, AC/DC, Cocteau Twins… Много разных.

— Вкус хороший и играешь неплохо. Есть в тебе что-то от молодого Цинчжо. Но вот звук и правда сильно плывёт, должно быть, проблема с внутренними деталями. Давай-ка сюда, посмотрю.

Он взял у Цзян Цзи гитару и принялся внимательно её осматривать. Видимо, потому что названные Цзян Цзи группы пришлись ему по вкусу, дядя Цяо, не отрываясь от осмотра, завёл с ним непринуждённый разговор.

— Эта гитара, похоже, у тебя уже давно?

— Десять лет, — ответил Цзян Цзи.

— Десять лет, это и впрямь немалый срок. — Он взглянул на Цзян Цзи. — Всё это время играл только на ней?

Цзян Цзи промычал в знак согласия.

— Тогда ты молодец, — с некоторым удивлением сказал дядя Цяо. — Нынешней молодёжи быстро надоедает всё старое. Играть на одной гитаре десять лет — большая редкость.

Помолчав немного, он добавил:

— Да и на вид ты не такой уж взрослый. Должно быть, начал играть на ней лет в восемь-девять? Твои родители, видать, не поскупились. Гитара-то не из дешёвых. Сколько она стоила десять лет назад?.. Тысяч пятьдесят-шестьдесят? Или все семьдесят-восемьдесят?

— Тогда… — Цзян Цзи произнёс лишь это слово и замолчал.

Цинь Цинчжо повернулся к нему. Взгляд Цзян Цзи был прикован к гитаре, он, казалось, погрузился в какие-то воспоминания, и выражение его лица неуловимо смягчилось. «О ком он подумал? Об отце… или о матери?» В сознании Цинь Цинчжо всплыл образ того мужчины, которого Цзян Цзи избил вечером. В полумраке он не смог толком разглядеть его лицо, но ему показалось, что в его чертах было что-то неуловимо схожее с Цзян Цзи. «Неужели тот человек был…» У Цинь Цинчжо зародилось смутное подозрение.

Не дождавшись ответа Цзян Цзи, дядя Цяо продолжил говорить сам по себе:

— За ней неплохо ухаживали, но со старением деталей ничего не сделаешь, они не выдерживают такой нагрузки. И внешние повреждения серьёзные. Ты что, бил ею кого-то? Ремонтировать её уже нет смысла. Проще купить новую, и дело с концом. Раз уж мы с тобой нашли общий язык, я порекомендую тебе инструмент получше.

Цзян Цзи слегка нахмурился и надолго замолчал. Наконец он произнёс:

— Дядя Цяо, эту гитару… Не могли бы вы показать её кому-нибудь ещё? Лишь бы её починили, я заплачу любые деньги.

Дядя Цяо поднял на него глаза:

— Ого, а ты, оказывается, при деньгах?

По уши в долгах, но заявляет, что заплатит любую цену… Цинь Цинчжо снова взглянул на Цзян Цзи. Тонкие губы юноши были плотно сжаты, выражение лица — серьёзное. От подбородка к скулам пролегли резкие, напряжённые линии, выдавая его беспокойство. «Редкий случай, когда он ведёт себя на свой возраст», — подумал Цинь Цинчжо и решил вмешаться:

— Дядя Цяо, не пугайте парня. Если уж вы не сможете её починить, то неужели не найдёте того, кто сможет?

— Ого, а ты изменился! Раньше твоя голова была полна коварных замыслов, как бы меня подставить, а теперь решил разыгрывать добряка перед младшими, да? — рассмеялся дядя Цяо. Подшутив над Цинь Цинчжо, он снова обратился к Цзян Цзи: — Цинчжо говорил, что эта гитара для тебя очень важна. Похоже, это и вправду так.

Цзян Цзи снова промычал в ответ.

— Не волнуйся. Я знаю того, кто сделал этот инструмент. Я отправлю гитару прямо ему в руки, чтобы он лично её для тебя починил. Доволен?

— Спасибо вам, — сказал Цзян Цзи.

— Эту гитару сделал дядя Тан? — спросил Цинь Цинчжо у дяди Цяо.

— А что, по-твоему, кроме него я не знаю других гитарных мастеров? — Дядя Цяо положил гитару на верстак. — Не твоё дело. Как починят, я с тобой свяжусь.

— Гитару, которую вы узнали с одного взгляда, мог сделать только дядя Тан, — улыбнулся Цинь Цинчжо.

Хоть Цзян Цзи и не знал этого «дядю Тана», по тону Цинь Цинчжо он понял, что этих двоих связывают непростые отношения.

— Так ты ещё и подшучивать надо мной вздумал? — Дядя Цяо перевёл взгляд на Цзян Цзи. — Паренёк, я тебе вот что скажу: ты не смотри, что твой Цинь-лаоши сейчас держится так солидно. В твоём возрасте он был настоящим сорвиголовой… Каждый день захаживал, чтобы умыкнуть у меня гитару, говорил, что свою потерял. Я всё удивлялся, как можно потерять такую здоровенную вещь? А потом узнал — какая там потеря?! Он их раздаривал в качестве знака любви. Ну вот скажи мне…

— Какой ещё знак любви? — усмехнулся Цинь Цинчжо. — Дядя Цяо, не наговаривайте на меня.

— Так ты дарил гитары или нет?

— Дарил, но…

— Ну вот и всё! — не дал ему договорить дядя Цяо и со всей серьёзностью изрёк: — Подарить гитару — значит подарить свою любовь. Раз ты отдал гитару, значит, ты отдал и частичку своей души, разве не так?

— Не надо таких громких слов. — Цинь Цинчжо с улыбкой покачал головой. — Я вот и Цзян Цзи подарил гитару.

— Ого, так твой Цинь-лаоши подарил гитару и тебе? — Язык у дяди Цяо с молодости был острый, и теперь он с лёгкостью подкалывал их обоих. — Ну, Цзян Цзи, тогда держись крепче за эту любовь. Хоть Цинчжо у нас тот ещё сердцеед, но человек он хороший. И красивый, и поёт хорошо, и на гитаре играет прекрасно…

Он вошёл в раж и разошёлся не на шутку, не давая Цинь Цинчжо и шанса вставить слово в свою защиту. В конце концов Цинь Цинчжо не выдержал и бросил: «Я, пожалуй, пойду провожу Цзян Цзи», чуть ли не спасаясь бегством под раскатистый смех дяди Цяо за спиной: «Тягаться со мной в острословии? Ты ещё зелен, парень…»

Выйдя из двора, Цинь Цинчжо наконец смог выдохнуть. «Знал ведь, что не стоит шутить с дядей Цяо насчет дяди Тана, ну почему я пошёл на поводу у своего языка?» Но, пройдя несколько шагов, он понял, что идти по улице вдвоём стало даже более неловко, чем выслушивать подколки в присутствии дяди Цяо.

Сумерки окончательно сгустились, переулок был тих и пуст. Из-за слов дяди Цяо про «дарение гитар» атмосфера между ними стала несколько напряжённой. Хотя дело было, наверное, не только в этом, но и в том, что несколько дней назад Цзян Цзи лично признался, что он и есть новый парень Цинь Цинчжо, который увёл его у Цзи Чи.

Цинь Цинчжо как раз собирался что-то сказать, чтобы разрядить неловкую обстановку, но Цзян Цзи неожиданно заговорил первым:

— Ты часто даришь гитары?

— Не слушай бредни дяди Цяо, — с ноткой безысходности ответил Цинь Цинчжо. — Какое ещё «часто»? Я уже и не помню, когда в последний раз дарил кому-то гитару.

— Значит, всё-таки дарил?

Цинь Цинчжо на мгновение растерялся. После тирады дяди Цяо признаться, что он дарил гитары, было равносильно подтверждению, что он и вправду был легкомысленным ловеласом, разбрасывающимся любовью.

— Дарил, но… — Он осёкся, решив, что объяснять всё это Цзян Цзи бессмысленно. — Ладно, считай, что я часто их дарю.

Цзян Цзи больше ничего не сказал. Лишь подойдя к мотоциклу, он снова спросил:

— Ту гитару, что ты мне подарил, продали. Ты не злишься?

Неловкость немного спала. Услышав этот вопрос, Цинь Цинчжо помедлил и через мгновение ответил:

— Хочешь услышать правду, Цзян Цзи? Да, мне немного неприятно. Но если продажа этой гитары помогла тебе решить хоть какую-то проблему, это неплохо. В конце концов, ты тоже оказал мне очень большую услугу.

Цзян Цзи посмотрел на него ещё пару секунд, затем отвёл взгляд, наклонился, чтобы отстегнуть замок мотоцикла, и протянул Цинь Цинчжо шлем:

— Снова в район Минтай?

Поняв, что тот собирается отвезти его домой, Цинь Цинчжо взял шлем:

— Я переехал. У меня новый адрес.

Он нашёл свой новый дом в навигаторе на телефоне и протянул его Цзян Цзи. Тот уже сидел на мотоцикле. Он взял телефон, провёл пальцем по экрану, изучая маршрут, и, вернув его, сказал:

— Понял.

Цинь Цинчжо убрал телефон. Забираясь на заднее сиденье, он вдруг вспомнил ту ночь после съёмок, когда Цзян Цзи точно так же сидел на мотоцикле и, повернувшись, спросил его: «Куда тебе?» Сев позади, Цинь Цинчжо в шутку бросил:

— В этот раз у тебя нет никаких коварных замыслов вроде тайной съёмки?

Цзян Цзи повернул голову, его голос из-под шлема прозвучал глухо:

— В этот раз у тебя ведь и парня нет, так?

Переводчику есть что сказать. 送琴 (sòng qín) / 送情 (sòng qíng) — Ключевая игра слов. Эти два словосочетания звучат в китайском почти одинаково. 送琴 означает «дарить гитару», а 送情 — «дарить любовь/выказывать нежные чувства». Дядя Цяо намеренно использует эту двусмысленность, чтобы подразнить Цинь Цинчжо.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13503/1199932