Готовый перевод Light In The Deep Alley / Свет в тёмном переулке: Глава 17

Цинь Цинчжо проснулся от яркого солнечного света, бившего в окно. Он открыл глаза. Голова раскалывалась от боли, словно её взад-вперёд пилили тупой пилой. Он нащупал телефон, чтобы посмотреть время, подержал палец на кнопке включения, но на экране появился лишь значок разряженной батареи. Отбросив телефон в сторону, он с усилием опёрся о кровать и сел.

Воспоминания о том, что было перед сном, ещё сохранились, но вот всё, что происходило с того момента, как он сидел на корточках у дороги, и до того, как очутился в этой кровати, никак не складывалось в связную картину. Он помнил лишь, что Цзян Цзи, кажется, принёс его на себе, а потом они чуть не подрались… Из-за чего? Он не мог вспомнить. До чего же унизительно… перед девятнадцатилетним сопляком. Кстати… где Цзян Цзи? Вроде бы вчера вечером он спал рядом. Уже встал?

Некоторое время он рассеянно смотрел в пустоту, затем поднялся с кровати. И тут же всё снова поплыло перед глазами, головная боль, сопровождаемая невыносимым, резким звоном в голове, усилилась. Выйдя из комнаты, Цинь Цинчжо увидел Цзян Цзи, который свернувшись калачиком спал на диване.

Цинь Цинчжо помнил, что рост Цзян Цзи — метр восемьдесят семь, и сейчас, глядя на то, как он втиснулся в этот диванчик длиной от силы полтора метра, было заметно, что ему там очень тесно. Цзян Цзи лежал на спине, одна нога была согнута в колене, а другая и вовсе свисала до пола. Очевидно, спать ему было крайне неудобно.

Кровать ведь была достаточно широкой, с чего это он вздумал спать на диване? Цинь Цинчжо не знал, виноват ли в этом его беспокойный сон из-за опьянения. Вообще-то, он неплохо переносил алкоголь и напивался всего пару раз в жизни. То, что вчера он отключился, было чистой случайностью.

Он подошёл к Цзян Цзи, намереваясь разбудить его и отправить спать на кровать. Подойдя ближе, его взгляд случайно скользнул туда, куда смотреть не положено, и он быстро отвёл глаза, но в голове мелькнула мысль: «Да уж, возраст, когда гормоны бьют ключом».

Вероятно, услышав шаги, Цзян Цзи открыл глаза сам, прежде чем Цинь Цинчжо успел что-либо сделать. Он сонно посмотрел на Цинь Цинчжо. На его лице не было и следа сна, лишь лёгкое недовольство — то ли оттого, что не выспался, то ли оттого, что его разбудили. Цинь Цинчжо хотел было заговорить, но горло болело так, словно его кололи иголками, и пересохло настолько, что он едва мог издать звук. Он указал на соседнюю комнату, давая понять, что Цзян Цзи может пойти спать туда. Тот приподнялся с дивана. Неясно, понял ли Цзян Цзи его жест, он лишь нащупал пачку сигарет и достал одну. Увидев, что тот снова собрался курить, Цинь Цинчжо слегка нахмурился, но ничего не сказал и пошёл в ванную.

Сейчас ему было не до Цзян Цзи. Головная боль, боль в горле, звон в ушах и в голове — всё нахлынуло разом. Сразу после пробуждения он почти ничего не чувствовал, но стоило ему встать и сделать пару шагов, как сильный дискомфорт охватил всю нервную систему. Последствия похмелья были невыносимы: в желудке всё переворачивалось, подступала тошнота.

Наклонившись над раковиной, Цинь Цинчжо открыл кран и плеснул в лицо несколько пригоршней холодной воды, пытаясь привести в чувство свой затуманенный мозг. Выпрямившись, он оттянул ворот футболки и понюхал. Тут же его брови сошлись на переносице. Запах алкоголя на одежде был не слишком сильным, но именно он вызывал отвращение, и приступ тошноты стал ещё сильнее.

Он несколько раз согнулся над унитазом, но в желудке было пусто, и ничего не вышло. Неизвестно, было ли это самовнушением, но ему казалось, что запах алкоголя то и дело проникал ему в нос. Это ощущение было настолько мучительным, что он готов был прямо сейчас сорвать с себя эту футболку и выбросить.

Поколебавшись мгновение, он приоткрыл дверь ванной и выглянул наружу. Цзян Цзи всё так же сидел на диване, положив согнутые руки на бёдра. Между пальцами была зажата сигарета, но он так и не поджёг её, о чём-то задумавшись. В горло будто насыпали песка. Цинь Цинчжо прокашлялся и с трудом выговорил:

— Можно воспользоваться ванной?

Цзян Цзи, не оборачиваясь, ответил:

— Пользуйся.

— И ещё, футболку, можно одол…

Он не успел договорить, как Цзян Цзи нетерпеливо оборвал его:

— Что нужно — бери сам.

Дверь ванной закрылась. Цинь Цинчжо встал под душ и быстро ополоснулся, смывая с тела и волос запах алкоголя. Голова сильно кружилась, ноги подкашивались, он едва стоял. Не то от пара в ванной, не то ещё от чего-то, но, выключая душ, он был вынужден опереться о кран и постоять так некоторое время, чтобы не упасть. «Серьёзные же последствия у этого похмелья… Раньше, кажется, такого не было», — подумал Цинь Цинчжо.

После душа он снял с сушилки сухую белую футболку Цзян Цзи и натянул её на себя. Свежий запах мыла, исходивший от ткани, принёс облегчение. Выйдя из ванной, он увидел, что Цзян Цзи всё так же сидит с зажатой в пальцах сигаретой. «Он вообще собирается курить?» — мелькнула мысль в голове у Цинь Цинчжо, но он ничего не сказал и сел на другой конец дивана.

Тошнота прошла, но головокружение было всё таким же сильным. Сидел он или стоял — мир всё равно плыл перед глазами. Более того, несмотря на яркое солнце за окном, тело почему-то пробирал холод, будто сочащийся из самых костей. Цинь Цинчжо поднял руку и сжал переносицу, затем согнул руки в локтях, положил их на бёдра и опёрся лбом о ладонь. Возможно, из-за того, что центр тяжести сместился, в такой позе головокружение немного утихло.

Увидев, что он вышел, Цзян Цзи поднялся с дивана и пошёл в ванную умыться. Выбрасывая в мусорное ведро сигарету, которую он вертел в руках всё утро, но так и не закурил, он заметил, что и одежда Цинь Цинчжо тоже была выброшена туда.

Стоя перед раковиной, он наклонился и плеснул в лицо холодную воду, шумно выдохнув. Непонятно почему, но со вчерашнего вечера, стоило ему увидеть Цинь Цинчжо или даже просто подумать о нём, как у него возникало желание закурить. Но как только сигарета оказывалась между пальцами, этот порыв тут же исчезал. Этот необъяснимый, повторяющийся снова и снова импульс начал его раздражать. Словно чихание. Вот-вот чихнёшь, уже всё к тому идёт, но в последний момент это ощущение пропадает само по себе. Остаётся лишь лёгкое, но неприятное чувство досады. «Наверное, нужно поскорее отправить Цинь Цинчжо домой», — подумал Цзян Цзи.

Умывшись, Цзян Цзи вышел из ванной и бросил взгляд на Цинь Цинчжо.

— Сам доберёшься?

Сидящий на диване Цинь Цинчжо, опустив голову, никак не реагировал. У него был всё тот же полуживой вид, что и вчера вечером: свисающие тёмные волосы подчёркивали болезненную, бумажную белизну лица и шеи. Цзян Цзи взял со столика полупустую бутылку минералки, допил её и выбросил в мусорное ведро.

— Или мне тебя отвезти?

На этот раз Цинь Цинчжо отреагировал. Он пошевелился, поднял голову и, будто не расслышав, посмотрел на Цзян Цзи.

— М?

— Я говорю, — Цзян Цзи посмотрел на него сверху вниз, — как ты собираешься возвращаться?

Пока он говорил, взгляд Цинь Цинчжо был прикован к его губам. Его глаза, возможно от горячего пара после душа, были словно подёрнуты влажной дымкой. «Разве нормальные люди во время разговора не смотрят собеседнику в глаза? Его голос сел, так что, ещё и уши заложило?» Хотя он только что пил воду, Цзян Цзи почему-то снова почувствовал жажду, и то самое раздражение опять дало о себе знать. Он заметил, что лицо Цинь Цинчжо покрыто нездоровым румянцем, губы бледны, а сам он выглядит совершенно обессиленным. Он поднял руку, коснулся тыльной стороной ладони лба Цинь Цинчжо и нахмурился.

— У тебя жар?

Лоб был почти обжигающим. Глядя на заторможенную реакцию и болезненный вид Цинь Цинчжо, Цзян Цзи опустил руку.

— Поедем в больницу.

Сказав это, он пошёл в спальню и взял свою куртку. Он вышел, бросил куртку Цинь Цинчжо, а сам направился к лестнице, кинув на ходу:

— Надень. Я пойду открою дверь.

Цинь Цинчжо хотел было окликнуть его, но пока он прокашливался, Цзян Цзи уже спустился вниз. Он хотел попросить зарядку, чтобы включить телефон и вызвать водителя в больницу, но раз уж Цзян Цзи проявил такое редкое милосердие, пусть будет так.

Цинь Цинчжо взял брошенную ему куртку и неторопливо надел её. Хлопковая куртка была свободной и мягкой, и холод, пробиравший его, отступил. Затем он спустился по лестнице. Входная дверь уже была открыта. Цзян Цзи, прислонившись к дверному косяку, стоял, склонив голову, и что-то делал в телефоне. Цинь Цинчжо подошёл ближе и хрипло спросил:

— На мотоцикле?

— У тебя такой жар, какой к чёрту мотоцикл? — раздражённо бросил Цзян Цзи.

Увидев, что Цзян Цзи вбивает в приложении такси название вчерашней больницы, Цинь Цинчжо сказал:

— В Пуцзи.

Пуцзи была лучшей больницей в Яньчэне, и от улицы Хунлу до неё было никак не меньше десяти километров. Цзян Цзи поднял на него глаза.

— Из-за простого жара? Стоит ли так заморачиваться?

Цинь Цинчжо снова настойчиво повторил:

— В Пуцзи.

Цзян Цзи смотрел на него, не двигая пальцами.

— Что, в больнице для бедняков тебя не вылечат? Такой неженка?

Лицо Цинь Цинчжо было бледным, из-за болезни он выглядел крайне отстранённым. От его обычной мягкости не осталось и следа, и, судя по всему, он не собирался менять своё решение.

— Какая морока, — пробормотал Цзян Цзи, а затем, нахмурившись, посмотрел на него. — Ты всегда так разговариваешь с людьми?

Цинь Цинчжо недоумённо спросил:

— Как — так?

«Смотришь на губы», — подумал Цзян Цзи. Но вслух он это не произнёс, лишь стёр в строке поиска название предыдущей больницы и ввёл «Больница Пуцзи».

По дороге в Пуцзи оба молчали. Цинь Цинчжо чувствовал себя отвратительно: горло болело так сильно, что было трудно даже сглотнуть. А Цзян Цзи, проворочавшись всю ночь на диване, толком не выспался. Попросив у водителя зарядку для Цинь Цинчжо, он больше не проронил ни слова и всю дорогу сидел, прислонившись к спинке сиденья с закрытыми глазами, восстанавливая силы.

Через несколько минут телефон наконец включился. В тот же миг, как загорелся экран, вверху появилась целая вереница уведомлений — пропущенные вызовы от Цзи Чи. Цинь Цинчжо чувствовал себя слишком уставшим. Он закрыл чат с Цзи Чи, нажал на аватарку другого человека и отправил сообщение: «Чэнъюнь, ты в больнице?»

У входа в больницу Пуцзи, как всегда, была пробка. Выйдя из машины и глядя на поток автомобилей, который заблокировал внутренние проезды так, что и шагу ступить нельзя, Цзян Цзи подумал, что в такой переполненной больнице не факт, что получится вот так с ходу получить талон.

«Сначала попытаю счастья, — решил он. — Если не получится, придётся спросить Чжун Яна. У того парня повсюду связи, есть выходы даже на больничных спекулянтов. Когда я только приехал в Яньчэн, так с ним и познакомился». Но, пройдя несколько шагов, Цзян Цзи понял, что зря беспокоился. Наверху лестницы стоял молодой врач в белом халате и, подняв руку, махал Цинь Цинчжо.

— Цинчжо, сюда!

Цинь Цинчжо поднялся по ступеням и сказал врачу:

— Чэнъюнь, снова придётся тебя побеспокоить.

Цзян Цзи увидел, что на висящем у врача на груди бейдже было написано «Се Чэнъюнь». Он предположил, что Цинь Цинчжо, должно быть, хорошо знаком с этим врачом — неудивительно, что он так настаивал именно на Пуцзи.

— Голос сел до такой степени, как ты умудрился? — услышав его, доктор Се нахмурился. — Пойдём, сначала сделаем обследование, потом поговорим.

Он взглянул на стоявшего рядом Цзян Цзи.

— А это?..

— Мой ученик, — ответил Цинь Цинчжо.

— Пойдёт с тобой?

Цинь Цинчжо покачал головой.

— Не нужно.

Цзян Цзи было всё равно. Он остановился и не пошёл за ними, а просто нашёл свободное место в холле регистратуры и сел. «Ученик». Ему показалось забавным слово, которое Цинь Цинчжо использовал, представляя его. Он бросил учёбу почти два года назад, и надо же, кто-то до сих пор называет его учеником. Довольно свежо.

В холле было шумно. Цзян Цзи вытащил из кармана наушники и вставил их в уши. Первой песней, которую сегодня порекомендовало музыкальное приложение, была песня Цинь Цинчжо. Неужели большие данные уже настолько умны?

Песня была не новой. Цзян Цзи помнил, что слышал её ещё в средней школе и даже какое-то время слушал на репите. Когда он услышал её впервые, его сразу же привлекли голос и манера исполнения певца — в них была какая-то фактурная, осязаемая нежность, которая показалась ему прекрасной. Тогда он взглянул на имя исполнителя и запомнил иероглифы: «Цинь Цинчжо». Правда, всё ограничилось лишь запоминанием имени, специально он за ним потом не следил.

Кто бы мог подумать, что четыре года спустя его пути пересекутся с исполнителем этой песни таким образом. Впервые в жизни Цзян Цзи подумал, что судьба — странная штука: порой жестокая, а порой — удивительная.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13503/1199924