Готовый перевод What’s the Point of Being a Crybaby as Cannon Fodder? / Зачем злодею-неудачнику плаксивый характер?: Глава 3.

Глава 3.

Инь Хэ обернулся, увидев входящего Цинь Цзинчжи. Брови его нахмурились, он попытался скрыть синяки на спине. «И этот виновник всех бед ещё смеет явиться?»

«Думает, я не знаю, кто довёл меня до такого состояния?»

Из-за кровоподтёков Инь Хэ не мог прислониться к деревянной спинке и сидел неестественно прямо, пытаясь сохранить привычный надменный вид.

Кроме бледности, второй младший брат выглядел как обычно — избалованным отпрыском знатной семьи. Даже Цинь Цзинчжи не заметил его напускной важности.

— Я разберусь с произошедшим на состязании, — произнёс он. — Можешь выдвигать свои условия.

Он терпеливо ждал ответа. Всё же пострадавшей стороной оказался Инь Хэ, и если требования окажутся разумными, не потревожат Мастера-наставника, он готов пойти на уступки. Конечно, при условии, что тот не станет наглеть.

Пока Цинь Цзинчжи мысленно перебирал доступные культивационные ресурсы и прочие возможные компенсации, в тишине раздался холодный смешок второго младшего брата.

«Ясно, лицемер хочет купить моё молчание, — подумал Инь Хэ. — Раньше я не понимал, но теперь, зная сюжет, вижу его истинные мотивы».

«Этот притворщик-старший брат тайно влюблён в нашего общего Мастера-наставника. В душе лелеет непозволительные чувства, потому старается выглядеть безупречным. Теперь, когда несправедливо обвинил меня, конечно же не хочет, чтобы весть дошла до Мастера. Пусть я для Мастера пустое место, этот лицемер боится оставить против себя улики».

Припоминая прошлые годы, Инь Хэ признавал — Цинь Цзинчжи играл свою роль превосходно. До знания сюжета Инь Хэ лишь смутно ощущал фальшь. Всегда казалось, что старший брат не таков, каким притворяется. Он не забыл, как в первые дни на Пике Парящего Меча Цинь Цзинчжи улыбался ему в лицо, а отвернувшись, едва сдерживал раздражение.

Хоть то длилось лишь миг, Инь Хэ успел заметить. Тогда списал на игру воображения — ведь все на пике знали благородный нрав старшего брата из знатной семьи, который никогда не злоупотреблял властью, в отличие от самого Инь Хэ.

Тогда он не мог объяснить своих подозрений, теперь всё прояснилось.

Глядя на эту комедию, Инь Хэ чувствовал отвращение. Все твердят, что он — позор секты. Но разве непристойные чувства к собственному наставнику не хуже? Как у них хватает наглости осуждать его?

Молчание затянулось. Видя, что обычно надменный младший брат не отвечает, Цинь Цзинчжи повернул голову и встретился с полным неприязни взглядом. На миг он растерялся, вспомнив — все эти годы не только они недолюбливали Инь Хэ, но и этот избалованный наследник клана Инь платил им той же монетой.

Странное чувство кольнуло сердце, но Цинь Цзинчжи подавил его.

Какая разница, любит их Инь Хэ или нет? С таким характером он не стоит внимания.

Инь Хэ хотел высмеять чужие безнадёжные мечты, но стоило шевельнуться, как спина отозвалась болью.

Немного прояснившийся рассудок напомнил — по сюжету их высокомерный Мастер-наставник сейчас отсутствовал на пике. Готовые сорваться слова пришлось проглотить.

Раз Мастера нет, даже громкий скандал бесполезен. Но и смолчать Инь Хэ не мог. Подозревая, что синяки на спине — дело рук Цинь Цзинчжи, он выпалил:

— Я пострадал из-за тебя. Прислуживай мне семь дней, пока не поправлюсь! Иначе расскажу всё Мастеру!

Цинь Цзинчжи не ожидал таких условий. Нахмурившись, он взглянул на Инь Хэ, удивлённый его тоном. Похоже, младший брат придумал очередной способ досадить.

Прислуживать... он в жизни никому не прислуживал. Мимолётное раздражение промелькнуло в душе, но лицо осталось бесстрастным. Он всегда хорошо владел собой — даже сейчас ни единой настоящей эмоции не проступило. Под вызывающим взглядом Инь Хэ он помедлил и спокойно ответил:

— Хорошо.

Теперь настал черёд Инь Хэ растеряться. Он не ожидал согласия — хотел лишь унизить, а тот так легко согласился. Точно лицемер, только и умеет притворяться!

От злости щёки Инь Хэ порозовели. Дёрнувшись, он зашипел от боли, но, к счастью, Цинь Цзинчжи не заметил. Лишь странно посмотрел, видя, как тот сидит неестественно прямо.

— Если больше ничего, я пойду.

У двери Цинь Цзинчжи замер, что-то вспомнив.

Из-за всплеска духовной энергии он запечатал силы Инь Хэ. Пока тело не восстановится, печать лучше не снимать — можно спровоцировать новый всплеск. Но сейчас тот беспомощен как обычный человек, многое будет сложно. Положив на стол мешочек-хранилище, он взглянул на Инь Хэ за пологом:

— Если понадобится помощь с омовением, используй передающий талисман. Я приду.

Для талисмана не требовалась духовная сила, им мог пользоваться даже обычный человек.

Инь Хэ: ...

Осознав смысл сказанного, он мысленно фыркнул. С чего бы ему нуждаться в помощи Цинь Цзинчжи? Требование прислуживать было лишь насмешкой. Этот лицемер... лучше б его вообще не видеть.

Когда дверь закрылась, Инь Хэ со стоном расслабился. Нижнее одеяние натирало покрасневшую кожу спины. Он медленно слез с кровати и доковылял до стола.

Его конфискованный мешочек-хранилище лежал прямо перед ним. Порывшись внутри, Инь Хэ нашёл недавно сшитое церемониальное одеяние.

Красная облачная газовая ткань с узором журавля легла в ладони — мягкая, нежная, куда удобнее нынешнего исподнего.

Брови Инь Хэ чуть расслабились. Он потянулся переодеться, но вспомнил — с момента, как его вытащили из Комнаты заключения, он не омылся ни разу.

Хоть заклинатели и поддерживают естественную чистоту, Инь Хэ чувствовал себя неуютно, особенно перед тем, как надеть новую одежду.

Долго разглядывая облачную ткань, он никак не мог переступить через себя. Но Цинь Цзинчжи только ушёл, а звать этого лицемера обратно не хотелось — ещё решит, будто Инь Хэ и правда нуждается в его помощи.

Пусть силы временно запечатаны, но с простым омовением он справится.

Инь Хэ вспомнил о нескольких духовных источниках на Пике Парящего Меча. Уже поздно, остальные наверняка разошлись совершенствоваться. У источника в Лесу Туманных Объятий сейчас никого не должно быть — можно и искупаться.

С этими мыслями он собрал вещи, взял одежду и направился в Лес Туманных Объятий.

Это ближайшая к главному пику роща, куда редко кто заходит. Инь Хэ случайно обнаружил там маленький духовный источник.

В сумерках от источника поднимался пар, на фоне пышной зелени он казался особенно уютным. Инь Хэ брёл полстражи, ноги гудели от усталости. Наконец увидев источник, он с облегчением выдохнул — не ошибся, именно здесь.

Раздвинув ветви, он увидел прозрачную воду. Убедившись, что вокруг никого, Инь Хэ отбросил церемонии. Тут же сложил одежду и погрузился в купель.

Лунный свет, пробиваясь сквозь кроны, освещал водную гладь, смутно очерчивая силуэт.

Се Циюнь, чьё духовное сознание охватывало весь главный пик, едва закрыв глаза, ощутил чужое присутствие внизу горы.

Какой-то ученик забрёл в духовный источник, который он обычно использовал.

Хоть место и не было особо отмечено, старейшины Пика Парящего Меча знали — здесь Се Циюнь часто уединяется для совершенствования. За эти годы никто сюда не заходил.

Почувствовав присутствие, Се Циюнь открыл глаза. Под суровым лицом светились нечеловеческие светло-серые вертикальные зрачки, устремлённые вниз склона.

Никто не знал истинного облика Се Циюня. Известно лишь, что тысячу лет назад глава Пика Парящего Меча появился словно из ниоткуда и, подавив все великие секты совершенствования, по праву стал первым мечником Поднебесной.

Все эти годы Се Циюнь редко показывался, предпочитая уединение на пике.

Сегодня его истинное тело отсутствовало — на пике оставался лишь осколок души. Сейчас его взгляд замер на силуэте в лунном свете. Увидев, как тот морщится, погрузившись в источник, Се Циюнь наконец вспомнил, кто это.

Его второй ученик.

— Инь Хэ?

Произнеся имя, Се Циюнь закрыл глаза, решив не вмешиваться — всё же свой ученик, пусть и забрёл сюда случайно. Но едва оставленный на горе осколок души собрался вернуться к совершенствованию, как раздался испуганный возглас.

Спина Инь Хэ и так болела от ушибов. Поначалу горячий источник приносил облегчение, но вскоре начал жечь. Побледнев, он мысленно выругался, пытаясь терпеть боль.

Но чем дольше терпел, тем сильнее краснели глаза. Время в Лесу Туманных Объятий словно застыло. Наконец Инь Хэ не выдержал — поднялся из воды, потянувшись за облачной тканью на каменной груде. Но что-то в прикосновении показалось странным.

«Хм? Ткань стала мягче?»

Се Циюнь бросил взгляд на источник. Когда-то он совершенствовался здесь, и каменная купель пропиталась драконьей энергией, превратившись в духовный источник. Младший ученик, не зная этого, положил одежду на камни — застывшую драконью чешую. Теперь ткань слилась с ней.

Лицо Се Циюня на миг исказилось. Он увидел, как Инь Хэ, почувствовав изменение в ткани, лишь довольно приподнял брови и надел одеяние.

Инь Хэ не был легкомысленным — просто управляющий Павильона Сокровищ предупреждал, что облачная ткань меняется от воды. Он решил, что необычайная мягкость — от намокания, даже не подозревая о слиянии с драконьей чешуёй.

Блаженно облачившись в новые одежды, Инь Хэ не удержался и погладил ткань:

— И правда достойное сокровище Павильона.

— Надо будет купить ещё одно на следующем аукционе.

Се Циюнь смотрел, как ученик с восхищением ощупывает одеяние из его сброшенной чешуи, в глазах мелькнуло волнение.

Драконья чешуя — редкость, и его старый покров всегда вёл себя спокойно. Даже он не ожидал, что сегодня произойдёт самопроизвольное слияние, и теперь кто-то носит его на себе.

Всё же это его чешуя, пусть и сброшенная — она странным образом резонировала с ним. Се Циюнь нахмурился — впервые столкнулся с подобным.

http://bllate.org/book/13498/1199573