Готовый перевод After Hooking up With the Crazy Junior Brother, I Became the Heartthrob / Спутавшись с безумным младшим братом, я неожиданно стал всеобщим любимцем: Глава 16.

Глава 16. Этот мертвец оказался очень даже милым.

В голове Цзи Цы, которого уносил невесть куда свирепый цзянши, царил полнейший сумбур.

Мертвец несся с невероятной скоростью. Ветер так и сек по ушам, причиняя почти нестерпимую боль, но прятать лицо на груди у чудовища, чтобы хоть немного укрыться, Цзи Цы, разумеется, не собирался. Тогда он кое-как изловчился, раскрыл свой складной веер и прикрыл им лицо. Поток воздуха немного ослаб, но теперь по щекам то и дело чувствительно хлопало опахало, что тоже было не слишком приятно.

Сколько длилась эта мука, Цзи Цы не знал, но вот наконец раздался гулкий стук — будто что-то тяжелое рухнуло на землю, — и его самого без всяких церемоний швырнули в какую-то пещеру.

Боль в раненом плече вспыхнула с новой силой. Цзи Цы зашипел.

Едва он попытался приподняться, как перед ним выросла тень. Он вскинул голову и увидел своего похитителя — того самого цзянши, что протащил его на себе невесть сколько ли.

«Надо же, — мелькнула у него паническая мысль, — неужели и цзянши в наши дни обзаводятся стратегическими запасами провизии?» Стараясь не привлекать внимания, Цзи Цы чуть отполз назад.

Однако его маневр не остался незамеченным. Цзянши издал грозный рык и одним движением руки растерзал веер, которым Цзи Цы пытался заслониться.

Цзи Цы лишился дара речи.

«Мой веер! — запоздало простонал он мысленно. — Да он же целое состояние стоил, о-ох...»

К счастью, на этом агрессия мертвеца, похоже, иссякла. Цзянши еще с минуту буравил Цзи Цы взглядом, затем снова рявкнул что-то нечленораздельное и проследовал в дальний конец пещеры, где застыл неподвижной статуей.

Холодный пот выступил на лбу Цзи Цы. Он не понимал, зачем цзянши его похитил, и уж тем более не знал, когда появится Цинь Цзюэ.

Духовного меча, способного защитить его, при себе не было. Единственное, на что оставалось уповать, — это хранящиеся в памяти атакующие заклинания Слов Духа. Однако основа учения Секты Дао Трех Чистых — искусство владения мечом. Без клинка одни лишь словесные заклинания не дадут и трети той мощи, что дарует духовный меч. К тому же... Цзи Цы покосился на замершего невдалеке цзянши. Толстокожий, с острыми как бритва когтями и клыками... Сам Цинь Цзюэ со своим родовым духовным мечом не смог его одолеть, куда уж ему, Цзи Цы.

Настроение его упало. Неужели остается только ждать, пока Цинь Цзюэ его отыщет? Он колебался.

«Ладно, — решил он наконец, — этот цзянши, похоже, пока не собирается нападать. Значит, нужно тянуть время».

Цзи Цы бросил быстрый взгляд на мертвеца, решительно поджал губы и, стащив с себя верхнюю одежду, принялся осматривать рану на плече. Плоть в том месте превратилась в кровавое месиво; следы от когтей цзянши были глубокими, и любое прикосновение отзывалось мучительной болью.

Привычки носить с собой лекарства у Цзи Цы не было, так что пришлось оторвать от подола одежды небольшой лоскут и кое-как перевязать рану. Боль пронзила его до самого сердца.

«Меня не укусили, только оцарапали, — с тревогой подумал Цзи Цы. — Надеюсь, я не превращусь в такого же? Ох, если я стану цзянши, как же я смогу защитить своего младшего братца!»

Пока его мысли скакали вскачь, цзянши вдруг двинулся и направился к выходу из пещеры.

Цзи Цы оживился — неужели тот уходит?

Дождавшись, пока мертвец окончательно скроется из виду, Цзи Цы нетерпеливо поднялся и тоже двинулся к выходу, намереваясь немедленно покинуть это место. Однако, едва он высунулся из пещеры, как нос к носу столкнулся с цзянши.

Не успел Цзи Цы и пикнуть, как мертвец, разинув пасть, издал оглушительный рев и снова швырнул его когтем обратно в пещеру.

Цзи Цы только крякнул.

Ну вот, рана опять кровоточит.

На этот раз он притих, прислонился к стене пещеры и, не говоря ни слова, закрыл глаза, притворившись мертвым. В конце концов, раз этот цзянши пока не собирается его убивать, можно и потерпеть.

Так, в тревожном полузабытьи, Цзи Цы и уснул.

Когда он снова открыл глаза, то увидел прямо перед собой перепачканную в грязи рыбину. От нее несло тухлятиной, и сама она, лишенная воды, уже едва подавала признаки жизни.

Откуда рыба?

Цзи Цы брезгливо оттолкнул ее ногой. Однако не успел он этого сделать, как из ниоткуда выскочивший цзянши подлетел к нему и разразился громогласным ревом прямо ему в лицо. Закончив орать, он тяжелой поступью подошел, подобрал рыбу и снова положил ее перед Цзи Цы. А затем уставился на него своими мертвенно-бледными глазами.

Цзи Цы сглотнул. Он с трудом отвел взгляд, и в то же мгновение в его голове зародилась совершенно нелепая мысль.

«Эта рыба… неужели этот цзянши специально поймал ее для меня?»

Нет, нет, этого не может быть! Разве цзянши ловят рыбу?

«Да и вообще, — мысленно возопил Цзи Цы, — она же сырая, ее есть нельзя!»

Он был готов разреветься, а цзянши рядом издал какой-то горловой звук, в котором Цзи Цы на удивление ясно расслышал понукание.

«…»

Взгляд Цзи Цы упал на рыбу. Затем он поднял голову и, посмотрев на мертвеца, отрицательно покачал головой, давая понять, что есть это он не станет. Он не знал, поймет ли его этот цзянши. Если нет… Что ж, Цзи Цы решил, что немного сырой рыбы он, пожалуй, осилит.

Неожиданно цзянши, кажется, понял его. Мертвенно-бледные глаза еще некоторое время пристально изучали Цзи Цы, затем мертвец подцепил рыбу острым когтем и снова вышел из пещеры.

Цзи Цы опешил.

«Не может быть, у этого цзянши действительно есть разум?»

Но насколько бы разумен ни был цзянши, далеко его разум простираться не мог. Во второй раз добычей цзянши стала тушка кролика, разодранная в клочья, представлявшая собой кровавое месиво.

Цзянши бросил кролика перед Цзи Цы и издал несколько рычащих звуков.

Цзи Цы чуть не стошнило от запаха крови; он не выдержал, отвернулся и принялся давиться сухими рвотными позывами.

Увидев это, цзянши отшвырнул тушку кролика и снова покинул пещеру.

В третий раз цзянши принес дохлую утку.

В четвертый — издохшего пятнистого оленя.

Глупая косуля, фазан, лиса, дикий волк и даже испустивший дух тигр.

Ничего из этого Цзи Цы есть не хотел.

Когда цзянши вернулся в последний раз, он разразился яростным ревом, в котором явно слышался гнев, и швырнул к ногам Цзи Цы пригоршню каких-то диких ягод.

Цзи Цы молчал.

Ягоды были разного размера, красные и зеленые; вот только ядовитые они или нет — неизвестно.

«Что ж, — подумал он, — всяко лучше, чем сырое мясо, от которого кровь ручьями. По крайней мере, выглядит аппетитнее».

Цзи Цы выбрал ягоду размером примерно с половину ладони. Осторожно откусил кусочек и, к своему удивлению, обнаружил, что вкус у нее очень даже неплохой. Сладкая, хрустящая и сочная.

Тогда Цзи Цы успокоился и принялся выбирать только такие ягоды.

А цзянши в своем углу продолжал издавать нечеловеческие рычащие звуки, его глаза были вытаращены — он явно все еще не отошел от гнева. Он не сводил с Цзи Цы взгляда, и только когда тот доел целую ягоду, мертвец перестал рычать и, опустив голову, принялся за свою собственную добычу.

Несколько ягод утолили голод лишь отчасти, но, по крайней мере, желудок перестал сводить от пустоты.

Цзи Цы поднял глаза на цзянши, который притаился в углу пещеры. Тот как раз отрывал заднюю ногу своей добычи; кровь брызгала во все стороны, пачкая пол и стены.

Он отвел взгляд, погрузившись в раздумья.

Этот цзянши, похоже, обладал собственным разумом и вовсе не был безмозглым кровожадным чудовищем. Цзи Цы понятия не имел, что именно пошло не так во время ритуала упокоения, который проводил младший брат, но, судя по всему, этот цзянши оказался… вполне себе приличным мертвецом?

...

Тем временем в городе, в поместье Ли.

Хотя стояла глубокая ночь, поместье Ли было ярко освещено. То и дело раздавались пронзительные крики слуг, а красные фонари мелькали в извилистых коридорах, двигаясь в сторону главного входа.

Полы белоснежных одежд Цинь Цзюэ были забрызганы каплями крови, и когда он переступил порог, за ним словно ворвался порыв ледяного, пронизывающего до костей ветра.

Юноша лет пятнадцати-шестнадцати, с лицом холодным и прекрасным, как иней на зимнем стекле, держал в руке чью-то отрубленную голову. Дойдя до главного зала, он швырнул страшный трофей к ногам господина Ли.

Голос его звучал так, будто был наполнен осколками льда:

— Куда при жизни любил ходить ваш старший молодой господин? Говорите — и, возможно, сохраните себе жизнь.

http://bllate.org/book/13496/1199170