Готовый перевод After Hooking up With the Crazy Junior Brother, I Became the Heartthrob / Спутавшись с безумным младшим братом, я неожиданно стал всеобщим любимцем: Глава 11.

Глава 11: Отчего младший сегодня такой послушный?

Воспоминание о флаконе с мазью кольнуло Цзи Цы острой вспышкой вины. Ту мазь разбил Цинь Цзюэ — швырнул об пол так, что от драгоценного лекарства остались лишь осколки баночки да размазанная по полу кашица. Всё пропало.

Но признаваться в этом старейшине Цинъюй он, разумеется, не собирался.

Потому Цзи Цы с улыбкой мягко отвел руку старейшины:

— Мазь, подаренная вами, старейшина Цинъюй, слишком драгоценна! Я просто не решаюсь её использовать.

Он добавил, стараясь придать голосу беззаботности:

— К тому же, эта царапина на руке — сущий пустяк, совсем не мешает. Вот когда действительно понадобится, тогда и пущу её в ход.

Услышав это, Цинъюй стер улыбку с губ. Он медленно повторил слова Цзи Цы, словно пробуя их на вкус:

— Когда действительно понадобится? Юный друг Цзи, насколько же серьезной должна быть рана, чтобы ты наконец соизволил применить моё лекарство?

Цзи Цы прикусил язык, ощутив легкую боль, и только потом торопливо заговорил, сменив тон на подобострастный:

— Кхм, простите, я оговорился, старейшина Цинъюй! Я сейчас же пойду и воспользуюсь мазью, обещаю, ваше доброе намерение не пропадет даром!

Цинъюй несколько мгновений пристально разглядывал его, не говоря ни слова. Поверил он или нет — понять было невозможно. У Цзи Цы от этого взгляда по спине пробежал неприятный холодок. Он мысленно обозвал себя последним глупцом за то, что когда-то счёл старейшину Цинъюй учтивым и мягким. Этот взгляд был тяжелым, испытующим.

Опустив глаза, Цзи Цы осторожно высвободил свою руку из хватки старейшины.

— Старейшина, вы не проголодались? Может, поедите? — Он попытался перевести разговор. — Может, останетесь здесь и разделите с нами трапезу?

Не успел он договорить и окончательно отстраниться, как позади, совсем недалеко, раздался холодный, ровный голос Цинь Цзюэ:

— Чем это вы двое здесь занимаетесь?

Цзи Цы замер, а затем стремительно обернулся.

Младший брат стоял там, облаченный в простое белое одеяние. Длинные темные волосы перехвачены лентой, за спиной привычно покоился меч. Видимо, он только что закончил тренировку — тонкие пряди у висков чуть намокли от пота, но взгляд темных глаз оставался глубоким и непроницаемым, как омут.

Словно узрев спасителя, Цзи Цы воспользовался мгновенным замешательством старейшины Цинъюй и резко выдернул свою руку. Он тут же подскочил к Цинь Цзюэ, с показной заботой доставая платок и принимаясь вытирать пот с его лба. При этом он еще и ворковал с наигранным укором:

— Ну посмотри на себя! Закончил упражняться и даже пот не вытер! Сегодня ветрено, простудиться захотел, да?

На самом деле, за прошедшие дни Цзи Цы не раз вот так, по-хозяйски, доставал платок, чтобы стереть с лица младшего какую-нибудь грязь или пыль. Цинь Цзюэ к этому так и не привык и обычно уклонялся.

Но в этот раз…

Его взгляд встретился с глазами старейшины Цинъюй, стоящего неподалеку. Губы Цинь Цзюэ тронула легкая, едва заметная улыбка. Он не стал уворачиваться или возражать, позволяя Цзи Цы тщательно вытереть ему лоб.

Закончив, Цзи Цы и сам слегка озадачился.

— Отчего это младший сегодня такой послушный? — пробормотал он себе под нос.

Цинь Цзюэ лишь улыбнулся в ответ, ничего не объясняя.

Он подошел к Цинъюй.

— Приветствую старейшину, — произнес он сдержанно.

Цинъюй, наблюдавший за их взаимодействием, не выказал ни малейшего раздражения на лице — совсем не так, как недавний Хань Шэн, чей злобный взгляд, казалось, готов был прожечь Цзи Цы насквозь. При воспоминании об этом Цзи Цы ощутил запоздалый страх. Он ведь и сейчас действовал намеренно: ни один из этих извращенцев со странными наклонностями не должен даже приближаться к его младшему брату!

Сцена напоминала самую обычную встречу старшего и младшего. После приветствия Цинь Цзюэ, Цинъюй изобразил на лице свою фирменную учтивую улыбку:

— Между нами ни к чему эти церемонии.

Цинь Цзюэ отвел взгляд, его голос прозвучал ровно и отстраненно:

— Так положено.

Почувствовав эту прохладу, Цинъюй слегка поджал губы. Затем он извлек из широкого рукава коробочку с пилюлями.

— Это пилюли, что я приготовил специально для тебя. Они помогут твоим ранам.

Цинь Цзюэ принял коробочку, его поза и тон не выражали ни заискивания, ни пренебрежения.

— Благодарю старейшину.

Тень досады мелькнула в глазах Цинъюй. Раньше Цинь Цзюэ вел себя с ними совершенно иначе. Между ними никогда не было места этим пустым формальностям. Казалось, что-то вышло из-под контроля. Цинъюй не понимал причины, но это вызывало у него глухое беспокойство, легкую тревогу.

Его взгляд невольно скользнул к юноше, хлопотавшему у кухонного очага неподалеку.

— Сяо Цзюэ и юный друг Цзи, похоже, весьма близки, — заметил он как бы невзначай.

Цинь Цзюэ сидел на каменной скамье. Перед ним стояла чашка с чаем, который Цзи Цы заварил для него еще утром. Он сделал небольшой глоток.

— Все эти дни старший брат Цзи заботился обо мне, — ответил он спокойно. — Он очень хороший человек.

Глаза Цинъюй чуть заметно дрогнули.

— Я, конечно, рад за тебя, Сяо Цзюэ, что ты нашел кого-то близкого.

Произнося это, старейшина прикрылся чашкой, пряча за ней потемневший, тяжелый взгляд.

«Почему? — думал он. — Всего лишь несколько дней без сознания, короткий период ухода со стороны чужака — и вот результат, такая близость». Неужели Цинь Цзюэ всегда был таким легкодоступным?

Никто не знал его лучше, чем они. Цинь Цзюэ — холодный, бесстрастный, в чьих глазах, казалось, отражался лишь блеск его меча. Им потребовалось столько времени, столько усилий, чтобы смягчить его сердце, чтобы он позволил им приблизиться… А этот Цзи Цы — какие же у него методы?

Всего за несколько дней…

Рука Цинъюй, державшая чашку, едва заметно дрожала.

В этот момент напротив раздался все тот же ровный, прохладный голос Цинь Цзюэ:

— Старейшина желает остаться на обед?

Услышав его, Цинъюй мгновенно вернул на лицо привычную мягкую улыбку.

— Юный друг Цзи уже приглашал меня разделить с вами трапезу. Думаю, если я снова откажусь, это будет невежливо.

Цинь Цзюэ слегка нахмурился. «Старший брат тоже приглашал?» Он невольно перевел взгляд на Цзи Цы.

Тот, готовя еду по утрам, не утруждал себя изысканными одеждами. Сейчас рукава его простого халата были засучены, и он ловко подбрасывал дрова в очаг. Трудно было сказать, избегал ли он солнца намеренно во время тренировок с мечом, или такова была его природа, но не только лицо, а и шея, и руки его были поразительно белыми, словно фарфоровыми. Кожа казалась почти светящейся. Он походил на тех изящных, белолицых ученых из мира людей.

Цинь Цзюэ невольно засмотрелся, взгляд задержался дольше, чем следовало. Он очнулся, лишь когда Цзи Цы подошел, неся приготовленные блюда. Отводя взгляд, Цинь Цзюэ ясно уловил затаенный, многозначительный блеск в глазах Цинъюй.

— Старейшина Цинъюй, так вы остаетесь поесть? — уточнил Цзи Цы, ставя еду на стол.

Цинъюй опустил ресницы, а когда поднял их снова, выражение его лица было таким же безмятежным, как всегда.

— Все равно дел особых нет. Почему бы и не разделить трапезу.

Он давно уже достиг стадии бигу, отказавшись от обычной пищи, и не пробовал еду мира людей много лет.

Цзи Цы предложил это лишь из вежливости, но и подумать не мог, что старейшина Цинъюй действительно примет его приглашение и останется разделить с ними трапезу. Он ведь и риса-то на него не закладывал! Чем теперь кормить незваного гостя?

Юноша проглотил непрошенную мысль и, стараясь не показывать досады, пошел раскладывать рис по пиалам.

Система, молчавшая довольно долго, наконец подала голос. В нем слышалась некоторая неуверенность:

— Хозяин, они же вполне могли бы и сами себе риса наложить.

Её Хозяин уже приготовил все блюда, провозился всё утро — так с какой стати ему еще и рис по чашкам раскладывать?

Цзи Цы вздохнул, в голосе его прозвучала вселенская усталость:

— Системыч, вот этого ты не понимаешь. Младший брат моложе меня, старейшина Цинъюй — старше. А я, несчастный, застрял посередине: старших должен уважать, младших — любить и лелеять. Это же просто нечеловеческая задача!

Система, казалось, не до конца уловила суть, но одно поняла точно: её Хозяин был чересчур… сознательным. Или слишком уж воспитанным.

Разложив рис, Цзи Цы поставил пиалы на стол и пригласил всех к трапезе.

Цинъюй знал, что готовит юноша неплохо. В прошлый раз он попробовал лишь кусочек той жареной курицы, что принёс ему Цзи Цы, но вкус был отменным. Теперь выяснялось, что Цзи Цы мастер не только по части жареной птицы, но и в обычной домашней стряпне.

Старейшина изобразил улыбку:

— У юного друга Цзи золотые руки. Повезет той девушке, что выйдет за тебя замуж.

Услышав это, Цзи Цы несколько раз кашлянул, смущенно пробормотав:

— Да что вы, не стоит… Так, обычная готовка.

— Не скромничай, — мягко возразил Цинъюй. — Вкус той курицы, что ты прислал мне в прошлый раз, я помню до сих пор.

Цзи Цы уже собрался с улыбкой ответить что-то вежливое, но вдруг словно вспомнил что-то — и мгновенно застыл, напрягшись всем телом.

Голос Цинь Цзюэ раздался ровно и неторопливо, разрезая повисшую тишину:

— Так значит, той жареной курицей старший брат поделился и со старейшиной Цинъюй?

http://bllate.org/book/13496/1199165