Готовый перевод ARK: Survival Evolved / Бесконечный поток ARK: Выживание. Эволюция [Бесконечность]: Глава 2.2.

Глава 2.2.

Но что-то в словах Линь Маньшу ему не понравилось. Какой-то скрытый подтекст…

Мэн Янь, привыкший к жизни на природе, под палящим солнцем и ветрами, мгновенно понял намек. Эта девица… она косвенно назвала его черным!

— Ничего ты не понимаешь! — фыркнул он, делая вид, что обиделся. — Это называется «дикая красота»! Посмотри на обложки зарубежных журналов – все модели-мужчины сейчас такие: смуглые и с отличной фигурой! Как я!

Он не преувеличивал. Мэн Янь действительно обладал весьма привлекательной внешностью. Высокий, атлетически сложенный, с рельефными мышцами, покрытыми ровным, медового оттенка загаром. Такая внешность не могла не привлекать внимания.

Рядом раздался тихий смешок. Мэн Янь бросил испепеляющий взгляд на Жуй Шэня, но прежде чем он успел что-то сказать, его прервал восторженный голос Ван Бовэня:

— Точно! Мой Мэн-гэ за границей был бы настоящим сердцеедом! Убийцей девичьих сердец! — Толстяк, пытаясь отвлечься от страха и разрядить обстановку, решил подлизаться к лидеру.

— Какой ты подлиза, — усмехнулся Мэн Янь, по-дружески ероша волосы толстяка, как будто гладя собаку.

— Чистая правда! — заверил Ван Бовэнь с самым серьезным видом. — А Маньшу, кстати, похожа на какую-то известную актрису. Никак не могу вспомнить, на кого именно…

За шутками и болтовней время пролетело незаметно. Наступил полдень. Тетя Ли вернулась с поля и приготовила обед. Хотя все были голодны, аппетита почти ни у кого не было – стоящий в нескольких шагах гроб отбивал всякое желание есть. Только хозяйка дома, казалось, совершенно не обращала на него внимания, с аппетитом уплетая рис.

Мэн Янь почувствовал, что интерес к этой «игре» разгорается в нем все сильнее. Сейчас – самое время для расспросов.

Он немного поел, а затем демонстративно отложил палочки.

— Тетя Ли, не знаю, удобно ли спрашивать…

Женщина тут же отложила свои палочки и радушно улыбнулась:

— Да что ты, сынок! Спрашивай, конечно! О чем угодно.

— Этот гроб… Чей он?

Улыбка на лице тети Ли дрогнула, померкла и наконец совсем исчезла, уступив место печали и усталости.

— Это отец мой… Вчера ночью помер. Сегодня вот привезли его сюда, чтобы обмыть, переодеть, как положено, — она тяжело вздохнула, глаза ее были красными и опухшими от слез. — Хоть мы и жили раздельно, но проводить отца в последний путь – долг дочери. У нас тут такой обычай.

Обычай…

По идее, Мэн Яню следовало бы сменить тему, чтобы не бередить рану хозяйки. Но что-то внутри, какое-то шестое чувство, подсказывало ему – нужно копать дальше. Нужно продолжать расспросы.

— Тетя Ли, — Мэн Янь осторожно коснулся ее руки, его голос стал мягким и вкрадчивым, — Не могли бы вы рассказать нам побольше о ваших обычаях? Видите ли, мы все студенты-фольклористы, как раз приехали сюда, чтобы изучать и записывать такие вещи.

— Надо же! — Женщина удивленно вскинула брови. — И такое бывает? Кому-то интересно изучать наши старые порядки?

Похоже, интерес городских жителей к их традициям польстил самолюбию тети Ли. Она оживилась и пустилась в подробный рассказ.

Однако по мере того, как она говорила, лицо Мэн Яня становилось все мрачнее.

Согласно местным обычаям, если в семье умирал человек, дочь отвечала за подготовку гроба и покупку всего необходимого для ритуалов, а сын должен был пригласить специального распорядителя похорон, которого здесь называли «Дун Лан». Поскольку у старика осталась только одна дочь, тетя Ли, а все остальные родственники были далеко в городе, ей приходилось заниматься всем самой.

Но самое странное и жуткое в их похоронном обряде был особый ритуал. Его корни уходили в глубокую древность, во времена легендарных битв за Центральную равнину. Предками народа Мяо считался Чи Ю, великий вождь, проигравший битву легендарным императорам Янь-ди и Хуан-ди. После поражения Чи Ю увел свой народ на юг, положив начало долгой истории скитаний и переселений Мяо. Позже их преследовал и теснил другой легендарный правитель, Юй Великий. За свою историю народ Мяо пережил пять великих переселений, рассеявшись по разным уголкам мира.

И вот эта ветвь Мяо, осевшая здесь, в уезде Машань-Ванмо, а точнее, жители этой крошечной деревни Сецзяо, сохранили один из самых древних и архаичных ритуалов – «Чан Цзин Кань Ма», что можно перевести как «Пение сутр и рубка коня».

Пели они «Эпос о Короле Ялу», а рубили – «Знающего путь боевого коня».

Мэн Янь мгновенно ухватился за ключевое слово. Он помнил, что утром тот молодой помощник тети Ли упоминал Короля Ялу. Но, как только он собрался расспросить об этом подробнее, тетя Ли замолчала, лишь махнула рукой:

— Придет время – сами все увидите.

Глубокие морщины залегли под ее глазами, в которых застыла вся вековая скорбь и тяжесть жизни деревенской женщины. Увидев, что гости больше не едят, она молча принялась собирать со стола посуду, вновь надев маску радушной хозяйки.

— Огромное вам спасибо, тетя Ли! — Ван Бовэнь сложил руки перед грудью и еще раз поклонился.

— Да ладно тебе, сынок, чего уж там, — отмахнулась она, протирая стол. Печаль снова спряталась глубоко внутри, уступив место показному радушию. — Кстати, а из какого вы университета будете? У нас в деревне еще ни разу студентов не было.

— Из Столичного университета, — гордо ответил Ван Бовэнь.

— Из самой столицы?! — Глаза тети Ли расширились, уголки губ поползли вверх в широкой, почти жуткой улыбке.

— Ну, я нет, — покачал головой Ван Бовэнь. — Я из Лояна. Не местный.

При этих словах лицо тети Ли окончательно потеряло всякое сходство с человеческим. Она оскалилась в беззвучном смехе, обнажив десны. Ее лицо сморщилось так, что глаза почти исчезли в складках кожи. Казалось, она была настолько ошеломлена этой новостью, что не знала, как реагировать, и ее лицо застыло в этой гротескной, хищной гримасе.

Все присутствующие невольно отшатнулись, напуганные такой странной реакцией. Ван Бовэнь вздрогнул всем телом. Заметив их испуг, тетя Ли мгновенно вернула себе обычное выражение лица, словно ничего и не было. Она быстро закончила уборку, что-то напевая себе под нос на непонятном языке, и вышла из комнаты. Судя по ее виду, настроение у нее было превосходное.

«Студенты» растерянно переглянулись.

— Вам не показалось, что тетя Ли… какая-то странная была сейчас? — прошептал Ван Бовэнь, вытирая со лба холодный пот.

Ли Цин скривился:

— Да хватит уже себя накручивать! Просто женщина очень гостеприимная, вот и обрадовалась гостям из столицы.

Не успел он договорить, как на лестнице снова раздался скрип. Ван Бовэнь, все еще на нервах, резко обернулся. Это снова была тетя Ли.

— Ой, тряпку забыла, хи-хи, — пропела она, улыбаясь все той же неестественной, приклеенной улыбкой.

«Да я бы так не радовался, даже если бы в лотерею миллион выиграл», — мрачно подумал Ван Бовэнь.

Обед закончился на этой тревожной ноте. Настроение у всех было подавленным.

Из-за гроба в комнате и общей гнетущей атмосферы никто не решался выходить из хижины без особой надобности. О том, чтобы гулять по окрестностям и собирать «этнографический материал», не было и речи – все еще свежи были воспоминания о недавнем селе, да и сама деревня теперь внушала скорее страх, чем интерес.

Тетя Ли же, напротив, была полна энергии. Она была трудолюбивой женщиной, к тому же, ее отец когда-то был старостой этой деревни. Хоть она и осталась одна из всей семьи в этом захолустье, она не хотела ударить в грязь лицом перед односельчанами. Весь день она посвятила генеральной уборке дома. На предложения помочь отвечала решительным отказом.

Дом тщательно вымыли, деревянную мебель натерли воском до блеска, паутину со стропил смели. Старая хижина на сваях, ровесница ее покойного отца, словно помолодела, засияв чистотой.

Мэн Янь и остальные слышали стук и скрежет уборки до самого вечера.

Когда солнце начало садиться, Ван Бовэнь, съежившись на своей кровати, не выдержал:

— Мэн-гэ, тебе совсем не страшно?

— А какой толк бояться? — вздохнул Мэн Янь. — Мы в глуши, выбраться отсюда пока невозможно. Просто сиди тихо и жди автобуса через пару дней. Я думал, ты совсем раскиснешь от страха, а ты вон какой молодец – придумал план, как нам выбраться. Ты теперь наша единственная надежда, понял?

Он бросил взгляд на таймер в углу своего зрения.

Обратный отсчет выживания: 06:15:00

Еще много времени.

Слова Мэн Яня, похоже, придали толстяку уверенности. Он несколько раз кивнул:

— Я обязательно вас всех отсюда вытащу! Слишком уж тут все странно и жутко.

Мэн Янь приподнял бровь и неожиданно сменил тему:

— Эй, толстяк, а ты хорошо знаешь Жуй Шэня?

Ван Бовэнь на мгновение задумался, потом его лицо прояснилось:

— Жуй Шэня? Да кто ж его не знает! Наш старший товарищ, гений курса! Красавчик, характер золотой, умница – ну просто идеал! Такого человека невозможно не знать. Прямо бог, спустившийся с небес!

Мэн Яня аж передернуло от такого панегирика.

— Ладно, ладно, все, понял. Больше не интересно.

— Пойду отолью, — прокряхтел Ван Бовэнь, поднимаясь с кровати. — Груш переел.

Он опасливо покосился на окно и, стараясь держаться от него подальше, мелкими шажками, всем телом выражая крайнее нежелание, выполз из комнаты.

Мэн Янь усмехнулся ему вслед. Он стянул через голову тесную жилетку Мяо, которая за целый день успела ему изрядно надоесть, и повесил ее на спинку стула. С наслаждением потянулся, разминая затекшие мышцы обнаженного торса. И в этот момент дверь комнаты снова открылась.

— Так быстро? Видать, напор хороший, — не оборачиваясь, пошутил он, думая, что это вернулся Ван Бовэнь.

— Это ты так меня приветствуешь? — раздался спокойный голос Жуй Шэня.

Мэн Янь так резко обернулся, что едва не свернул себе шею. Он молниеносно натянул жилетку обратно, мысленно проклиная себя и этого парня: «Легок на помине!»

Хоть Жуй Шэнь и не был тем самым человеком из его прошлого, Мэн Янь все равно не мог общаться с ним спокойно. Слишком уж сильным было сходство – не только внешнее, но и какое-то неуловимое, в манерах, во взгляде. Оно вызывало у Мэн Яня иррациональное отторжение.

— Ты что здесь делаешь? — буркнул он неприветливо.

— Ван Бовэнь сказал, что боится окна в этой комнате и не хочет спать рядом с лестницей. Мы поменялись комнатами, — Жуй Шэнь улыбнулся, его светлые глаза внимательно изучали напряженную фигуру Мэн Яня.

Мэн Янь с видом мученика плюхнулся на свою подстилку на полу.

— Ладно. Спи здесь, если хочешь.

— Не рад меня видеть? — Жуй Шэнь подошел ближе и присел на корточки рядом с Мэн Янем. Его иссиня-черные волосы выгодно контрастировали с бледной кожей, придавая ему какой-то потусторонний, завораживающий вид.

Мэн Янь почувствовал себя полным идиотом. Оказывается, бывает не только любовь с первого взгляда, но и ненависть. Вернее, не ненависть, а… старая вражда, вспыхнувшая с новой силой при виде совершенно незнакомого человека. Он всегда считал себя человеком покладистым, неконфликтным. Но этот парень… он умудрился пробудить в нем самые темные чувства. Одно его присутствие вызывало физическое отторжение. Чудеса, да и только.

— То, о чем ты просил меня узнать, я узнал, — Жуй Шэнь протянул руку ладонью вверх. — Где моя награда?

— Сначала расскажи, что узнал.

— Я поспрашивал стариков в деревне, — Жуй Шэнь выпрямился, теперь глядя на Мэн Яня сверху вниз. — Они все наотрез отказываются говорить о Короле Ялу. Очень настороженно к этой теме относятся. Тогда я решил поспрашивать у детей.

— И что, дети рассказали?

— Они сказали, что Король Ялу – это духи всех предков, древних вождей Мяо, — выражение глаз Жуй Шэня неуловимо изменилось. — Но больше всего меня заинтересовал ритуал «рубки коня». Ты знаешь, что это такое?

Мэн Янь понял, что тот намеренно его дразнит, испытывает его терпение.

— Хватит тянуть кота за хвост! — рявкнул он, нахмурившись. — Говори уже!

— Местные верят, что конь способен найти дорогу домой, — тон Жуй Шэня стал тише, приобрел зловещие нотки. — Вернуть душу умершего на родину предков, на Центральную равнину. Поэтому во время похоронного ритуала они приводят лошадь… и начинают ее рубить. Медленно, по частям. Не убивая сразу. Ее мучают около часа, прежде чем отрубить голову.

Он сделал паузу, глядя на побелевшее лицо Мэн Яня.

— В это время Дун Лан и специальный «мастер рубки коня» читают древнюю «Сутру Короля Ялу об отправлении души». Считается, что это помогает душе умершего вернуться на родину предков и избавиться от страданий вечных скитаний.

Мэн Янь долго молчал, переваривая услышанное.

— И что ты об этом думаешь? — наконец спросил он.

— Награда, — коротко ответил Жуй Шэнь, игнорируя вопрос.

Мэн Янь скривился.

— Хорошо. Говори, чего хочешь.

Несмотря на свое отвращение к Жуй Шэню, Мэн Янь признавал, что из всей их группы этот парень казался наиболее адекватным и надежным. Поэтому он и попросил его собрать информацию. Но использовать человека, который тебе неприятен, а потом просто отмахнуться – Мэн Янь так не мог. Поэтому он согласился выполнить любое условие Жуй Шэня.

«Ну, побуду у него на побегушках пару дней, ничего страшного!» — решил он про себя.

Жуй Шэнь скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел на Мэн Яня. Тот невольно сглотнул, ожидая какого-нибудь изощренного требования.

— Награда будет такой, — наконец произнес Жуй Шэнь. — Сегодня ты спишь на кровати.

Что?!

Мэн Янь уставился на него с недоумением.

— А ты? На полу?

— Я? — Жуй Шэнь невинно улыбнулся. — Я, конечно, тоже на кровати.

Мэн Янь: «…»

«Нет уж, лучше я побуду у тебя на побегушках».

http://bllate.org/book/13493/1198706