Готовый перевод I’m a Family Doctor in a Domineering Boss Novel / Я работаю семейным врачом у властных боссов: Глава 6.

Глава 6

— Мне не нужны твои деньги. Ты обещал жениться на мне после возвращения.

— У меня больше нет к тебе чувств. Какой смысл тянуть меня в брак против воли?

— Но... я жду от тебя ребёнка. — Её голос дрогнул. — Потрогай, ему уже два месяца. Врач сказал, через месяц уже будет заметно.

Женщина потянулась к запястью мужчины, желая, чтобы он почувствовал биение новой жизни под её сердцем. Тот отшатнулся, будто от прокажённой, с отвращением стряхивая её пальцы.

— Фан Юйнин, ты что, человеческую речь не понимаешь?! — процедил он сквозь зубы. — Между нами всё кончено. Та ночь — просто ошибка. Я дам тебе миллион, избавься от... этого. Остальное зачтём в счёт платы за учёбу, которую ты мне одолжила.

Шэнь Тинчжоу, подошедший с Фу Юньюнь, застыл, услышав эту ледяную тираду. Рядом Цинь Шияо побелела от ярости — на виске вздулась вена, всем своим видом она излучала желание растерзать мерзавца на месте.

Шэнь Тинчжоу рванулся к ней, пытаясь предотвратить неминуемое, но стоило его ладони коснуться её плеча, как Цинь Ян негромко обронил:

— Не мешай ей. Она занималась саньда. Однажды отправила в больницу извращенца...

Хотя Цинь Ян не уточнил детали, Шэнь Тинчжоу мгновенно отдёрнул руку, словно обжёгся. В следующий миг Цинь Шияо, точно спущенная тетива, сорвалась с места. Несколько стремительных шагов, прыжок — и безупречный круговой удар обрушился на голову негодяя.

"Выбивать зубы" обычно звучит как метафора. Не в этот раз.

От удара в челюсть подонок отлетел, заливая кровью лицо. Пара зубов вылетела на траву. Шэнь Тинчжоу машинально коснулся собственной щеки, внезапно осознав, что Цинь Шияо на удивление мягко обходится с братом.

Ли Шучжо сперва застыл в ступоре, потом вскинулся от злости, но, узнав Цинь Шияо, сник от страха. Закатное солнце било ей в спину, превращая точёное лицо в маску мрачной ярости.

— Помнится, ты клялся никогда не предавать меня. — Она надвигалась на него, чеканя слова тихим, жутким голосом. — И что ты сказал тогда? Что будет, если нарушишь слово?

Ли Шучжо вздрогнул:

— Шияо...

— Ты сказал — накажи как пожелаешь. — В её глазах плеснула арктическая стужа. — Раз не можешь держать в узде своё хозяйство, зачем оно тебе?

Восьмисантиметровый каблук-шпилька со свистом рассёк воздух — острый как кинжал. Если бы Цинь Ян не дёрнул предателя за шиворот, тот лишился бы своего "достоинства" навсегда.

Ли Шучжо обливался холодным потом, боясь шевельнуться. Шэнь Тинчжоу, глядя на глубокую лунку от каблука в земле, почувствовал, как по спине бегут мурашки.

Цинь Шияо выдернула каблук из земли и снова атаковала. Цинь Ян пятился, таща за собой Ли Шучжо, а она преследовала их, каждым ударом пробивая новую лунку в земле. Листва дрожала от силы её ударов.

"Крепкий каблук", — подумал Шэнь Тинчжоу, разглядывая десятки идеальных отверстий в почве.

— Прочь с дороги! — прорычала Цинь Шияо, испепеляя Цинь Яна взглядом.

— Не стоит садиться в тюрьму из-за такого ничтожества, — нахмурился тот.

— Именно! — поддержала Фу Юньюнь. — Он не стоит того, чтобы пачкать об него обувь.

Ярость Цинь Шияо медленно утихла. Она повернулась к Фан Юйнин.

Молодая беременная застыла как кролик перед удавом. Когда прекрасная и безжалостная женщина двинулась к ней, она инстинктивно прикрыла живот ладонями.

— Я... я не знала, что у него есть девушка, — пролепетала она, пятясь. — В ту ночь он сам... он напился...

Цинь Шияо остановилась перед ней:

— Дай ему две пощёчины.

Фан Юйнин замерла, слёзы задрожали на ресницах.

— Неужели твоя молодость настолько ничего не стоит? — холодно спросила Цинь Шияо. — Тебя обманули, а ты даже не злишься?

Фан Юйнин окинула взглядом безупречную красавицу перед собой. В отличие от утончённой Цинь Шияо, она носила застиранную форму работницы столовой, под глазами залегли тени, а от одежды несло застарелым запахом масла и дыма.

Кто жемчужина, а кто простая галька — очевиднее некуда.

Неудивительно, что Ли Шучжо бросил её.

Но ведь когда-то и она блистала молодостью и красотой. Просто все эти годы она работала на двух работах, экономила на всём, чтобы он мог учиться за границей. Ей давно стало не до красоты.

Фан Юйнин до сих пор помнила того юношу в белой футболке, с которым они мечтали о будущем. Тогда его глаза лучились чистотой и искренностью.

Теперь же в них таились лишь холодный расчёт и ложь.

Белую футболку сменил дорогой костюм, теперь измятый и перепачканный. Распухшее от ударов лицо исказило прежнюю красоту, обнажая уродство души.

Вспомнив, как легко он перечеркнул все её жертвы, как бесстыдно потребовал избавиться от ребёнка, Фан Юйнин ощутила, как в груди вскипает ненависть.

Дрожащими шагами она подошла к нему и влепила пощёчину, вложив в неё всю боль предательства.

Ли Шучжо не смел злиться на Цинь Шияо, но на Фан Юйнин он смотрел с нескрываемым отвращением. Этот взгляд, точно отравленная игла, пронзил её сердце. Губы задрожали, и годы невысказанной горечи хлынули наружу потоком ярости — удар за ударом обрушивались на его лицо.

Когда он попытался сопротивляться, Цинь Ян без колебаний скрутил его.

Фан Юйнин била, пока рука не онемела. Силы покинули её, и она начала оседать.

Чьи-то бережные руки подхватили её. Обернувшись, она встретила спокойный, участливый взгляд.

— Беременным нельзя так волноваться, — мягко произнёс Шэнь Тинчжоу. — Давайте подышим вместе. Глубокий вдох...

Фан Юйнин закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Шэнь Тинчжоу растерянно замолчал.

"Обычное родительское собрание" обернулось настоящей драмой.

Шэнь Тинчжоу, верный своей натуре, довёз потрясённую Фан Юйнин до общежития, а затем отправился развозить Фу Юньюнь.

По дороге та не скупилась на проклятия в адрес Ли Шучжо. Присутствие Шэнь Тинчжоу несколько сдерживало её красноречие — иначе ругань била бы фонтаном.

— Хватит злиться. — Он притормозил у дома. — Госпожа Цинь со всем разберётся.

Фу Юньюнь отстегнула ремень безопасности, всё ещё кипя от возмущения:

— Я знаю, что сестрица Цинь справится. Но всё равно бешусь от такой несправедливости.

Фу Юньюнь отошла на несколько шагов, но вдруг обернулась с недоумением:

— Брат, ты разве не останешься у нас на ужин?

— У меня ещё дела вечером.

— Ладно, тогда береги себя.

— И ты учись хорошенько, — бросил он, выруливая с парковки. — Не заставляй мать волноваться.

— Да знаю я, знаю, — протянула она нараспев.

Шэнь Тинчжоу выехал из жилого комплекса и направился к особняку Хэ Яньтина. На звонок дверь распахнулась, явив до боли знакомое и неожиданное лицо.

— А, доктор Шэнь! — расплылся в улыбке Чжоу Цзытань. — Проходите скорее, брат вас уже заждался.

— Как господин Хэ? — поинтересовался Шэнь Тинчжоу, скупо кивнув в ответ.

— Неважно. — Чжоу Цзытань повёл его на второй этаж, качая головой. — Рана снова открылась.

Проходя через гостиную, они заметили Цзян Цзи, безучастно сидящего у окна. По губам Чжоу Цзытаня скользнула злая усмешка:

— Скажите, доктор Шэнь, вы когда-нибудь пробовали утку?

— Какую утку? — нахмурился тот.

— Ну, знаете... — протянул Чжоу Цзытань с приторной улыбкой. — Такую, что подмывается и подставляется всем подряд.

Шэнь Тинчжоу на миг усомнился в том, что правильно расслышал.

В Чжоу Цзытане всё дышало юностью — округлые глаза с опущенными уголками придавали ему щенячью невинность. Казалось, перед тобой душа-человек, добряк, каких поискать.

Реальность разительно отличалась от фасада.

Молодой господин славился непредсказуемым нравом и злопамятностью. С милой улыбкой он мог приказать переломать обидчику ноги.

Его жестокость проистекала из врождённой неспособности отличать добро от зла — как ребёнок, оторвавший крылья бабочке и недоумевающий, отчего та умерла.

Именно такой взгляд — жаждущий растерзать хрупкие крылья — он сейчас устремил на Цзян Цзи.

— Доктор Шэнь, за такими утками лучше в бордель ходить. Ни в коем случае не подбирайте диких с улицы, как мой брат. Грязные же, и приручить невозможно. Точнее, выдрессировать.

Слова били прямо в цель.

Цзян Цзи стиснул кулаки, но через секунду обмяк, безжизненно отворачиваясь.

При виде его поникших ресниц сердце Шэнь Тинчжоу болезненно сжалось.

— Идёмте, доктор Шэнь. Уток полно, эта ничего особенного. — К врачу Чжоу Цзытань проявлял подчёркнутую вежливость, даже поинтересовался, ужинал ли тот.

— Господин Хэ в кабинете? — оборвал светскую беседу Шэнь Тинчжоу.

— Да, — помрачнел Чжоу Цзытань. — Швы натянул, а всё работает.

Он метнул испепеляющий взгляд на виновника ситуации.

Опасаясь конфликта, Шэнь Тинчжоу поспешил к кабинету и постучал.

— Войдите.

Чжоу Цзытань первым распахнул дверь:

— Брат, доктор Шэнь пришёл.

Мужчина за массивным столом поднял голову. Точёные черты источали невозмутимость — лишь кровь, проступившая сквозь рукав рубашки, выдавала его ранение.

Шэнь Тинчжоу подошёл помочь ему снять одежду.

Швы оказались целы — просто от резких движений пошла кровь.

Достав аптечку, врач принялся обрабатывать рану.

Чжоу Цзытань придвинулся ближе и, убедившись, что швы не разошлись, откинулся в кресле:

— Брат, когда ты наиграешься с этим... человеком внизу?

Хэ Яньтин смерил его тяжёлым взглядом:

— К чему вопрос?

— Да так, — улыбнулся тот. — Просто дед сказал, ты согласился на смотрины с госпожой Цинь.

Шэнь Тинчжоу, сосредоточенный на обработке раны, замер. Значит, жених Цинь Шияо действительно Хэ Яньтин.

— Когда встреча? — продолжил Чжоу Цзытань.

— Завтра, — бросил Хэ Яньтин.

Шэнь Тинчжоу нахмурился. Цинь Шияо прежде упорно отказывалась. Неужели предательство Ли Шучжо так её подкосило, что она махнула на всё рукой?

Но ведь Хэ Яньтин... предпочитает мужчин.

— Брат, ты правда женишься? — с любопытством подался вперёд Чжоу Цзытань.

— Если потребуется.

— А сейчас требуется?

— Старик хочет, чтобы я женился немедленно.

Закончив с кровью, Шэнь Тинчжоу начал дезинфекцию. Дыхание Хэ Яньтина стало тяжелее, пальцы, сжимающие документы, побелели.

Чжоу Цзытань, не замечая состояния брата, продолжал размышлять о его женитьбе на Цинь Шияо.

В итоге решил, что это хорошо. Опёршись подбородком о ладонь, он с опущенными веками улыбнулся Хэ Яньтину:

— Тогда я буду твоим шафером, брат. Лично передам тебя в руки невесты.

Хэ Яньтин проигнорировал его.

Шэнь Тинчжоу уловил в этих словах что-то странное и искоса глянул на Чжоу Цзытаня.

Закончив с перевязкой, он собрал аптечку и направился к выходу.

Спустившись, он машинально глянул в опустевшую гостиную, где прежде сидел Цзян Цзи.

Один взгляд — и он двинулся дальше, но у самого выхода его окликнул Чжоу Цзытань.

— Доктор Шэнь... — Тот подпирал дверной косяк, его кричаще-розовые волосы контрастировали с непривычно растерянным выражением лица. Прежней заносчивости как не бывало — только смятение и недосказанность.

Шэнь Тинчжоу приготовился слушать.

— Я... я болен? — наконец выдавил Чжоу Цзытань.

Шэнь Тинчжоу едва сдержал гримасу:

— И ты заметил? Кхм... то есть, какие симптомы?

— Не знаю... — промямлил тот. — Просто когда узнал, что брат женится, стало как-то... нехорошо.

В голове Шэнь Тинчжоу медленно всплыл огромный знак вопроса.

— Почему нехорошо? — осторожно уточнил он после долгой паузы.

Чжоу Цзытань покачал головой, нервно кусая ноготь:

— Может... я тоже хочу жениться?

Шэнь Тинчжоу мысленно схватился за голову.

— Точно! — просиял Чжоу Цзытань, будто нащупав ответ. — Я тоже хочу жениться!

Выхватив телефон, он немедленно набрал номер.

— Давай расстанемся, — холодно бросил он в трубку. — Я собираюсь жениться.

Шэнь Тинчжоу едва не выронил чемоданчик.

— Приходите на мою свадьбу, доктор Шэнь! — расплылся в улыбке Чжоу Цзытань и умчался наверх.

Шэнь Тинчжоу простоял на пороге добрых три минуты, пытаясь осмыслить логику происходящего.

"Может... тебе стоит признаться брату в своих чувствах? И оставить в покое Цзян Цзи с Цинь Шияо", — мысленно вздохнул он.

http://bllate.org/book/13491/1198534