Готовый перевод Deluge / Потоп: Глава 7

Дом Пэй Юя оказался именно таким, каким Сюй Цзюань его и представлял: чистым, безукоризненно прибранным, с уютными, тщательно продуманными деталями — таким же приятным, как и его хозяин.

Сюй Цзюань переобулся у входа и, войдя в гостиную, почувствовал лёгкий свежий аромат. Он едва заметно втянул носом воздух и различил запах жасмина и фруктов.

"Вот это человек с бытовыми привычками", — подумал Сюй Цзюань. От мужчины-натурала, живущего в одиночку, уже неплохо было бы ожидать хотя бы чистоты, а у Пэй Юя на журнальном столике стояли ваза с фруктами и свежие цветы. При его-то занятости — и такой порядок в доме. Пэй лаоши точно натурал?

Возможно, подобные мысли были немного несправедливым огульным выпадом в сторону всех его собратьев-натуралов*, однако за свои двадцать шесть лет Сюй Цзюань и вправду ещё не встречал настолько щепетильного в быту гетеросексуального мужчину. Большинство разбрасывали по дому грязные носки и рассуждали просто: раз живёшь один, зачем лишний раз напрягаться?

*Огульный выпад (地图炮 / dìtú pào / диту пао) буквально «артиллерийский обстрел по карте» — китайский интернет-сленг о высказывании, которое без разбора приписывает одинаковые качества целой группе людей.

Вообще-то где-то в глубине души Сюй Цзюань уже начал подозревать, что Пэй Юй вовсе не обязательно натурал.

По словам Тан Сысы, Пэй лаоши был живым воплощением холодной неприступности и воздержанности — настоящим айсбергом, на который невозможно взобраться. За ним бегала целая толпа девушек, бесчисленное множество людей сами бросались ему в объятия*, а он оставался совершенно равнодушен. Даже когда встречался с бывшей девушкой, романтику понимал с трудом, свиданиями не интересовался и вёл себя как кусок дерева.

*Самому бросаться в объятия (投怀送抱 / tóu huái sòng bào / тоу хуай сун бао) буквально «самому поднести себя в объятия» — активно предлагать человеку романтическую или сексуальную близость, самому добиваться его расположения.

Неужели на свете действительно существуют настолько бесстрастные мужчины?

Сам Сюй Цзюань был мужчиной и твёрдо верил: нет.

Все мужчины думают нижней половиной тела. Разница лишь в том, кто именно способен её заинтересовать.

Вот Сюй Цзюань, например, никогда не мучился из-за собственной ориентации. Он действительно относился к таким вещам легко и был типичным «визуал-сексуалом»*: мужчина перед ним или женщина — какая разница, если человек красив? Жизнь коротка, главное — получать удовольствие. Зачем загонять себя в догмы о том, кто должен нравиться мужчине, а кто женщине? Да хоть ледибой — тоже не проблема.

*«Визуал-сексуал» (颜性恋 / yánxìngliàn / яньсинлянь) — китайское интернет-слово о человеке, для которого решающим фактором сексуального или романтического влечения становится привлекательная внешность, независимо от пола.

Но если судить по семье Пэй Юя, его воспитанию и профессии, он явно был человеком довольно традиционным. В традиционности самой по себе ничего плохого не было, однако мужчины такого склада обычно отличались некоторой косностью: мыслили прямолинейно и редко выходили за привычные рамки. Если никто не подтолкнёт Пэй Юя к осознанию, то даже при врождённом влечении к мужчинам он сам вполне может никогда не решить, что ему нравятся мужчины.

Разумеется, пока это были лишь односторонние догадки Сюй Цзюаня. Правда это или нет — ещё предстояло проверить.

А проверить было несложно. Сюй Цзюань трудностей не боялся и добровольно готов был взвалить на себя почётную миссию «просветить» Пэй лаоши.

— Садитесь. Хотите что-нибудь выпить? — спросил Пэй Юй, пока Сюй Цзюань предавался своим фантазиям. Он снял пиджак, аккуратно повесил его и указал на диван.

Сюй Цзюань сел.

— Не утруждайтесь.

Но Пэй Юй всё равно из вежливости налил воды и заварил чай. У Сюй Цзюаня от одного взгляда дёрнулся глаз. Эта привычка не жалеть сил ради таких мелочей до боли напоминала его отца. Прямо стиль старого кадровика*: зачем вообще пить чай? На дворе разгар лета — неужели не жарко?

*Стиль старого кадровика (老干部作风 / lǎo gànbù zuòfēng / лао ганьбу цзофэн) — шутливый современный образ подчёркнуто правильного, консервативного и размеренного человека со старомодными привычками: пить чай, соблюдать режим и во всём придерживаться порядка.

Но если человек тебе нравится, нужно принимать его целиком — вместе с недостатками. Утешив себя этой мыслью, Сюй Цзюань пил чай и украдкой косился на Пэй Юя.

Пэй Юй, похоже, немного протрезвел и уже не казался таким затуманенным алкоголем, как раньше. Когда чай был допит, он сам повёл Сюй Цзюаня в кабинет.

Кабинетом служила небольшая комната, переделанная из второй спальни в двухкомнатной квартире. Книг здесь было невероятно много: две полки были забиты до отказа, ещё несколько стопок лежали на шкафу. Сюй Цзюань бегло оглядел их и заметил между страницами множество бумажных закладок, торчавших одна над другой. Вероятно, Пэй Юй отмечал ими нужные места и собственные заметки по ходу чтения. Сразу было видно: хозяин действительно читал серьёзно и вдумчиво.

Перед книжными полками стоял большой письменный стол, а на нём, как и обещал Пэй Юй, лежали все четыре сокровища кабинета учёного.

Сюй Цзюань подошёл ближе и увидел сверху на столе лист, на котором упражнялись в синшу*: Пэй Юй копировал «Предисловие к Павильону орхидей» Ван Сичжи**. И писал, к удивлению Сюй Цзюаня, действительно неплохо. Одного взгляда ему хватило, чтобы определить уровень Пэй Юя, и внутри он сразу успокоился.

*Синшу (行书 / xíngshū / синшу) — полускорописный стиль китайской каллиграфии, занимающий промежуточное положение между уставным письмом кайшу и скорописью цаошу.

**«Предисловие к Павильону орхидей» (兰亭集序 / Lántíng Jí Xù / Ланьтин цзи сюй) — знаменитое каллиграфическое произведение Ван Сичжи (王羲之, IV век), традиционно считающееся высшим образцом синшу.

Пэй Юй посмотрел на него и помог разложить бумагу и приготовить тушь.

— Господин Сюй, попробуете?

Сюй Цзюань опустил голову и улыбнулся, затем встал за стол, закатал рукава рубашки и взял кисть.

Как там говорится? Мужчина особенно привлекателен, когда всерьёз занят делом.

Сюй Цзюань умел не только читать выражения лиц и по поведению объекта ухаживаний угадывать его мысли. Ещё лучше он умел выгодно преподнести себя.

Быть подонком тоже не так уж просто. Высокий эмоциональный интеллект и умение сладко говорить, чтобы задобрить человека, — это лишь низший уровень. Высший — в нужный момент продемонстрировать нужное достоинство так, чтобы другой сам заметил твой блеск и невольно увлёкся тобой.

Но нельзя переигрывать. Если стараешься слишком явно, это сразу отдаёт скользким самодовольством. Здесь важна мера — как в известном выражении: «Красивее всего человек тогда, когда сам не знает о собственной красоте».

Но разве Сюй Цзюань мог не знать, в чём именно он хорош?

Он просто великолепно умел делать вид, будто не знает.

Если совсем коротко — изображать невинность.

Поэтому Сюй Цзюань опустил голову, провёл левой ладонью над бумагой и начал писать.

«Предисловие к Павильону орхидей» называли «первым синшу Поднебесной»*. Когда Сюй Цзюань в своё время учился каллиграфии у Дуань Сиюаня, он копировал этот текст бессчётное количество раз. В детстве, когда его заставляли демонстрировать свои таланты знакомым дядюшкам и тётушкам, он тоже писал его снова и снова. Первые иероглифы «Девятый год Юнхэ…»** ему когда-то до того надоели, что от одного их вида хотелось тошнить.

*«Первый синшу Поднебесной» (天下第一行书 / tiānxià dì-yī xíngshū / тянься ди-и синшу) — традиционное почётное название «Предисловия к Павильону орхидей», подчёркивающее его статус как величайшего образца полускорописного письма.

**«Девятый год Юнхэ…» (永和九年 / Yǒnghé jiǔ nián / Юнхэ цзю нянь) — начало «Предисловия к Павильону орхидей»: произведение датировано девятым годом эры Юнхэ, то есть 353 годом.

Кто бы мог подумать, что теперь именно этот текст станет его главным оружием в соблазнении Пэй Юя.

Сюй Цзюань писал сосредоточенно, Пэй Юй так же сосредоточенно наблюдал.

Манера письма Сюй Цзюаня была близка к стилю Дуань Сиюаня. У самого Дуаня существовала копия «Предисловия к Павильону орхидей», признанная одной из лучших современных имитаций. Сюй Цзюань, конечно, не мог превзойти учителя, став тем самым «синим, что превосходит индиго»*, но часть его мастерства всё-таки перенял.

*Синий превосходит индиго (青出于蓝而胜于蓝 / qīng chū yú lán ér shèng yú lán / цин чу юй лань эр шэн юй лань) буквально «синий цвет рождается из индиго, но превосходит индиго» — выражение об ученике, который превзошёл своего учителя.

Если не сравнивать его с Дуань Сиюанем, а сопоставить лишь с копией Пэй Юя, преимущество Сюй Цзюаня было очевидным. Всё-таки он учился профессионально и писал значительно лучше.

И дело было не только в разнице базовой техники. Пэй Юй копировал образец очень аккуратно и прежде всего стремился к «похожести». Писать похоже, конечно, неплохо, но копирование каллиграфии — не ксерокс. Как бы точно ни воспроизводил образец каллиграф, разве способен он в точности передать тот же дух и внутреннюю силу, что были у Ван Сичжи?

Дуань Сиюань когда-то наставлял Сюй Цзюаня так: слепо гнаться за внешним сходством — удел начинающих. Сходство формы важно, но настоящий мастер не может видеть только форму. «Замысел» должен быть важнее «облика».

Во всём тексте было чуть больше трёхсот иероглифов. Закончив, Сюй Цзюань отложил кисть.

Он повернулся к Пэй Юю, но тот даже не смотрел на него. Те самые глаза, которые так нравились Сюй Цзюаню, были прикованы к написанному — по выражению лица ясно было видно, что результат его впечатлил.

Внутри Сюй Цзюань уже чуть ли не воспарил от гордости, но снаружи продолжал изображать невозмутимого скромника.

— Ну как? Вроде ничего, Пэй лаоши?

— ……

Пэй Юй поднял голову и впервые по-настоящему внимательно посмотрел на него.

В этом взгляде заключалось многое, и он совершенно отличался от всех предыдущих. Сюй Цзюань прекрасно понял его смысл: Пэй Юй наконец начал воспринимать его как нормального человека, а не как «невежественного богатенького наследника, который только и умеет продвигать людей через постель».

Сюй Цзюань опустил голову с лёгкой улыбкой и посмотрел на свои руки.

Пальцы были испачканы тушью. Знакомый запах неожиданно пробудил в нём лёгкую тоску по прошлому.

Сколько лет он уже не писал вот так всерьёз?

Не ленился, не халтурил, действительно выкладывался полностью — пусть даже цель у него была не особенно благородной.

— Очень хорошо написано, — вдруг сказал Пэй Юй. — При вашем уровне, господин Сюй, мне было бы слишком самонадеянно что-то оценивать.

— Да что вы.

Сюй Цзюань по привычке хотел ослабить воротник — стало жарко. Но вовремя вспомнил, что пальцы всё ещё в туши, и убрал уже поднятую руку.

— Пэй лаоши, можно воспользоваться ванной?

Пэй Юй разрешил и проводил его из кабинета до двери ванной.

Сюй Цзюань сам открыл дверь и вошёл.

Чтобы вымыть руки, много времени не требовалось, однако Сюй Цзюань нарочно возился медленно, одновременно обдумывая совсем другое.

Как бы ему сегодня остаться здесь на ночь?

Раз уж он всё-таки добрался сюда, стоило ковать железо, пока горячо, и слегка «просветить» Пэй Юя в вопросах ориентации. Не ради же дружеской беседы о каллиграфии он сюда пришёл.

Из крана с шумом текла холодная вода. Обе руки Сюй Цзюаня находились в раковине.

Он задумался на пару секунд, затем поднял руку и намеренно вытер не до конца смытую тушь о собственную одежду. Сегодня на нём была белая рубашка. Вода вместе с чёрной тушью расползлась по ткани, создав чрезвычайно выразительный визуальный эффект.

Сюй Цзюань повысил голос:

— Пэй лаоши, а где у вас стиральный порошок?

Пэй Юй не понял, что произошло, открыл дверь и спросил:

— Что случилось? Зачем вам порошок?

— Я случайно испачкал рубашку, — невинно ответил Сюй Цзюань. — Если тушь высохнет, потом не отстирается. Одолжите немного?

С этими словами он наклонился над раковиной, ухватил пальцами испачканный край рубашки и в какой-то совершенно нелепой позе принялся тереть ткань под водой. Со стороны он выглядел как богатенький наследник с нулевыми бытовыми навыками, который ничего не умеет, но всё равно самоуверенно пытается справиться.

— ……

Чем дольше Сюй Цзюань стирал, тем грязнее становилась рубашка. Значительная часть ткани уже промокла насквозь. Пэй Юй некоторое время наблюдал за этим зрелищем с очень сложным выражением лица, а затем, видимо, больше не выдержал и схватил Сюй Цзюаня за руку, заставляя выпрямиться.

— Так не стирают. Вы совсем хотите испортить рубашку?

Сюй Цзюань настолько вошёл в роль невинного юноши, что изобразил искреннее замешательство:

— А? А как тогда?

Он опустил взгляд на себя и словно только сейчас обнаружил, до чего промок.

Мокрая белая рубашка стала почти прозрачной и облепила тело, отчётливо подчёркивая каждый изгиб. Вид получился едва ли не непристойным.

Сюй Цзюань доигрывал спектакль до конца. На лице появилось ещё больше смущения. Он будто бы невзначай оттянул мокрую ткань от тела и спросил:

— Тогда… можно воспользоваться стиральной машиной? Она это отстирает?

— ……

Пэй Юй посмотрел на него с выражением почти безмолвного бессилия.

— Снимите и постирайте руками.

— А.

Сюй Цзюань взял пакет стирального порошка, который протянул ему Пэй Юй, положил возле раковины, ухватился за край рубашки и одним движением стянул её через голову.

Лето всё-таки. Под ней, естественно, ничего не было.

Сюй Цзюань остался перед Пэй Юем обнажённым по пояс и выпрямился во весь рост. Фигура была его достоинством даже больше, чем лицо: линии груди и пресса были безупречны, узкая талия уходила под сидевший чуть ниже обычного пояс брюк, а ниже начинались длинные ноги.

Пэй Юй взглянул на него всего один раз и тут же отвёл глаза.

Причём слишком быстро — словно боялся смотреть.

Такую реакцию можно было истолковать двумя способами. Первый: Пэй Юй знал, что Сюй Цзюаню нравятся мужчины, а натуралу вполне может быть неловко рядом с полуобнажённым геем. Второй: Пэй Юй лишь притворяется натуралом, а на самом деле глубоко заперт в шкафу* — тогда, разумеется, смотреть ему тем более нельзя.

*Быть глубоко запертым в шкафу (深柜 / shēnguì / шэньгуй) — китайский интернет-сленг о человеке, который тщательно скрывает свою гомосексуальность от окружающих или даже не признаёт её перед самим собой.

Сюй Цзюань быстро всё это обдумал, ничем не выдавая себя, бросил рубашку в раковину, насыпал порошка и начал стирать.

Стирать одежду он действительно не умел.

Но ему и не было дела до того, отстирается рубашка или нет. Можно было просто возиться как попало.

Пока Сюй Цзюань возился, Пэй Юй стоял рядом и наблюдал. Чем дольше смотрел, тем невыносимее становилось это зрелище.

— Давайте я постираю.

Сюй Цзюань изобразил польщённое изумление:

— Да что вы, мне ужасно неловко.

Пэй Юй глубоко вдохнул.

Сюй Цзюаню показалось, что тот, возможно, хочет его обругать, но из хорошего воспитания сдерживается. Однако Пэй Юй сказал:

— Я отстираю рубашку, а вы пообещаете мне одну вещь.

— Какую? — Сюй Цзюань совершенно не ожидал такого поворота.

— Отдайте мне ту каллиграфию.

— ……

Сюй Цзюань рассмеялся:

— А я уж думал, что-то серьёзное. Конечно. Всего лишь один лист. Хотите, я ещё один напишу? А вы взамен позволите мне сегодня переночевать у вас, Пэй лаоши?

Руки Пэй Юя, стиравшие рубашку, на мгновение замерли.

Сюй Цзюань тут же принялся жалобно разыгрывать несчастного:

— Уже ночь на дворе. Хунчэнский университет далеко от центра, машину вызвать трудно. Да и не хочется ехать домой в мокрой одежде — ещё простужусь.

Причины сыпались одна за другой.

Вот только на этот раз спектакль получался уже немного чересчур. Каким бы простодушным ни был Пэй Юй, он всё-таки взрослый мужчина, а не невинная шестнадцатилетняя девочка.

— Я дам вам свою одежду, — сказал Пэй Юй. — Можете переодеться и ехать домой.

— Тоже подойдёт.

Сюй Цзюань умел вовремя остановиться, когда уже получил достаточно.

Пэй Юй постирал его рубашку, сложил в пластиковый пакет и отдал ему, затем нашёл для него свою рубашку и проводил гостя к двери.

Стоя уже на пороге, Сюй Цзюань с совершенно серьёзным лицом вдруг спросил:

— Пэй лаоши, вы ведь преподаёте китайскую филологию. Наверняка знаете историю о прогулке по озеру и одолженном зонте*?

*Прогулка по озеру и одолженный зонт — эпизод из легенды о Белой Змее (白蛇传 / Báishé Zhuàn / Байшэ чжуань). Белая Змея Бай Сучжэнь встречает Сюй Сяня у озера Сиху; одолженный зонт становится поводом для их новой встречи и развития любовной истории.

Пэй Юй замер, явно не успев проследить за очередным скачком его мысли.

— Бай Сучжэнь гуляла по Сиху и одолжила зонт у Сюй Сяня. Потом сказала ему: когда дождь закончится, приходите ко мне домой за зонтом.

— ……

— Забрать зонт было всего лишь предлогом. Ведь только если что-то одолжить, а потом вернуть, появляется возможность снова встретиться и связать судьбы. Я ведь прав?

Сюй Цзюань стоял снаружи.

Пэй Юй — внутри.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

И лишь затем Пэй Юй наконец осознал, что всё это время Сюй Цзюань снова с ним флиртует. На лице мгновенно проступило раздражённое смущение.

— Господин Сюй, идите уже. Мою одежду можете не возвращать!

С этими словами он с силой захлопнул дверь прямо перед носом Сюй Цзюаня.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13490/2215325