Готовый перевод Murder Script: A Slip in a Hundred Schemes / Единственный промах в безупречном плане.: Глава 315.

Глава 315. Часть 7.

Взаимная ненависть между Фаном Чэнши и Дином Цзюнем отравляла воздух. Стоило им оказаться в одном помещении, как невидимые искры напряжения грозили перерасти в полноценный пожар. Достаточно было косого взгляда, чтобы вспыхнула очередная ссора.

Андру, обычно игравший в театральной труппе роль обаятельного миротворца и всеобщего любимца, теперь оказался в незавидном положении. Смертельная игра сорвала с людей социальные маски, заставив инстинктивно сбиваться в стаи, искать союзников ради выживания. Линь Мэйжэнь и Дин Цзюнь, связанные романтическими отношениями, держались друг за друга. Шэнь Ши предсказуемо объединился с Гао. За бортом остались лишь Тан Хун да Фан Чэнши. И раз уж Андру не успел прибиться к первой, ему не оставалось ничего иного, кроме как составить компанию второму.

Заметив приближающегося Фана, Дин Цзюнь брезгливо скривился. Он в два огромных глотка допил остывший сливочный суп — по подбородку даже скользнула жирная капля, — грубо дернул свою девушку за рукав и резко поднялся из-за стола. Каждое его движение вопило о нежелании делить один кислород с подошедшим.

В этот момент Андру наклонился к самому уху Фана Чэнши, зашептав что-то неразборчивое. Миротворец попытался сгладить углы: сначала кивнул в сторону поднимающейся из-за стола парочки, затем перевел виноватый взгляд на Шэнь Ши и Гао, всем своим видом показывая, что они с Фаном хотели бы присоединиться к ним.

Вот только попытка потушить конфликт плеснула в него бензином. Фан Чэнши взвился на месте.

— Эй, вы двое! — Его рык эхом ударил по стенам столовой. Фан уставился в спины уходящей паре. — Сожрали всё, а грязную посуду бросаете? Ждете, что за вами кто-то вылизывать будет?!

Требование убрать за собой остатки еды в их положении звучало вполне разумно, однако яд, сочащийся из каждого слова Фана Чэнши, превратил справедливое замечание в откровенную провокацию.

Дин Цзюнь вспыхнул. Хрупкая плотина выдержки, сдерживающая застарелую неприязнь и парализующий страх перед неизвестностью, с треском рухнула. Давление жуткой обстановки доконало обоих. Люди искусства, обычно до тошноты зацикленные на собственном имидже, сцепились в первобытной драке из-за грязных тарелок.

— А-а-а! — Ультразвуковой визг Линь Мэйжэнь резанул по ушам. — Прекратите! Хватит!

Андру тут же бросился в эпицентр потасовки, пытаясь растащить обезумевших мужчин. Тщетно. Сцепившиеся катались по полу, осыпая друг друга градом слепых, но тяжелых ударов. Миротворцу банально не хватало массы, чтобы разорвать этот клубок ярости.

— Шэнь Ши! Гао! — В отчаянии завопил он, едва уворачиваясь от шального кулака. — Да помогите же растащить этих придурков!

Шэнь Ши и Гао до зубовного скрежета устали от этих петушиных боев. Вмешиваться не хотелось совершенно. Но позволить двум идиотам перебить друг другу глотки в первый же день означало пустить ситуацию под откос. Тяжело вздохнув, они сорвались с мест. Втроем с Андру им наконец удалось вклиниться между дерущимися и зафиксировать их.

— Тьфу! Да ты и есть гребаный убийца! — Фан Чэнши выплюнул сгусток кровавой слюны прямо на пол.

Крупный Андру заломил ему руки за спину, но Фан продолжал извиваться, сверля врага налитыми кровью, бешеными глазами. Кожа на его скуле лопнула от удара, и кровоточащая ссадина в сочетании с оскаленными зубами придавала лицу жуткий, звериный вид.

— Слушайте все! Если этой ночью меня прикончат, убийца — этот ублюдок!

Не имея возможности ткнуть в Дина пальцем, Фан дернулся всем телом, брызжа слюной в истеричном реве:

— Если я сдохну, значит, Дин Цзюнь — чертов волк! Вы поняли меня?!

— Пошел ты! Это ты тут убийца! — Огрызнулся Дин Цзюнь.

Его нос стремительно распухал от прямого попадания; хрящ чудом уцелел, но из правой ноздри толчками выплескивалась багровая юшка. Перепуганная Линь Мэйжэнь дрожащими руками размазывала кровь по его подбородку, пытаясь вытереть лицо салфеткой.

Услышав обвинения, Дин вырвал у девушки смятую бумагу, заткнул ноздрю и хищно ощерился:

— Только попробуй сунуться ко мне этой ночью! Если со мной хоть что-то случится, то ты — стопроцентный ублюдок-волк!

Шэнь Ши мысленно застонал.

Подобный старт стал для него неприятным открытием. Богатый опыт выживания в Играх подсказывал: любой игрок, чье серое вещество превосходит в объеме куриное яйцо, постарается затаиться. Люди носят маски, плетут интриги и вживаются в роли. Вываливать на всеобщее обозрение такую неприкрытую, пылающую ненависть еще до наступления первой ночи, да еще и вешать на оппонента мишень в духе «если меня убьют — это он»… Так поступали либо полные профаны, либо отбитые тролли-смертники.

Логика в их угрозах, конечно, прослеживалась. Если один из них действительно вытянул карту маньяка, публичное заявление может связать ему руки — убить открытого врага означает подписать себе приговор на голосовании. Но вот загвоздка: если настоящий убийца сейчас наблюдает за этой сценой со стороны, он наверняка довольно потирает руки. Идеальная приманка. Зарежь ночью одного из скандалистов, и вся толпа с радостным улюлюканьем растерзает второго. Превосходный громоотвод.

Впрочем, слова уже сорвались с губ, пропитав воздух ядом. Фарш невозможно провернуть назад. Оставалось лишь занять место в зрительном зале и наблюдать за разворачивающейся катастрофой.

……

Выходка Фаня и Дина накрыла Группу Червонной Дамы удушливым, свинцовым куполом паранойи. Остаток обеда прошел в тягостном, звенящем молчании — кусок не лез в горло. Кое-как затолкав в себя еду, Шэнь Ши сослался на скверное самочувствие. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы отцепить от себя назойливого Гао, прилипшего словно банный лист, и сбежать в спасительное одиночество своей комнаты.

К слову, Шэнь Ши ничуть не кривил душой. Организм мстил ему за введенный ранее препарат: желудок сводило мучительными спазмами, к горлу подкатывала тошнота, а в голове будто перекатывалась свинцовая дробь. Остаточное действие снотворного затуманивало рассудок.

У Цзинлань, будучи эксклюзивным ИИ Шэнь Ши, через встроенные датчики безупречно считывал плачевное состояние хозяина.

Едва за спиной Шэнь Ши закрылась дверь, У Цзинлань перехватил инициативу. Не дав молодому человеку ни единого шанса провалиться в липкие размышления о личностях убийц, ИИ властно, но мягко уложил его на матрас.

— Пока есть время, вам необходимо поспать, — голос У Цзинланя обволакивал приятным бархатом. Он заботливо поправил одеяло, укрывая Шэнь Ши до самых плеч. — Не истощайте нервную систему, когда тело молит о пощаде. Отдыхайте.

Разум Шэнь Ши соглашался с каждым словом помощника. Однако леденящий факт того, что дверь в комнату не запирается, выкручивал ручку тревожности на максимум. Любой из участников мог беспрепятственно повернуть ручку и войти. В таких условиях банальное «закрыть глаза» превращалось в пытку. Да, правила Системы не позволяли убийцам действовать при свете дня. Но первобытный, липкий страх смерти — зверь неподконтрольный. Он пускал корни глубоко в подкорку, и никакое количество пройденных сценариев не могло его вытравить.

Единственным якорем в этом море паранойи оставался Угэ.

Шэнь Ши выпростал из-под одеяла тяжелую руку и вцепился в ладонь У Цзинланя.

— Разбуди меня… через два часа, — прохрипел он. — Ладно?

ИИ коротко кивнул.

— Конечно. Спите спокойно.

Пальцы Шэнь Ши сжались крепче, до побелевших костяшек.

— И еще… пока я сплю, Сяолань. Не отпускай мою руку.

— Принято, — У Цзинлань сжал ладонь в ответ, передавая Шэнь Ши иллюзорное, но такое необходимое тепло. — Я никуда не уйду. Я здесь, с вами. Доверьтесь мне.

Только после этих слов Шэнь Ши позволил себе смежить тяжелые веки, проваливаясь во тьму.

Сон не принес должного облегчения — скорее, походил на вязкий, удушливый бред. Токсины от наркоза заставляли сердце биться неровно, отдаваясь тупой болью в груди даже по ту сторону реальности. Но когда ровно через сто двадцать минут У Цзинлань мягко выдернул его из кошмара, Шэнь Ши с облегчением понял, что кризис миновал. Организм переработал отраву. Голова прояснилась, а свинцовая тяжесть в конечностях сменилась здоровым тонусом.

Бросив взгляд на экран мобильного, он отметил время: 14:25, одиннадцатое февраля.

Шэнь Ши сел на кровати, с благодарностью принимая из рук У Цзинланя стакан. Ледяная вода живительным потоком хлынула в пересохшее горло. Это была бутилированная вода с неповрежденной заводской пломбой — Шэнь Ши предусмотрительно захватил её из кладовой еще до того, как скрыться в своей комнате. Учитывая, что излюбленным инструментом в подобных играх часто выступают яды, пить или есть что-либо без тщательной проверки равнялось изощренному самоубийству.

Внезапно мобильник, оставленный на смятой подушке, коротко завибрировал, разрезав тишину комнаты. Экран вспыхнул. Шэнь Ши потянулся к аппарату. На дисплее ритмично пульсировала иконка входящего вызова, под которой высветилось имя: Чэн Сянвань.

……

Под этим именем скрывался Пурпур Закатных Гор. В текущем сценарии он сохранил тот же псевдоним, что использовал во время прохождения «Правил Горы Ста Призраков». Поскольку они заранее сговорились использовать специальный предмет Системы, чтобы пробиться в один инстанс, и прекрасно знали друг друга в лицо, отпала малейшая нужда в сложной системе тайных знаков. Достаточно было просто встретиться взглядами.

Система маниакально заботилась о том, чтобы внешние факторы не вмешивались в ход игры. В хабе — Городе Глупцов — лица игроков скрывались за глухими масками, а голоса искажались до неузнаваемости. Случайное распределение по сценариям и полная невидимость чужих искусственных интеллектов возводили глухие стены между участниками, заставляя полагаться лишь на собственную паранойю и дедукцию.

Раз уж эксклюзивное приложение «Создатель Снов» предоставляло легальную лазейку, позволяя затащить в один сценарий нужного игрока, беспристрастная Система воспринимала подобный финт как часть правил. Никаких красных флагов. Никакого вмешательства. Личные связи из реального мира плавно перетекли в виртуальную мясорубку.

В текущей Игре Пурпур Закатных Гор натянул на себя личину Чэн Сянваня — штатного планировщика театральной труппы «Полная Звёзд». Повседневная рутина этого персонажа сводилась к сухой бюрократии: помощь менеджеру в утверждении репертуара, жесткий контроль графика репетиций, согласование дат премьер и организация коммерческих выступлений. Бесконечная череда бумаг, звонков и электронных писем.

Память, заботливо загруженная Системой в голову Шэнь Ши, рисовала четкий портрет: Чэн Сянвань отдал труппе три года жизни. Надежный как швейцарские часы, но при этом ледяной и отстраненный. На работе он предпочитал держать рот на замке, а если и размыкал губы, то исключительно ради обсуждения смет и контрактов. Никаких душевных бесед за чашкой кофе, ни малейших намеков на личную жизнь. Для остальных членов труппы он оставался просто функцией в человеческом обличье — безупречным винтиком в театральном механизме.

Именно эта тотальная нелюдимость сейчас превратилась в козырной туз.

Фоновые воспоминания Шэнь Ши кричали об одном важнейшем факте: в ту самую злополучную ночь, когда Цзо Дунсюэ праздновала свой день рождения — праздник, увенчавшийся её жуткой смертью, — Чэн Сянвань отсутствовал. Он получил приглашение вместе со всеми, но сухо отрезал: «На вечер у меня другие планы», и просто не явился.

Раз уж планировщик никак не запятнал себя участием в событиях, приведших к гибели Цзо Дунсюэ, вероятность того, что обезумевший мститель выберет его своей первой жертвой, стремилась к нулю. Признаться честно, Шэнь Ши отчаянно завидовал такому распределению ролей. Безупречное алиби от самой Системы.

Шэнь Ши провел пальцем по стеклу экрана, принимая вызов.

— Планировщик Чэн, — произнес он.

Динамик смартфона отозвался сухим, механическим тоном, лишенным малейших эмоций:

— Сценарист Шэнь.

В этот момент Шэнь Ши уловил интересную деталь. Пользовательский интерфейс коммуникационного приложения напрочь лишился привычных функций. Кнопка громкой связи исчезла, а качелька регулировки звука наотрез отказывалась реагировать на нажатия. Громкость замерла на минимальной отметке, заставляя вжимать холодный пластик телефона в самое ухо, чтобы разобрать слова собеседника.

«Ах, вот оно что», — мысленно усмехнулся Шэнь Ши.

Изящный ход. Система искусственно создала условия, при которых ни один посторонний не сможет подслушать чужой разговор и превратиться в нежелательного свидетеля. В конце концов, на кону стояла смертельная партия в «Убийцу». Правила жестоки: нет улик — нет преступления. Не имея на руках показаний третьего или четвертого лица, любой игрок может с наглым лицом отрицать свои же слова, сказанные тет-а-тет, и никто не пришьет их к делу.

— Чтобы вычислить волка, нашим группам необходимо объединить усилия, — прозвучал из динамика ровный голос Пурпура Закатных Гор. — Сценарист Шэнь, предлагаю сотрудничество.

Уголки губ Шэнь Ши едва заметно дрогнули. Разумеется, их альянс сковали еще до погружения в инстанс, но правила игры требовали соблюдать приличия. Нарушение образа — пресловутый OOC — каралось жестоко, поэтому приходилось отыгрывать спектакль до конца.

— И почему же вы обращаетесь именно ко мне? — поинтересовался Шэнь Ши, добавив в голос толику наигранного подозрения.

На другом конце провода повисла тяжелая, многозначительная пауза. Спустя несколько секунд Пурпур выдал предельно прямолинейный ответ:

— Вы выглядите самым адекватным человеком в соседней группе.

Тихий смешок всё же вырвался из груди Шэнь Ши.

— Но ведь вы понятия не имеете, кто именно скрывается под шкурой убийцы. Не слишком ли опрометчиво вербовать союзников вслепую?

Тон собеседника остался невозмутимым, словно гладь замерзшего озера:

— На каждую группу приходится лишь один убийца. Шанс, что волком окажетесь именно вы — один к семи. Риск вполне оправдан. Я готов сделать ставку.

— Справедливо, — кивнул Шэнь Ши, прекрасно понимая, что собеседник не видит этого жеста. — Зеркальная логика: вероятность вашей виновности также составляет один к семи. Уровень угрозы приемлемый.

За этой словесной пикировкой скрывалась абсолютная уверенность. Оба четко знали: по ту сторону линии связи находится игрок с картой Мирный житель. Внедрение внешних договоренностей в инстанс со случайным распределением ролей грубо ломало баланс, лишая других участников и самого убийцу честных шансов на победу.

Но какое дело до рыцарского благородства, когда на кону стоят реальные жизни? В мире, где за малейшую ошибку расплачиваются собственной плотью и кровью, Шэнь Ши с радостью вытер бы ноги о любые понятия чести и справедливости. Главное — выжить любой ценой.

Он выдержал короткую паузу, позволяя тишине вновь заполнить пространство комнаты, а затем сменил тон на сугубо деловой:

— Итак, в чем заключается ваш план действий?

http://bllate.org/book/13486/1635446