Готовый перевод Controlled Experiment / Контролируемый эксперимент: Глава 6

Сяо Бая разбудил телефон.

Он взял его и сонно посмотрел на время: половина четвёртого утра.

Накануне вечером Ду Юйшэн от души обложил его матом и, видимо, после этого прекрасно себя чувствовал, а вот Сяо Бай долго не мог уснуть. Только около часа или двух ночи ему наконец удалось задремать, и не прошло даже пары часов, как его снова разбудил звонок.

Сяо Бай посмотрел на экран внимательнее. Опять Ду Юйшэн.

"Вот ведь удивительный человек. Он вообще когда-нибудь спит? Или он у нас сова в человеческом обличье?"

Про себя Сяо Бай посылал его куда подальше, но вслух всё равно приходилось говорить предельно вежливо:

— Юй-гэ, что-то случилось?

Судя по звукам в трубке, Ду Юйшэн всё ещё был в дороге: на заднем плане то и дело сигналили машины.

— Есть одно дело. Я только что заметил у Ли Яо дома ключ, похожий на ключ от виллы магната Ло. Проверь его имущество и банковские счета.

— …Юй-гэ, сейчас половина четвёртого утра, — напомнил Сяо Бай.

Ду Юйшэн рассмеялся в трубку:

— Так я и говорю: ТОЛЬКО половина четвёртого. К восьми, когда придёшь на работу, принесёшь мне результаты. Видишь, я тебя даже не тороплю.

Сяо Бай от злости чуть не рассмеялся:

— Юй-гэ, до чего же ты заботливый начальник.

Сарказм был настолько очевидным, что не заметить его было невозможно. Однако Ду Юйшэн на другом конце провода лишь весело засмеялся:

— Что ты, что ты. Это мой долг.

Теперь Сяо Баю было уже совсем не до смеха. Положив трубку, он выругался:

— Долг, блядь.

Повезло так повезло: ему достался начальник, будто переродившаяся в человека сова.

*** *** ***

На третий день после убийства Ду Юйшэн сидел в кабинете, закинув ноги на стоявший перед ним чайный столик, и тяжело вздыхал.

Кое-что по-прежнему не давало ему покоя.

Когда он заваривал уже вторую чашку чая, в кабинет влетел запыхавшийся Сяо Бай.

— Юй-гэ, насчёт того, что ты велел проверить ещё в больнице. Ребята всё выяснили. В тот вечер дворецкий действительно заходил в аптеку. А в мусорном ведре у него дома нашли чек за покупки, сделанные в тот же день. Он купил то же самое лекарство от простуды, которое магнат Ло принимал перед смертью. И само лекарство у него тоже нашли.

Сяо Бай вытер стекавший по лицу пот.

Ду Юйшэн прищурился и улыбнулся:

— Какой беспечный дворецкий. Даже чек нормально уничтожить не догадался?

Сяо Бай кивнул:

— Ещё проверили, как магнат Ло распорядился имуществом. Госпоже Ло достаётся всего пять процентов. И копию этого документа нашли у дворецкого дома.

Пять процентов?

— …Нихрена себе. Жестоко, — покачал головой Ду Юйшэн. — Столько лет спал с женой в одной постели*, а в конце оставил ей всего пять процентов. Тут поневоле обидишься, — Ду Юйшэн покачал головой. — А кроме госпожи Ло… кому достаётся основная часть?

*Спать в одной постели (同床共枕 / tóng chuáng gòng zhěn / тун чуан гун чжэнь) буквально «спать на одной кровати и делить одну подушку» — устойчивый образ супружеской близости. Обычно подчёркивает долгие и тесные отношения между супругами.

Сяо Бай полистал бумаги:

— Если не считать средств, которые завещали на благотворительность, почти всё отходило его внебрачному сыну Ло Яну.

Ло Ян. Ду Юйшэн его помнил. В ночь смерти магната Ло тот тоже приезжал к отцу.

— Госпожа Ло знала об этом распределении имущества?

Сяо Бай покачал головой:

— Адвокат магната Ло сказал, что, кроме самого магната Ло, об этом документе никто не знал.

— Тогда откуда о нём узнал дворецкий? — Ду Юйшэн потёр подбородок, и разрозненные детали постепенно начали складываться в единую картину.

Каким-то образом дворецкий узнал, какая доля имущества полагается госпоже Ло, и затаил обиду. Учитывая их непростые отношения, вероятно, и в обычной жизни магнат Ло давно был ему поперёк горла. Тогда дворецкий пошёл в аптеку, купил лекарство от простуды и, воспользовавшись своим положением в доме, подменил им нитроглицерин магната Ло.

— …Но магнат Ло умер от передозировки нитроглицерином, — вмешался Цинь Янь. — Разве одно не противоречит другому?

Ду Юйшэн фыркнул и устало махнул рукой.

— Допросим — узнаем. — Он повернул голову к Сяо Баю. — Его уже привезли?

Ду Юйшэн отправил Сяо Бая проводить допрос, а сам остался в кабинете, погрузившись в свои мысли.

Накануне, когда он вернулся домой, его мысли всё крутились в голове одна за другой, будто бесконечная киноплёнка. Ду Юйшэн чувствовал себя уставшим. Он безжизненно* откинулся на диване, ни о чём толком не думая, и сам не понял, каким образом мысли вдруг снова свернули к одному человеку.

Ли Яо.

*Безжизненно (有气无力 / yǒu qì wú lì / ю ци у ли) буквально «дыхание есть, а сил нет» — устойчивое выражение о крайней усталости, вялости или измождённости человека.

С самого первого взгляда этот человек казался ему странным. Ду Юйшэн сразу почувствовал, что Ли Яо что-то скрывает. А после допроса это ощущение только усилилось.

И подозрения возникли не на пустом месте. О том, что нитроглицерин способен не только спасать, но и убивать, кроме самого магната Ло, постоянно принимавшего этот препарат, скорее всего, знал человек, имеющий хотя бы минимальные медицинские познания.

Ещё была записка со словами «Контрольный эксперимент».

Ду Юйшэн специально её изучил. Листок был нестандартного размера, а значит, его пришлось вырезать вручную. Причём вырезали его чрезвычайно аккуратно: края были идеально ровными, без единого торчащего волокна или зазубрины. Сам лист тоже был сложен в безупречный квадрат. Поэтому Ду Юйшэн предполагал, что и в обычной жизни этот человек должен быть педантичным, аккуратным и внимательным к мелочам. Если рассуждать дальше в том же направлении, как ни крути, всё опять приводило к Ли Яо. Но тот всякий раз прикрывался ложью, которую невозможно было с ходу полностью разоблачить.

Словно прямо на лице у него было написано: «Со мной что-то не так. Ну же, проверь меня».

— …Ты правда думаешь, что убийца — дворецкий?

От неожиданного вопроса, прозвучавшего в тихом кабинете, Ду Юйшэн только сейчас вспомнил, что Цинь Янь всё ещё здесь.

Он устроился поудобнее и покачал головой.

— По нему и так видно, что он не слишком умный, — ответил Ду Юйшэн. — Человек, который даже не додумался избавиться от чека…

Цинь Янь кивнул:

— Тогда к чему ты сейчас склоняешься?

Ду Юйшэн наконец убрал ноги с журнального столика. Чай в чашке давно остыл, но он всё равно взял её и принялся медленно вращать, наблюдая, как вода закручивается маленьким водоворотом. Цинь Янь перехватил его за запястье и долил в чашку немного горячей воды.

— Есть одна вещь, которую я никак не могу понять, — Ду Юйшэн отставил чашку. — Как я уже говорил, между визитами трёх людей, которые видели магната Ло перед смертью, и самой смертью прошло слишком много времени. Если его отравил кто-то из них, то почему яд подействовал лишь через несколько часов? Поэтому остаётся лишь один вариант: магнат Ло сам добровольно принял лекарство. Но зачем ему сознательно травить самого себя? И здесь ответ тоже может быть только один: он не знал, что именно принимает.

Цинь Янь задумчиво потёр подбородок.

— Значит, сейчас главное выяснить, каким образом убийца заставил его принять смертельную дозу.

Ду Юйшэн кивнул и озвучил ещё одно предположение:

— И вполне возможно, убийца действовал не один.

Было уже почти два часа дня, когда Сяо Бай наконец вышел из комнаты для допросов. На лбу у него выступили мелкие капли пота. Он совсем недавно перевёлся сюда из районного участка, поэтому, несмотря на некоторый опыт, во время таких серьёзных допросов всё равно неизбежно нервничал.

— Дворецкий признался, что у него был роман с госпожой Ло, — сообщил Сяо Бай. — И признал, что именно он подменил нитроглицерин лекарством от простуды перед смертью магната Ло. Его взбесило, что госпоже Ло достаётся всего пять процентов имущества, а особой сообразительностью он не блещет — вот и придумал такой идиотский способ. Но к передозировке нитроглицерином он свою причастность отрицает. И, судя по всему, вообще не знал, что этим нитроглицерином можно убить человека.

Всё совпадало с предположением Ду Юйшэна.

— Его просто подставили, сделав козлом отпущения.

Сяо Бай кивнул:

— Он рассказал ещё кое-что. У внебрачного сына, Ло Яна, с отцом были очень плохие отношения. Он постоянно приходил просить деньги, и стоило им оказаться вместе — начиналась ссора. Судя по всему, сын ещё и крайне непочтительно* относился к отцу. Дворецкий там его так расписывал, что только держись. Вот чего я не понимаю: если магнат Ло его настолько не любил, зачем оставлять ему столько денег?

*Непочтительный сын (不孝子 / bùxiàozǐ / бусяоцзы) — выражение, связанное с традиционным понятием сыновней почтительности 孝. В китайском культурном контексте обвинение в 不孝 означает не просто «плохой сын», а нарушение важной моральной обязанности перед родителями.

Не любит, но всё равно оставлял ему состояние.

Ду Юйшэн невольно примерил ситуацию на себя. Старейшина Ду терпеть не мог его полицейскую форму и при каждой встрече ругал за неё, но карманных денег никогда не урезал. Может, магнат Ло тоже был из тех любящих отцов, которые только на словах недовольны ребёнком?

— Где сейчас Ло Ян?

— После встречи с магнатом Ло в ту ночь он улетел за границу, —  ответил Сяо Бай. — Кажется, отец отправил его уладить какие-то делами. Сейчас он уже знает о смерти и возвращается обратно.

Ду Юйшэн усмехнулся:

— Вернётся — и сразу станет обладателем состояния в сотни миллионов.

Немного подумав, он добавил:

— А про Ли Яо ты спросил?

Сяо Бай кивнул:

— Дворецкий сказал, что Ли Яо очень ответственный врач. Говорит мало и, кроме вопросов, связанных с работой, почти ни о чём постороннем не разговаривает, — Поняв, что Ду Юйшэн сейчас задаст следующий вопрос, Сяо Бай тут же продолжил: — Его банковские счета я ещё проверяю. Скоро должны быть результаты.

— Хорошо, — сказал Ду Юйшэн и распорядился: — Возьми несколько человек и проследите за Ло Яном. Как вернётся, найдите повод задать ему несколько вопросов и посмотрите на реакцию.

Ближе к концу рабочего дня Ду Юйшэн заглянул в судебно-медицинскую лабораторию. Он хотел позвать Цинь Яня обратно и ещё раз обсудить дело, но, войдя, понял, что рабочий день того уже закончился.

В управлении лабораторию Цинь Яня ещё называли местным моргом. Стоило открыть дверь, как ледяной воздух тут же забирался под одежду. Ду Юйшэн заранее знал, куда идёт, но, включив свет, всё равно вздрогнул при виде разнообразных образцов, расставленных на шкафу. Иногда он всерьёз недоумевал, как Цинь Янь умудряется держать всё это едва ли не рядом с местом, где ест, и не боится однажды перепутать и съесть что-нибудь не то?

В одном из ящиков лежало несколько фотографий со вскрытия магната Ло. Ду Юйшэн достал их и принялся просматривать.

Иногда ему казалось, что Цинь Янь коллекционирует такие снимки, словно почтовые марки: всё, что вскрыли, разрезали и выпотрошили, непременно отправлялось в его ящик.

Добравшись до последних двух фотографий, Ду Юйшэн вдруг замер.

На них крупным планом был снят большой палец магната Ло.

Ду Юйшэн помнил, что на месте преступления на большом пальце магната Ло было что-то чёрное, похожее на углеродный порошок.

Что это был за порошок, он пока так и не понял. Неужели перед смертью Ло так сильно стиснул флакон с нитроглицерином, что краска с этикетки отпечаталась у него на пальце?

Раз Цинь Янь уже ушёл домой, Ду Юйшэн не собирался вызывать его обратно. Из-за дела магната Ло незачем было попусту задерживать всех в управлении до глубокой ночи.

Когда Ду Юйшэн вышел на улицу, уже стемнело. Поздней осенью темнота наступала быстро. Он поднял голову, посмотрел на звёзды и шмыгнул носом. Машина стояла на подземной парковке. Вообще Ду Юйшэн нечасто садился за руль: иногда на него находило дурное настроение, и тогда его начинали раздражать буквально все вокруг. В такие моменты он особенно любил тягаться на дороге с таксистами: стоило какому-нибудь такси первым сорваться со светофора, как Ду Юйшэн тут же давил на газ, непременно стараясь его обогнать.

Он пристегнулся и уже собирался трогаться, когда лежавший рядом телефон зазвонил.

Ду Юйшэн опустил взгляд. Звонила его дорогая матушка.

Одно достоинство у Ду Юйшэна всё-таки было: он был очень почтительным сыном.

Он без колебаний ответил и первым делом выслушал длинную материнскую отповедь — в основном о том, как давно он не появлялся дома. Возражать Ду Юйшэн не смел и лишь покорно поддакивал:

— Угу… да… хорошо…

Впрочем, долго отчитывать родного сына госпожа Ду всё-таки не могла. Выпустив пар, она успокоилась.

— Что хочешь поесть на выходных? Я скажу, чтобы тебе приготовили.

Госпожа Ду сменила тон так быстро, что Ду Юйшэн не сразу успел перестроиться. Он машинально провёл пальцами по ремню безопасности, но так и не сумел ничего ответить.

В трубке раздался холодный смешок госпожи Ду:

— Тебя хоть три раза пни — и то ни слова не выдавишь*. Ладно, скажу им самим что-нибудь приготовить.*

*Три раза пнуть — и ни слова не выдавить (三脚踹不出一个屁来 / sān jiǎo chuài bù chū yí ge pì lái / сань цзяо чуай бу чу и гэ пи лай) буквально «даже тремя пинками не выбить из тебя ни одного пука» — грубоватое разговорное выражение о человеке, который упорно молчит и из которого невозможно вытянуть ответ.

— Ага, хорошо.

Мало кому доводилось видеть Ду Юйшэна настолько покорным.

Уже перед тем, как положить трубку, он вдруг остановил мать:

— Слушай… я ведь у вас с отцом единственный сын, да? — немного подумав, Ду Юйшэн добавил: — У нас ведь нет никакой семейной мелодрамы, в которой посреди сюжета вдруг выясняется, что у меня есть младший или старший брат?

— Ду Юйшэн, ты там от безделья совсем уже не знаешь, что придумать? — судя по звукам, госпожа Ду играла в маджонг; из телефона как раз донеслось громкое: "Ху!"* — Нам с твоим отцом сколько лет, по-твоему? Ты ещё рассчитываешь, что мы тебе второго ребёнка родим?

*«Ху!» (胡 / hú / ху) — возглас в маджонге, которым игрок объявляет выигрышную комбинацию и завершение партии.

— Нет-нет! Не надо! — Ду Юйшэн торопливо покачал головой. — Тогда придётся делить наследство. Забудь, не надо.

После окончания разговора вокруг наконец воцарилась долгожданная тишина.

Материнская ругань, за которой всё же стояла забота, временами действовала на Ду Юйшэна словно ушат холодной воды*— словно на него внезапно снизошло просветление*. Ещё недавно слегка затуманенная голова окончательно прояснилась. Он включил навигатор и проверил дорожную обстановку. Сегодня на главной магистрали шёл ремонт, а восточная часть города стояла в пробках. Делать было нечего — ему пришлось ехать в объезд.

*Словно ушат холодной воды — в оригинале обыгрывается выражение 醍醐灌顶 (tíhú guàndǐng / тиху гуаньдин), буквально «полить голову чистейшим маслом-гхи» — буддийская по происхождению идиома о внезапном духовном просветлении или полном прояснении сознания.

Ду Юйшэн надеялся, что на объездной дороге будет свободнее, но просчитался: там тоже всё стояло. В результате на дорогу ушло вдвое больше времени, чем обычно.

Дом старейшины Ду стоял первым в начале улицы. Проезжая мимо, Ду Юйшэн тут же сильнее вдавил педаль газа в пол, опасаясь, что мать заметит его из окна, выскочит наружу и устроит разнос прямо на глазах у всех местных состоятельных дам.

Вокруг виллы магната Ло всё ещё была натянута полицейская лента. Издалека в свете фар она отливала зеленоватым отблеском. Возле самого дома припарковаться было невозможно, поэтому Ду Юйшэн оставил машину немного дальше и пошёл остаток пути пешком.

Неподалёку был припаркован белый Bentley.

Ду Юйшэн почесал голову и несколько секунд задумчиво рассматривал машину.

"А ведь уровень жизни у народа действительно растёт".

Не зря в новостях каждый день рассказывали, как стремительно увеличивается ВВП. Сколько уже Bentley он увидел с тех пор, как въехал в этот район?

И надо же было так совпасть: в Bentley кто-то сидел. Ду Юйшэн стоял совсем рядом и собственными глазами увидел, как из Bentley вышел Ли Яо.

На нём было длинное тёмное пальто. Ли Яо и без того был высоким, а в пальто казался ещё выше и стройнее. Пальто было небрежно распахнуто, и под ним виднелась простая белая футболка. Одевался Ли Яо очень просто, без единой лишней детали, но почему-то взгляд всё равно невольно на нём задерживался. Видимо, Ли Яо забыл что-то в машине: Ду Юйшэн увидел, как тот вернулся и достал из салона несколько книг.

— О, доктор Ли?

Услышав своё имя, Ли Яо обернулся.

Ду Юйшэн стоял у своей машины, выпрямившись во весь рост, и с улыбкой смотрел на него.

И тут ему вдруг стало немного досадно. Знал бы заранее — приехал бы на своём Porsche. Рядом с белым Bentley его развалюха, сменившая десяток хозяев, смотрелась совсем уж непрезентабельно.

Как и следовало ожидать, Ли Яо перевёл взгляд на его машину.

— У заместителя начальника Ду весьма… необычный автомобиль.

Ду Юйшэн слегка смутился, почесал затылок и торопливо объяснил:

— …Зато ни с чьим не перепутаешь. Сразу видно, где моя.

Ли Яо сдержал улыбку:

— Это точно. Найти её нетрудно.

Чёрный кузов украшала одна серая дверь. Подобрать подходящие детали для фар тоже оказалось непросто, поэтому когда-то Ду Юйшэн подкрасил их оранжевым маркером, чтобы издали всё выглядело более-менее прилично. К счастью, этими огнями пользовались нечасто, и обычно никто не обращал на них внимания. Однако Ду Юйшэн заметил, что взгляд Ли Яо почему-то задержался именно на фарах.

Он негромко кашлянул:

— Уже так поздно. Что ты здесь делаете, доктор Ли? Снова навещаещь кого-то из пациентов?

Ли Яо покачал головой:

— Нет. У меня здесь остались вещи, которые я не успел перевезти.

— Перевезти?

В голове у Ду Юйшэна будто что-то щёлкнуло. Он отчётливо вспомнил: вчера вечером Ли Яо действительно говорил, что совсем недавно переехал в нынешнюю квартиру.

— … Ты раньше жил здесь?

— Жил — это громко сказано. Я почти сюда не приезжал, — Ли Яо немного подумал. — За год мог появиться всего несколько раз. Просто хранил здесь кое-какие вещи, а теперь решил перевезти всё сразу.

Обычный молодой врач. Ездит на Bentley. Да ещё и может позволить себе виллу в этом районе.

Ду Юйшэн холодно усмехнулся:

— Покойный магнат Ло, между прочим, тоже жил в этом районе.

Ли Яо ничуть не рассердился. Он лишь слегка приподнял голову.

— Насколько я слышал, отец заместителя начальника Ду тоже живёт неподалёку.

Вот уж действительно тупой нож: режет медленно, зато больно*. Ду Юйшэн узнал о Ли Яо ещё кое-что: тот никогда не нападал в открытую, но ответить умел так, что непременно попадал в больное место.

*Тупой нож (钝刀子 / dùn dāozi / дунь даоцзы) — образ человека, который не нападает открыто и резко, а отвечает мягко и внешне спокойно, но его слова всё равно болезненно задевают собеседника.

В руках у Ли Яо были две книги. На нескольких страницах виднелись закладки.

— Можно посмотреть, что вы читаете?

Ли Яо посмотрел на него:

— В каком качестве вы спрашиваете? Как полицейский?

— Если тебе так удобнее — считай, что как полицейский.

Ли Яо не стал отказывать и протянул ему книги.

На самом деле в медицинской литературе Ду Юйшэн ничего не понимал. Он и раньше видел подобные книги у Цинь Яня: сплошные длинные, труднопроизносимые термины. В экземплярах Ли Яо пометок оказалось совсем немного: почти никаких подчёркиваний или записей, поэтому страницы с закладками сразу бросались в глаза.

Он открыл одну из отмеченных страниц.

«Клиническое применение нитроглицерина».

Он поднял глаза на Ли Яо.

— Что ты всё-таки делал в ту ночь?

Ли Яо тихо вздохнул:

— Я не хочу ещё раз повторять то, что уже говорил в полиции.

— Тогда ты знаешь Ло Яна?

Ли Яо немного подумал:

— Он внебрачный сын магната Ло. Мы несколько раз виделись, но в семейные дела господина Ло я не вмешивался. Хотя…— он немного помолчал, —  я кое-что вспомнил. Не знаю, пригодится ли это вашему расследованию, но в последние месяцы у господина Ло сильно обострилась астма.

— Насколько сильно?

— Настолько, что даже кратковременное вдыхание большого количества пыли могло спровоцировать приступ.

Ли Яо почти неслышно вздохнул.

— Заместитель начальника Ду, я не имею отношения к смерти господина Ло. Вы можете без разрешения проникать в мой дом, пытаться вытянуть из меня признание, проверять сведения обо мне — всё что угодно. Но есть одна проблема: если вы сосредоточите все силы только на мне, то ничего не найдёте.

Ду Юйшэн вдруг улыбнулся.

— А я совершенно искренне надеюсь, что вы действительно к этому не причастны.

При свете фонаря Ду Юйшэн впервые заметил, как в неизменно спокойных глазах Ли Яо промелькнуло лёгкое удивление.

Ли Яо опустил взгляд и усмехнулся.

За свою жизнь Ду Юйшэн солгал бесчисленное количество раз и наговорил немало того, чего вовсе не думал.

Но сейчас он говорил совершенно искренне.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13485/2329472