Готовый перевод After pretending not to know their childhood friend, their on-screen romance exploded / Притворялся чужим с другом детства — и наш пейринг завирусился: Глава 17

Глава 17

Тепло, исходившее от ладони Цзин Итуна, окутало его макушку. Это простое прикосновение было настолько ощутимым, что, несмотря на его лёгкость, по сердцу Фан Синьгу разлилась согревающая волна.

С того самого момента, как тот впервые появился на съёмках шоу «Мир огромен», юноша бесчисленное количество раз задавался одним и тем же вопросом.

«Неужели он приехал ради меня? — Фан Синьгу не смел поверить в это до конца. — Чтобы исполнить то шутливое обещание, данное много лет назад?»

Он боялся, что всё это лишь плод его воображения.

И вот Цзин Итун самым обыденным тоном подтвердил: да, я здесь ради тебя. Чтобы исполнить то обещание, пусть даже оно и походило на шутку.

Осознание того, что кто-то, а в особенности тот, кого ты любишь, так дорожит тобой, в одно мгновение сокрушило все возведённые Фан Синьгу стены. Оно коснулось самого уязвимого места под его бронёй. В этот миг он почувствовал, как к глазам подступает жар, а в носу неприятно защекотало.

Он поспешно отвёл взгляд, не желая, чтобы Цзин Итун заметил его смятение, и, силясь придать голосу безразличие, упрямо пробормотал:

— Это я раньше по глупости сказал, не бери в голову.

Цзин Итун легонько стукнул его по макушке:

— Эй, так значит, только я один помнил об этом обещании? Выходит, я зря приехал.

С этими словами он собрался убрать руку, покоившуюся на волосах Фан Синьгу.

Услышав в его голосе неприкрытые нотки разочарования и обиды, юноша тут же запаниковал. Не успев даже подумать, притворяется тот или нет, он инстинктивно схватил мужчину за руку и поспешно взял свои слова обратно:

— Нет, не зря! Я не это имел в виду.

— М-м?

Цзин Итун пристально и спокойно смотрел на него, словно побуждая продолжить.

— Я хотел сказать… — Синьгу отпустил его руку и, нервно сглотнув, тихо добавил: — Спасибо тебе, брат.

Только тогда актёр улыбнулся. Он ухватил Фан Синьгу за щёку и легонько её потрепал:

— Какой же ты упрямец. Если бы для тебя это была просто шутка, разве ты помнил бы о ней до сих пор?

Фан Синьгу, уличённый в своих истинных чувствах, смутился и позволил терзать своё лицо.

— Опять ты всё знаешь.

Мужчина отпустил его и незаметно потёр кончики пальцев, будто вспоминая нежное прикосновение к его коже.

Он снова сел на диван, расслабленно откинулся на спинку, закинул руку на подлокотник и, повернувшись к Фан Синьгу, сказал:

— Ну конечно. Люди меняются, но одно остаётся неизменным: я твой брат. А значит, и мои обещания, данные тебе, не меняются. Я всё, что с тобой связано, хорошо помню.

Синьгу на миг замер.

— …К чему такие сентиментальности.

— В детстве мы и не такое говорили, — усмехнулся Цзин Итун. — И я, в отличие от тебя, бессердечного, не забываю о близких. Сам уехал в Антарктиду и даже не удосужился мне сообщить.

Слова звучали как упрёк, но в голосе слышалась лишь забота.

Фан Синьгу почувствовал, как бешено заколотилось сердце.

— Ты такой занятой, — медленно проговорил он. — Я не знал, будет ли у тебя время, не хотел беспокоить.

— Говоришь так, будто это я виноват, что не доложил тебе о своём расписании, — пробормотал Цзин Итун. — Что за беспокойство — просто написать пару слов? Если бы ты позвал, я бы обязательно приехал. Впрочем, даже если ты и не звал, разве я сам не навязался?

Фан Синьгу рассмеялся, и его лицо посветлело. Он даже решил подшутить в ответ:

— Ну раз ты всё равно бы приехал, зачем мне было тебя звать?

Цзин Итун потерял дар речи.

— Не мог бы ты хоть немного постараться ради меня?

Фан Синьгу тихо рассмеялся.

Время было уже позднее. Цзин Итун не стал задерживаться и попрощался:

— Я пойду. Отдыхай. Спокойной ночи.

— Угу, спокойной ночи, брат.

Мужчина взъерошил ему волосы и, развернувшись, вышел.

Комната погрузилась в тишину. Всё замерло, время словно остановилось. Фан Синьгу так и остался сидеть на диване в той же позе, в какой проводил Цзин Итуна. Улыбка застыла на его губах, а взгляд был прикован к тому месту, где только что сидел его гость.

Время шло, чай на столе окончательно остыл. Лишь тогда юноша согнулся, спрятал лицо в ладонях и глубоко вздохнул. Его склонённая шея казалась невероятно хрупкой.

«Цзин Итун действительно такой хороший. И я действительно так сильно его люблю»

Тупая боль пронзила сердце Фан Синьгу. Лучше бы Итун не был таким замечательным. Тогда бы его сердце не замирало от каждого взгляда и не сжималось от боли при каждой встрече.

Но в одном мужчина был прав: сколько бы лет ни прошло, как бы ни менялись их отношения, и даже с кем бы Цзин Итун ни связал свою жизнь в будущем, он навсегда останется его братом.

Но, возможно, и только братом.

«Нам суждено быть как две параллельные прямые: всегда рядом, но никогда не пересекаться, — Синьгу прекрасно это понимал. — Виноват лишь я сам, неосторожно сделавший шаг в сторону и позволивший своим чувствам всё испортить»

***

На следующий день съёмки «Мир огромен» возобновились.

Когда ассистент Чжоу Сяою и визажист вошли в номер Фан Синьгу, они были ошеломлены тёмными кругами у него под глазами. Мастер по гриму безжалостно съязвил:

— Ты что, всю ночь чаек в порту кормил?

Этот визажист работал с Синьгу уже не раз, они были хорошо знакомы, поэтому в выражениях не стеснялись.

— Просто бессонница, — устало потёр лицо юноша, пытаясь взбодриться.

— Ты что творишь?! — взвизгнул визажист, хватая его за руки. — Побереги своё прекрасное лицо! Нельзя так с ним обращаться! Ускоришь старение кожи, морщины появятся!

Фан Синьгу раздражённо потёр уши и, пропустив их в комнату, принялся собирать со стола разбросанные нотные листы.

— Всё равно все стареют, — небрежно бросил он. — Рано или поздно морщины появятся.

Стилист не мог смириться с таким фатализмом.

— Вид у тебя такой, будто сердце разбили, — холодно фыркнул он.

Чжоу Сяою рассмеялся:

— Не клевещи на нашего Синьгу, он ещё невинный юноша.

— Ладно, невинный юноша, садись, будем делать из тебя человека, — закатил глаза визажист.

Фан Синьгу лишь промолчал в ответ.

Спорить с ними было бесполезно. Он сел перед зеркалом и указал на свои тёмные круги:

— Замаскируй, пожалуйста.

— А, так ты знаешь, что их надо маскировать? — прищурился мастер, беря в руки консилер. — Только работу мне добавляешь.

— А это разве не твоя работа? — прожевав кусок хлеба, вставил Чжоу Сяою.

— Ха-ха, — усмехнулся визажист. — А ты думаешь, ты свою работу ассистента хорошо выполняешь? Даже стол за нашим учителем Фаном убрать не можешь.

Чжоу Сяою взглянул на аккуратную стопку нот, которую только что собрал Синьгу:

— Это новые наброски Синьгу. Он всегда сам их разбирает, я не смею вмешиваться.

— Эй, — обратился мастер к Фан Синьгу, который сидел с закрытыми глазами, притворяясь мёртвым. — Ты что, не мог уснуть и всю ночь песни писал?

— Не всю ночь, — возразил Фан Синьгу. — Немного поспал. Сяою, принеси мне кофе.

Ассистент взял банку с барной стойки и протянул ему. Фан Синьгу потрогал её, решил, что она слишком холодная, и отставил в сторону, чтобы позже подогреть в горячей воде.

— С такой разницей во времени бессонница — это нормально, — сказал Чжоу Сяою. — Но если не спится, лежи спокойно. Зачем ещё песни писать? От этого точно не уснёшь.

Фан Синьгу не решился признаться, что дело было не столько в смене часовых поясов, сколько в Цзин Итуне, главном виновнике его бессонницы.

К счастью, визажист был мастером своего дела, и после его манипуляций юноша снова выглядел свежим и отдохнвшим.

Однако когда он вышел из отеля и сел в автобус съёмочной группы, его встретили пристальные взгляды шестерых остальных участников.

— Что такое? — удивился он.

Ли Вэньюй, подбирая слова, сказала:

— Ши-сюн, ты сегодня выглядишь особенно… особенно сияющим и ослепительным.

Ван Пэйян согласно кивнул:

— Прямо неотразим.

— Сегодня визажист перестарался? — растерянно коснулся своего лица Синьгу.

Шутка разрядила обстановку, и в автобусе зазвучал смех. Оглядевшись, Фан Синьгу понял, что он последний, и свободное место осталось только перед Цзин Итуном. Поколебавшись мгновение, он сел.

Не успел он устроиться, как сзади неслышно наклонился Цзин Итун и, пользуясь общим шумом, тихо спросил:

— Плохо спал?

Юноша удивился. Все остальные твердили, что он сегодня в отличной форме, как же тогда коллеге удалось с первого взгляда понять правду?

Не поворачиваясь, чтобы не привлекать внимания, он осторожно набрал на телефоне сообщение:

[Как ты узнал?]

Затем он поднял телефон так, чтобы Цзин Итун мог прочитать.

Увидев надпись, мужчина продолжил говорить ему в спину:

— Иначе у визажиста не было бы шанса перестараться.

Фан Синьгу вздохнул. Пожалуй, тот был прав: сегодня на макияж ушло больше времени, чем обычно.

— Почему ты не спал? — спросил Цзин Итун и, вздохнув, добавил: — Я, если честно, тоже не выспался.

В любой другой ситуации Фан Синьгу непременно бы расспросил его о причинах бессонницы.

Но сейчас в автобусе было слишком много людей и камер. Боясь выдать себя, он быстро напечатал:

[Помни, на камеру мы всё ещё притворяемся незнакомыми]

Цзин Итун промолчал. Ему очень хотелось спросить, почему юноша так упорно настаивает на этой игре.

Для кого этот спектакль — для фанатов или для него самого?

Может, всё дело в том, что они никогда не афишировали свои отношения, и Синьгу просто хочет сохранить статус-кво? Или…

Или потому, что Фан Синьгу всё ещё не может смириться с идеей договорного брака.

Тот с детства считал его своим братом, а теперь этот самый брат внезапно предложил ему пожениться. Наверное, это действительно трудно принять.

Пока Цзин Итун размышлял, Фан Синьгу, сидевший впереди, навострил уши, пытаясь уловить хоть какой-то звук сзади. Но прошло несколько минут, а мужчина молчал. Юноша забеспокоился: что он там делает?

Ему хотелось увидеть выражение его лица, но Цзин Итун сидел сзади, и обернуться было бы слишком заметно.

Подумав немного, Фан Синьгу незаметно повернул голову, надеясь разглядеть его в отражении оконного стекла, но актёр сидел, скрестив руки на груди, в глубокой задумчивости, и в окне отражался лишь его затылок.

«Неужели он обиделся?»

Фан Синьгу нахмурился. Он размял шею и по привычке сунул руку в карман пуховика, где нащупал тёплую банку кофе.

Это была та самая банка, которую дал ему Чжоу Сяою. Подогрев её в горячей воде, он положил её в карман, чтобы выпить по дороге.

Кажется, Цзин Итун тоже говорил, что не выспался?

Фан Синьгу оценил расположение камер и решил, что его плечи и всё, что ниже, в кадр не попадут. Он осторожно вытащил из кармана банку кофе, поставил её на подоконник, а затем двумя пальцами начал тихонько подталкивать её в сторону мужчины.

Сидевший сзади Цзин Итун поднял голову и увидел, как по подоконнику к нему медленно ползёт банка кофе.

Это было явно слепое пятно для камер. Два пальца — белые, длинные, с аккуратными, поблёскивающими ногтями — подталкивали банку сзади.

Несмотря на изящество руки, её движения были какими-то вороватыми, словно она пыталась тайно передать контрабанду.

http://bllate.org/book/13481/1691231